Звенья Академии Драконов. Трилогия (СИ) - Гринберга Оксана

Потому что Пепельная Хворь – возникшая словно из ниоткуда смертельная угроза для Драконьего Королевства – пришлась Соргену как нельзя кстати.

Его лаборатории были жизненно необходимы ТалМирену, но Сорген, словно кость вечно голодному псу, бросал свои открытия дозированно.

– Чтобы держать всех в тонусе, – иногда говорил он своему сыну. – Они должны понимать, что зависят исключительно от меня – причем не только их собственные жизни, но и будущее всего Драконьего Королевства. Я постепенно приучаю их к этой мысли и буду делать это до тех пор, пока все в ТалМирене не поймут, что я – единственная надежда на спасение.

А потом он, Андрес Сорген, в нужный момент подарит драконам лекарство от Пепельной Хвори, и это возвысит его настолько, что сделает равным по силе и значимости самому королю.

Правда, лекарства у него пока еще не было, но в его лабораториях работали над этой проблемой денно и нощно.

Сорген знал, что однажды они ее решат и средство непременно найдут.

Потому что двадцать лет назад уже был совершен прорыв – правда, сделал его не он, а подлый предатель Вестер Данхилл, решивший работать в одиночку, в своей собственной лаборатории.

Один из его четверки, он стал подозревать Соргена в том, что тот собирается присвоить чужое открытие.

Да, Сорген собирался.

Поэтому ему пришлось убить остальных – сперва Данхилла, затем Лаэрта Грона, после чего еще и Седрика Росса – они все догадались, что у него на уме.

К тому же у Соргена имелись к Данхиллу еще и личные претензии. Девушка, в которую он был влюблен, бросила его и ушла к бывшему однокурснику.

Этого Сорген ему не простил. Нанятые убийцы отыскали Данхилла, спрятавшегося в Аллирии, заодно и ту, кто с ним сбежала, и их ребенка.

Но все пошло не по плану. Погибли все трое, хотя Сорген собирался пощадить Глэдис и дитя. Надеялся, что она одумается и однажды сможет его полюбить.

Но ему доложили, что Данхиллы оказывали сопротивление, поэтому пришлось прикончить обоих. Что же касается ребенка, тот погиб под колесами кареты.

Это было давно, но в тот момент Сорген испытал отчаянное чувство, что все рассыпается. Словно песок утекает между у него пальцев, а вожжи, за которые он крепко держался, вырываются из его рук.

С тех пор прошло два десятилетия, но теперь он испытывал похожие чувства.

Причина крылась в происходящем на Приесте, где внезапно произошло чудо исцеления. Почти все заболевшие Пепельной Хворью драконы, которые должны были отправиться к праотцам, внезапно выздоровели.

Сами по себе, без какого‑либо лекарства.

В принесенные с Приеста байки о том, что священник из драконьего храма, собиравший огромные толпы на службах, якобы сделал воду целебной, Сорген не верил.

Но проверил.

Первым делом взяли воду из алтарной чаши на анализ – но это оказалась обычная вода, ничего примечательного в ней не нашли.

Только вот драконы упорно выздоравливали, что грозило скорым снятием карантина. Кроме тех, кто был заражен новым подвидом – Пепельной Хворью типа П (Приест). Трое, подхватившие эту болезнь, умерли.

Испытание новой вакцины пошло не так, как они планировали, – и вместо исцеления появился новый, более смертоносный подвид.

Но Сорген был уверен: как только случится прорыв в изысканиях, они обязательно обуздают оба вида. Оставалось лишь найти, либо создать, нужного носителя, – и такие опыты давно уже проводились в его лабораториях.

Того, чья кровь станет ответом на все вопросы, скопившиеся за долгие два десятилетия.

И вот теперь – якобы чудесное исцеление на Приесте с помощью молитв и храмовой воды, но Сорген подозревал, что кто‑то смог его опередить.

– Бред! – в который раз заявил он сам себе. – Но это же полная ерунда! Какие еще молитвы? Такого не может быть.

Он снова погрузился в размышления, из которых его вырвал начальник личной охраны. Днем ранее Линдо Грасс был отправлен на Приест, чтобы разобраться с обстановкой, а затем доложить обо всем начистоту.

Это был начинающий седеть, но подтянутый и с военной выправкой дракон. Долгие годы он прослужил в королевских войсках, где, по его собственному утверждению, так и не получил достойной благодарности за все свои старания.

Зато Сорген оценил его сполна – убедившись в преданности Грасса после нескольких щекотливых поручений, он повысил его до главы охраны и назначил щедрое жалованье.

– Господин, я к вам с новостями, – поклонившись, произнес Грасс. – Вернее, пришел доложить, что новостей по главному вопросу у меня нет. Наша слежка не смогла установить наличие лекарства на Приесте. Целители в лазарете опрошены все до единого, так же как и пациенты, но никто и ничего не знает. Зато все в один голос утверждают, что исцеление началось с двух драконов, которым некая Эмбер Райз принесла воду из храмовой чаши.

– Ты с ней разговаривал? С этой Райз? – поинтересовался Сорген.

– Да, мой господин! – отозвался Грасс, и на его лице промелькнуло раздосадованное выражение. – Девица совершенно бешеная. Утверждает, что она сама вылечила сына и жениха водой и молитвами и никто другой не имеет к их выздоровлению отношения. Целители в нашем лагере тоже ничего не знают.

– Отвратительное незнание! – поморщился Сорген.

– Но все‑таки кое‑что есть, – отозвался Грасс. – Ряд совпадений, которые могут вас заинтересовать. Та девка, что вы приказали ликвидировать с неделю назад из‑за ее якобы связи с революционерами. Так вот, сейчас она на Приесте. Сначала я счел это простым совпадением, но…

– Что именно?

– Она там вместе с Роэном Халденом, – произнес Грасс, который был в курсе всех дел Соргена. – Он тоже сейчас на острове.

– Вот, значит, как… – протянул Сорген. – Сын Лаэрта Грона в центре эпидемии, которая начала затухать якобы сама по себе. Ты прав, Грасс, это довольно подозрительно.

– К тому же я выяснил, что парень тоже заразился и был в числе первых выздоровевших. Вполне возможно, его стоит допросить – и сделать это как следует. На Приесте мне это не удалось: он отказался со мной разговаривать. Два близко

Сорген поморщился.

Оставить сына Лаэрта Грона в живых, возможно, было его серьезной ошибкой. Но даже если он и шел по головам, убийцей детей Сорген не являлся.

Зато теперь мальчишка вырос и при этом продолжал его ненавидеть – время от времени ему докладывали об этом приглядывавшие за Роэном агенты.

Теперь же, судя по всему, сын Грона оказался во что‑то замешан.

– Та девка из Аллирии, кстати, его невеста, – добавил Грасс. – Она тоже может что‑то знать. Думаю, сперва стоит ее допросить как следует и только потом прикончить?

– Кажется, она – Людской маг из Аллирии, – протянул Сорген, вспоминая. – Интересно, брали ли у нее кровь на проверку?

Вопрос был риторическим, но Грасс решил, что спросили у него.

– В лагере меня заверили, что анализы делаются денно и нощно, но все результаты отрицательные, так что кровь той девки ни на что не годится. Кстати, вот она – я захватил для вас сегодняшнюю газету с Приеста.

С этими словами Грасс развернул и положил ее перед Соргеном на стол.

– Зря мы думали, что она связана с революционерами, – добавил он. – Девка их сама и сдала.

Сорген мазнул глазами по газете, но взгляд его все же задержался на черно‑белом импринте на первой странице. «Джойлин Грей дает интервью после нападения в храме», – так гласил заголовок.

В этот самый момент Соргена словно ударило громом.

В горле пересохло, а перед глазами замелькали белые пятна. Мир покачнулся, и он внезапно осознал, что падает – обессиленно откидывается на спинку кресла.

– Стой!.. – прохрипел он. – Остановись, Грасс!

– Что с вами, господин Сорген? – нахмурился тот. – Вам вызвать лекаря?

– Я и сам лекарь, – отозвался Сорген, пытаясь взять себя в руки. – Та девица… Это точно ее импринт?!

Вопрос не был из разряда умных, но Грасс как ни в чем не бывало подтвердил, что девица в жизни и девица на газетной странице – одна и та же, потому что он видел ее в лагере.