Глава 5
Сначала я подумала, что как-то неправильно поняла этот странный итальянский, но синьора Ческа выпалила:
– Простите долг – и забирайте её!
– Хо-хо-хо! – закатился от смеха синьор Занха. – Десять тысяч и за принцессу крови не дают.
– А она – не принцесса, – деловито заявила «матушка». – Она – комедиантка. Мой сын её из балагана притащил. А вы же знаете, что комедиантки в постели – то что надо. Огонь и лава. Мой бедный Джианне совсем от неё голову потерял.
– Да?.. – толстяк с ещё большим интересом взглянул на меня. – Ну тогда так и быть – тысячу прощу.
– Пять, – быстро сказала синьора Ческа.
– Две, – начал торговаться синьор.
– Четыре…
– Три…
– Идёт! – синьора Ческа прихлопнула в ладони. – Три тысячи – и она ваша, добрый господин.
– Эй, вы что это себе позволяете… – очнулась я. – Какое право вы имеете мною распоряжаться?! Ни за три тысячи, ни за десять…
– Берите её и едем, – велел синьор Занха. – Надоели мне эти репкины грядки, – он оглянулся и поморщился.
Разумеется, никакой репки тут не было, вокруг стояли фруктовые деревья, но я отчётливо поняла, что сильно сглупила, не дёрнув прочь, как умничка Пинуччо. Хотя, ему точно не грозило быть проданным богатому толстяку для любовных утех.
Всё-таки, я попыталась сбежать, но не успела сделать и трёх шагов, как слуги синьора Занха меня поймали и поволокли к своему господину. Я упиралась, но толку от этого было меньше, чем от комариных укусов.
– Пустите меня! Не хочу! – требовала я дрожащим голосом, но и от этого не было никакого толку.
Синьора Ческа провожала меня мрачной ухмылкой, Миммо и Жутти поджали губы и отвернулись, тётушка Эа безмятежно наблюдала, как меня волокут под ручки.
Помощь пришла внезапно, и с той стороны, с которой не ждали.
Ветрувия налетела на мужчин, державших меня, от души орудуя тонким сучковатым полешком.
– Беги, Апо! – заорала она, молотя слуг толстяка по чему попало.
Мужчины от неожиданности отпустили меня, прикрывая головы, и тут я уже я не растерялась – со всех ног стрельнула в кусты и помчалась по саду, не разбирая дороги. Мне были слышны вопли синьоры Чески и воинственный визг Ветрувии, и даже стало совестно, что я бросаю её одну, но тут позади раздались топот, треск веток и крепкие ругательства на пять мужских голосов, и совесть мгновенно утихла.
Минут пять я мчалась, просто спасая свою жизнь… Или, вернее – честь. Потому что сбивать долги синьоры Чески ублажая кого-либо – пусть даже самого герцога Висконти – в мои планы не входило.
Больше всего я боялась споткнуться, но мне везло – холмы тут были ровными, как ладони, и даже трава не особенно высокая, так что бежать было совсем нетрудно.
Я снова услышала громкие проклятия за спиной – кажется, кому-то попало веткой по лицу, и он громко костерил «проклятый сад» и «проклятую девку». Рассудив, что про девку – это про меня, я припустила ещё быстрее, задрав юбку чуть ли не до пояса, чтобы не запутаться в подоле.
Только спустя ещё пару минут я сообразила свернуть, чтобы запутать преследователей.
Нырнув под ветки олеандра, я пробежала метров сто и затаилась.
Слуги толстяка промчались мимо, а я на цыпочках покралась в противоположную сторону. Самое время спрятаться, а потом сбежать… Главное не заблудиться, как в прошлый раз…
– Она здесь! – заорал мужской голос где-то совсем рядом, справа, и я рванула влево, прямо через кусты.
Теперь я выдала себя с головой, и меня догоняли уже с двух сторон.
Я заметалась, не зная, куда бежать, и, вильнув из стороны в сторону, встала под грушевым деревом, стараясь дышать не слишком громко, и прислушиваясь.
– Чёрт! Я ногу пропорол! – крикнул кто-то впереди меня. – Догоним чёртову девку, я её вперёд синьора Занха распечатаю!
– Потом синьор тебя распечатает! – засмеялись в ответ.
Парочка крепких ругательств – и мужчины снова принялись искать меня.
Они шли цепочкой, безжалостно ломая кусты и шаря по всем зарослям.
Я оторвалась от дерева и, пригнувшись, рысцой побежала туда, где было тихо. Сердце бешено колотилось в груди, воздуха не хватало, и я с тоской вспомнила о всех прогулах по физкультуре в университете, и обо всех неслучившихся пробежках по утрам. Сейчас умение спринтерского бега мне бы очень пригодилось…
Деревья расступились передо мной, и я оказалась перед домом с синей черепичной крышей. Покосившаяся развалина – того и гляди рухнет. Окна без стёкол, прогнившее крыльцо, и дверь полуоткрыта, повиснув на одной дверной петле. Здесь и прятаться-то опасно… Ветрувия говорила про призрак колдуна, и Джианне лазал сюда, а потом утонул…
– Себастьяно! Ты здесь? – окликнули совсем близко, и я, пригнувшись ещё ниже, метнулась к дому, взбежала на крыльцо и юркнула в приоткрытые двери.
Внутри было полутемно и прохладно. Я прошла по коридору наугад, стараясь не попасть ногой в дыру в полу, зашла в какую-то комнату, где было пыльно, грязно и стояла какая-то не менее грязная мебель.
Окно закрывали ставни, но один ставень висел косо, и я подошла, заглядывая в щёлочку.
Я вовремя убралась из сада, потому что кусты олеандра перед домом шевелились, как живые. И из них то и дело высовывалась чья-нибудь голова, окликая друзей и спрашивая, нашли меня или нет.
Прижавшись спиной к деревянной стене, я несколько раз глубоко вздохнула, стараясь отдышаться. Сейчас они уйдут в другую сторону, я вылезу из окна и убегу…
– Да залегла она где-то!..
– Ищите, парни! Ищите!..
– Вы не орите, тогда услышим, где прячется!
Невольно я задержала дыхание, как будто по нему меня и могли обнаружить.
Спокойствие, Полина, только спокойствие. Сейчас они уйдут, ты выберешься в окно и…
Стоять и выжидать не хватало никакого терпения. У меня зачесалось всё тело, и я почувствовала, что начинаю паниковать. Хотелось завопить и броситься куда-нибудь, сломя голову – неважно куда, лишь бы бежать, бежать, бежать…
Но я усилием воли взяла себя в руки и зашептала стихи, чтобы хоть немного успокоиться.
Почему-то на ум пришёл Жуковский с его «Лесным царём». Наверное, потому что мне, как и тому бедному малышу, угрожала нешуточная опасность.
– …«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в тёмной короне, с густой бородой».
«О нет, то белеет туман над водой»…–
я начала читать второй столбик, и, правда, чуть успокоилась. По крайней мере, теперь не собиралась бежать, как испуганная курица, напролом.
Надо выждать…
– А-а-а-а! – раздался вдруг истошный крик, да такой, что я подпрыгнула, и сердце застучало ещё сильнее, чем когда я убегала.
– А-а-а-а! – захлёбывался кто-то криком. – Чудовище! Чудовище-е-е!..
– Это девка, дурак! – крикнули в ответ.
– Какая девка?! Там страшилище! С бородой!!.
Послышались ещё испуганные крики, а потом дружный треск кустов – похоже, мои преследователи отважно удирали.
Осмелев, я опять приникла к щёлке.
Олеандровые кусты колыхались уже где-то далеко, потом по лужайке между двумя рядами деревьев пробежали слуги толстяка – все в одном направлении, не оглядываясь, и стало тихо.
– Фух… - выдохнула я и села прямо на пол, на секунду закрывая глаза.
Тихий скрип заставил меня снова вздрогнуть, я встрепенулась, оглядываясь, и увидела, как дверь в смежную комнату медленно качнулась, приоткрываясь. Словно приглашала войти.
Признаюсь, в этот момент у меня волосы зашевелились. Может, не просто так сбежали слуги синьора Занха? И не просто так погиб Джианне?
Я продолжала сидеть на полу, не зная, что делать дальше – пойти в ту комнату, остаться здесь и прятаться, выпрыгнуть в окно…
Пока я раздумывала, дом тоже словно замер в ожидании – стало тихо, только было слышно, как щебетали птицы снаружи, да шумела листва апельсиновых деревьев.
