Я купил три билета у женщины, сидящей за столом у входа в зал, на самые дорогие места. Она очень удивилась этому, ведь мы явно не были похожи на тех, кто может позволить себе купить билет за пять рублей, но я вытащил из кармана скрученные купюры и расплатился.
Из зала слышались приглушенные голоса и смех. Люди шептались и обменивались шутками, но делали это вполголоса, будто не хотели спугнуть предвкушение, которое нарастало с каждой секундой.
Убрав билеты в карман, я первым зашел в зал и осмотрелся. По сравнению с храмом культуры из моего мира, здесь было более чем скромно. От стены до стены тянулись ряды деревянных скамей. На первых трех рядах стояли мягкие стулья с высокими спинками, на которых разместились богатеи города: мужчины в сюртуках и цилиндрах, женщины в пышных платьях, сверкающих украшениях и с аккуратно убранными волосами.
На другом конце зала в центре внимания находилась сцена, закрытая тяжелой бархатной тканью, которая чуть поблескивала при свете масляных ламп, подвешенных к стенам. Сами стены были украшены холстами с изображением природы и разных сцен из спектаклей.
– Идите за мной, – сказал я своим друзьям, которые с интересом заглядывали в зал, но зайти боялись.
– Не надо было сюда идти, – снова прошептал Семен, продвигаясь за мной и Алевтиной. – Не нравится мне здесь.
– Расслабься и получай удовольствие. Не обращай ни на кого внимания, – ответил я и тут заметил Полину.
Она сидела рядом с Сергеем и приветственно махала рукой. Когда мы добрались до первого ряда, они подошли к нам поздороваться. Я представил им Семена и Алевтину. При виде красивой девушки Семен тут же смутился, а Алевтина восторженно рассматривала роскошное платье Полины и ее украшения. Та заметила этот взгляд и, не раздумывая ни секунды, сняла с груди брошь и прицепила к довольно скромному платью Алевтины.
– Носи с удовольствием. Это тебе от меня подарок.
Полина знала о судьбе Алевтины и очень жалела ее. При каждой встрече она интересовалась изменениями в поведении Алевтины и искренне радовалась, узнав, что та становится все более самостоятельной.
– Спасибо, – еле слышно ответила она, любовно поглаживая брошь.
– Как твое обучение? Не пропускал занятия, пока меня не было? – строго, словно настоящий учитель, спросил меня Сергей.
– НЕТ, не пропускал. Правда, времени совсем мало, поэтому задания, которые ты мне дал, я еще не успел выполнить.
– Зря, завтра буду проверять. Надеюсь, ты будешь готов? – он нахмурил брови, хотя сам еле сдерживал улыбку.
– Буду, – кивнул я.
Сергей смягчился и с улыбкой похлопал меня по плечу.
Вдруг со сцены донеслась музыка. Полина и Сергей пошли на свои места, которые находились в паре метров от нас. Мы тоже опустились на мягкие сиденья в первом ряду. Семен все еще настороженно посматривал вокруг, а Алевтина с волнением и трепетом уставилась на занавес, который начал медленно разъезжаться. Весь зал замер в ожидании.
Вскоре перед нами раскрылся удивительно прекрасный нарисованный мир декораций: с двух сторон высились раскидистые дубы, вперед бежала дорога, а вдали виднелся город с каменными домами и остроконечными крышами. Сцену освещали свечи двух канделябров, свисающих с потолка.
Музыка смолкла, но в зале стояла такая тишина, будто здесь вообще никого не было. Только огонь трещал в масляных лампах. Вдруг послышались шаги, и перед нами появился мужчина во фраке, белой рубашке и с гладко прилизанными волосами. С полуулыбкой он оглядел почти полный зал и начал говорить.
– Дамы и господа! Приветствуем вас на нашем театральном вечере! – торжественно объявил он и слегка поклонился. – Сегодняшний спектакль не просто развлечение, а зеркало самой жизни, в которой соединились злободневные проблемы и сатира, юмор и трагедия. Комедия, которую перед вами разыграют актеры нашего театра, является вершиной драматургии. Я надеюсь, что наши герои заставят вас не только улыбнуться, но и поразмыслить над своей жизнью. Приятного вечера и прекрасного настроения!
Он еще раз поклонился, а зал взорвался аплодисментами. Широко улыбнувшись, ведущий торопливо покинул сцену, а зрители замерли, ожидая начало представления.
Время шло, но ничего не происходило. В то же время вдали, за сценой, слышались приглушенные голоса. Слов нельзя было разобрать, но, судя по интонациям, царило какое‑то волнение, если не сказать паника.
– И чего они тянут? – недовольно проговорил мужчина за моей спиной.
– Успокойся. Может, у героя что‑то с костюмом случилось, – предположил женский голос.
– Лучше готовиться надо, чтоб ничего не случалось, – продолжал возмущаться он. – Я четыре рубля заплатил не для того, чтобы на пустую сцену пялиться.
Понемногу недовольных голосов становилось все больше и больше. Кто‑то демонстративно встал, вышел из зала и громко потребовал, чтобы ему вернули деньги. Алевтина, которая все еще с предвкушением смотрела на сцену, повернулась ко мне и тихо спросила:
– Где?
– Не знаю. Возможно, что‑то случилось. Подождем.
Вдруг на сцену выбежал тот же мужчина. Однако на этот раз он был нервным, взъерошенным и явно чем‑то озабоченным.
– Прошу прощения за задержку. Непредвиденная ситуация. Не расходитесь, скоро начнем, – торопливо проговорил он и, оглядев зал пристальным взглядом, спросил: – среди вас есть доктор или хотя бы фельдшер?
Все начали переглядываться, но никто не вызвался. В это время ко мне подбежала взволнованная Полина.
– Степа, пожалуйста, помоги. Похоже, случилась беда.
– Я бы с радостью, но не уверен, что меня допустят до больного, – пожал я плечами.
– Со мной допустят, – следом подошел Сергей.
Я кивнул, поднялся с места и обратился к Полине:
– Присмотри за Алевтиной и Семой, хорошо?
– Да‑да, можешь не беспокоиться. Я буду все время рядом с ними, – заверила она и опустилась на стул как раз между ними.
– Не надо за мной приглядывать. Я сам за кем хочешь пригляжу, – еле слышно возмутился Семен.
Я не отреагировал на его слова и пошел вслед за Сергеем, который уже поднимался на сцену.
За декорациями был коридор, в котором столпились не меньше десяти человек. Большинство были в вычурных костюмах и с гримом на лице.
– Что случилось?! – громко спросил Сергей. – Где больной?
Толпа обернулась, и я увидел на небольшом диванчике девушку в нарядной одежде, с выбеленным лицом и красными губками‑бантиками – явно актриса. Рядом с ней стоял ведущий и держал у носа зеркальце.
– Она не дышит. Не дышит… – выдавил он и ошарашенным взглядом посмотрел на людей, стоящих рядом.
– Дайте дорогу лекарю! – взревел Сергей и пошел напролом, расталкивая локтями людей.
Я поспешил следом.
– Здесь сибирский знахарь! Дайте ему осмотреть больную, – Сергей уперся взглядом в ведущего.
Тот выглядел потерянным и, встрепенувшись, будто ото сна, попятился назад. Пока Сергей расталкивал толпу со словами: «Дайте воздуху! Отойдите, а то дышать нечем!», я подошел к женщине и переключил зрение.
На ее шее увидел тонкую зеленую нить, ведущую вниз. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, дошел до туго перетянутого корсета. Пришлось переворачивать девушку и сзади развязывать шнурок, который, как назло, путался и цеплялся за все подряд.
– Держите. Так будет быстрее, – пожилая женщина в пышном белом парике впихнула мне в руки большие ножницы.
– Спасибо, – кивнул я, перерезал шнурок, снял корсет и, расстегнув еще несколько пуговиц, увидел, что болезнь засела в желудке. Но это была даже не болезнь, а отравление. Яд в виде зеленой тягучей жижи расползался по ее телу прямо на моих глазах.
Чтобы остановить распространение яда, я первым делом нарисовал руну «Чистоты» и «Исцеления». Яд в виде сущности немного посветлел и будто уменьшился, но никуда не пропал. Руночерть его задери! Сильный яд, очень сильный.
С ядами я сталкивался крайне редко, поэтому у меня не было готовой руны, которая смогла бы изгнать его из тела. Думай, Аскольд, думай!
