– Степа! – ужаснулась Полина, широко раскрытыми глазами глядя на расползающееся кровавое пятно на рубашке и капли, что падали на дорогу.
Алевтина вскрикнула и зарыдала, Семен сначала замер в замешательстве, потом прихватил с обочины камень, встал передо мной и толпой и закричал:
– Кто это сделал? Выходи! Выходи, ублюдок!
Только Сергей сохранял спокойствие. Взяв меня за плечи, отвел в сторону, к уличному фонарю, и, задрав рубашку, быстро осмотрел рану, в то время как я друг за другом рисовал руны на своей руке.
– Шило или штырь какой‑то, – быстро определил он. – Тонкое отверстие. Ты сможешь себе помочь или в больницу отвезти?
– Смогу, – ответил я, чувствуя, как внутри весь дрожу.
Меня оставляли силы и энергия, но к этому времени кровь уже перестала идти, и рана понемногу начала затягиваться.
– Полина, успокой Алевтину, – попросил я девушку, которая с сочувствием смотрела на меня и прижимала руки к груди.
Алевтина рыдала в голос и что‑то пыталась сказать, но слезы душили ее. Она сильно испугалась, что меня напрягло. Девушка только начала восстанавливаться, очень бы не хотелось, чтобы эта ситуация вновь заставила ее спрятаться от внешнего мира.
– Тебе нужно лечь. Может, поедем к нам? – предложил Сергей.
– Нет. Со мной все будет хорошо. Лучше поймай извозчика. Нужно отвезти Семена и Алевтину отсюда.
Я повернулся к парню, который продолжал буравить гневным взглядом толпу и кричать:
– Только трус мог напасть со спины! Выходи, сволочь, и попробуй ударить меня! Я тебе голову размозжу!
Семен был напряжен и размахивал кулаком, в котором был зажат камень.
– Скоты! Лекаря, который столько жизней спас, решили убить? Чтоб вас самих всех поубивали! Пусть тварь с Кайской сопки спустится сюда и начнет расправу!
Я понял, что в таком состоянии он может наделать глупостей, поэтому подозвал, вложив в голос силу, которой и так мало осталось:
– Сема, подойди ко мне!
Парень, не спуская взгляда с ничего не понимающих людей, попятился ко мне.
– Помощь нужна? – спросил он. – Говори, что делать?
Я кивнул на Сергея, который только что поймал извозчика и торопливо шел к нам.
– Поехали домой. Мне нужно отдохнуть.
Увидев меня окровавленного, извозчик сначала хотел отказаться, но Сергей что‑то шепнул ему, и тот нехотя кивнул.
Втроем – я, взбешенный Семен и рыдающая Алевтина – взобрались в экипаж.
– Завтра я приеду навестить тебя, – сказала Полина, провожая нас. – Может, привезти тебе лекаря из больницы?
– Не надо. Я сам себе лекарь, – слабо улыбнулся я.
– Удачи. Выздоравливай, – она потянулась и пожала мне руку, бросив на меня взгляд, полный сочувствия. Хорошая девушка, жаль, что мы с ней из разных слоев общества. Наш союз никто никогда не поддержит.
– Я все улажу. Завтра встретимся и поговорим. А сейчас езжай домой и отдохни, – сказал мне Сергей.
– Хорошо, спасибо, – я пожал ему руку и еще раз бросил пристальный взгляд на толпу, пытаясь понять, кто мог со мной так поступить, но из собравшихся мне никто не был знаком. Не мог же незнакомец ни с того ни сего напасть на меня. Или мог?
Когда извозчик захлестал лошадь, я увидел, что из театра в сопровождении директора вышел городовой. Сергей поспешил к ним навстречу. Уж он‑то со всем разберется, я в этом уверен. Мне же нужно сначала подлатать себя, а потом выяснить – кто мой враг? Одно не ясно: на меня напал тот же человек, что подбросил волка и написал анонимные письма в управу и в газету, или это разные люди? Не нравится мне это. Очень не нравится.
Ерофей еще не спал, поэтому, увидев меня, насторожился.
– Ты что, подрался с кем‑то?
– Нет, не дрался, – я снял рубашку и с раздражением отметил, что моя новая рубашка испорчена.
Даже если удастся отстирать кровь, дыра находится на самом видном месте, даже в штаны не заправишь. Осталось надеяться, что местные портнихи знают свое дело и сумеют ее аккуратно зашить.
– Тогда откуда столько крови? – он обошел меня, осматривая.
– Из ранки на спине, – ответила за меня Алевтина, которая уже успокоилась и только всхлипывала. Она взяла чисто вафельное полотенце, намочила теплой водой из чайника и принялась протирать мою спину.
– Откуда эта рана? – Ерофей склонился и, прищурившись, разглядывал затянувшуюся ранку, которая покрывалась коркой.
– На выходе из театра кто‑то воткнул в меня штырь, – ответил я, терпеливо ожидая, когда Алевтина закончит.
– Кто? – нахмурил брови лекарь.
– Да если бы мы знали, кто это сделал, сейчас бы он себе могилу копал! – взорвался Семен. – Сволочь какая‑то со спины ударила! Вернусь к театру и допрошу людей. Может, кто видел.
Парень начал натягивать свои сапоги, но я остановил его.
– Никуда ты не пойдешь. Оставайся здесь. Сергей со всем разберется. К тому же городовой там. Завтра я сам все выясню. Кто бы это ни сделал, он уже сбежал или избавился от оружия и как ни в чем не бывало наблюдал за всем. Вычислить ты его не сможешь.
Семен вынужден был согласиться. Он помог Алевтине отмыть кровь, принес мне чистую одежду и принялся накрывать на стол. Я же потратил остатки энергии на заживление опасной раны и, оглядев себя взглядом духогляда, остался доволен. Внутренние органы тоже были повреждены, поэтому обычный человек был бы обречен. Я же с помощью своих способностей быстро принял все необходимые меры, благодаря чему остался жив.
Похлебав мясного бульона и выпив две кружки компота, пошел в приемную, где Семен уже постелил мне толстый тулуп и положил две подушки.
– Если тебе что‑нибудь ночью понадобится – только крикни, – предупредил он и поставил у двери вилы, которые занес из сарая.
– Зачем это? – спросил я, аккуратно усаживаясь на лавку, чтобы не потревожить рану.
– Пусть будет. Может, этот подонок захочет доделать начатое и ночью к нам полезет? Уж я‑то его встречу. У меня под лавкой топор, а у входной двери лопату острую оставил. Пожалеет, что руку на тебя поднял, – он поджал губы и потряс кулаком.
– Спасибо, – сказал я и улыбнулся.
– За что? – удивился он. – Я пока ничего не сделал.
Я не стал отвечать, осторожно лег на свою лавку, чувствуя, как внутри разливается боль. Даже руна «Облегчения боли» не смогла полностью ее заглушить. Ну ничего, завтра будет лучше. Я в этом уверен.
* * *
Всю ночь я проспал без снов, а утром, едва открыл глаза, увидел Алевтину, которая сидела на стуле рядом со мной и с серьезным выражением лица смотрела на меня.
– Что‑то случилось? – спросил я хриплым голосом и невольно напрягся.
Она мотнула головой и протянула кружку с остывшим чаем. Я сел и почувствовал резкую боль, что пронзила меня насквозь. Только сейчас я вспомнил о вчерашнем происшествии. Задрав рубашку, переключил зрение и увидел воспаление, оставшееся внутри. Хм, не нравится мне это. Рана хоть и затянулась, но внутри засела болезнь, которая начала расходиться, затрагивая внутренние органы.
Первым делом проверил уровень энергии, нарисовав знаки своего имени. Два знака были яркими, но третий уже еле‑еле виднелся. За всю ночь не восстановился. Ну что ж, неплохо было бы прибегнуть к настойкам Ерофея. Вернее, настойкам Степана, ведь это он собирал и измельчал травы, настаивал их, а Ерофей лишь контролировал и читал рецепт из книжки, которую прятал и хранил как зеницу ока.
Я подошел к полке с настойками и выбрал ту, что больше всего подходила. В составе была календула, ромашка и тысячелистник. Потратив немного энергии на усиление свойств трав, выпил бутылек полностью, а остатки энергии пустил на руну «Исцеления». Боль почти пропала, и я с облегчением выдохнул.
– Я испугалась за тебя, – сказала Алевтина, когда я уже хотел выйти из комнаты.
– Не надо за меня бояться. Со мной все будет хорошо, – заверил я и приобнял ее.
– Если ты умрешь… я тоже умру, – прошептала она и подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. – Я никому не нужна. Зачем жить?
