Игра СветоТени - Цветкова Кристина

Последние слова заставили братьев улыбнуться, но, смутившись собственных улыбок, они зарделись и спрятали лица, уткнувшись в колени Ии.

– Да ладно вам, светлячки, не смущайтесь, – вновь вмешался Луп. – Вечно они так.

– А ты вечно подтруниваешь над ними, – тут же парировал Тит.

– Вот, полюбуйтесь на этого защитника! Всех обездоленных готов приютить.

– А хоть бы и так, тебе-то что, жалко места?!

– Места-то хоть отбавляй, но нам тут всем жить под одной крышей, так что тащить кого попало тоже не стоит.

– Можно подумать, если б ты увидел, как бьют детей, мимо бы прошел, – вмешался Юст. – Зная тебя, могу предположить, что даже господина Репсимэ звать не стал бы, сам кинулся с кулаками на защиту.

Луп тут же взъерепенился.

– А вот ты чего вечно лезешь? Не с тобой ведь разговор был! Что за дурной характер, вечно суешься не в свои дела!

– Уж про твой характер мы даже говорить не будем.

– А вот и помолчите, сделайте милость!

Она сидела на кровати, гладила белые головы, лежащие на ее коленях, и с улыбкой слушала разгорающуюся перебранку. Подобные сцены стали для нее уже привычными. Поначалу она старалась усмирить ребят, но потом поняла, что это их способ выражения привязанности. Шутки и подколы заменяли им слова любви. Толчки и подзатыльники – объятия. Ия видела, что мальчишки стоят друг за друга горой. Они создали свою семью, такую, какую смогли, и для большинства из них эта новая семья стала куда лучше прежней. В этом доме они обрели то, чего не получали от родителей. И это радовало и огорчало одновременно. У Ии не получалось отделаться от чувства щемящей тоски. Каждая новая история отдавалась болью в сердце. И в то же время она проникалась все большим уважением к господину Репсимэ, которого прежде принимала за эгоистичного богача, использующего ребят в каких-то корыстных целях. Но постепенно она начала понимать, что им движет не эгоизм, а сострадание. Он, как и эти дети, не умел выражать свои эмоции. Но теперь она видела, что за напускным безразличием скрывается доброе сердце.

Юст

Следующим вечером заговорил Юст.

– Ну вот очередь дошла и до меня. Но моя история не интересная и не трагичная. Меня не били, не обвиняли в том, чего я не совершал. Не предавали родители… Ничего этого не было. Я пришел сюда по своей воле, и привела меня не нужда, а любопытство, – его голос звучал ровно, как всегда.

– В каком смысле? – высказал общее недоумение Луп. Сегодня он лежал на животе посреди комнаты, подперев подбородок руками и болтая ногами в воздухе.

– Не мне тебе объяснять, Луп, что такое любопытство и на что оно может толкнуть, – усмехнулся Юст. Он сидел, удобно устроившись на любимой подушке.

– Ну да, но… – протянул Луп, – в смысле, каким должно быть любопытство, чтобы ребенок решил уйти из семьи? Такое любопытство мне, пожалуй, неизвестно. Просвети, уж будь любезен.

– А что тут говорить… Я с самого раннего детства любил читать, и книги заменяли мне друзей. Родителям это было сложно понять, они постоянно твердили, что нужно общаться со сверстниками, завести приятелей и заниматься вещами, интересными мальчишкам моего возраста. А на меня такие занятия навевали лишь скуку. Что уж тут поделаешь? Однажды я услышал про загадочного господина Репсимэ и его странный дом. Заинтересовался и стал собирать информацию. Выяснил, где могу его найти. Больше всего в историях про господина Репсимэ меня взволновали рассказы о его библиотеке, в которой якобы столько книг, сколько невозможно прочесть за всю жизнь. Собственно, я и отправился в путь с единственной целью: узнать, правда ли существует такая библиотека. Явился сюда, и прямо с порога осведомился о ней у господина Репсимэ. И он подтвердил: да, есть библиотека. Тогда я поинтересовался, что нужно сделать, чтобы мне разрешили посещать ее. Он ответил, что дом делится всем, что имеет, со своими жильцами. И я спросил, как стать таким жильцом. Господин Репсимэ озвучил условия: я должен отказаться от своей семьи и пойти к нему в услужение, а он взамен предоставит мне доступ к бесконечному числу книг. Сделка меня устроила. Так я и оказался среди вас.

– То есть ты бросил свою семью ради книг?! – изумился Луп.

Остальные дети недоуменно переглядывались, также с трудом скрывая удивление.

– Если смотреть твоими глазами, то так оно и есть. Но если взглянуть на ситуацию с моей стороны, то можно увидеть и другие аспекты, – Юст медленно выпрямил ноги и потянул их, разминая.

– Какие еще аспекты?!

– Моя семья никогда не понимала меня и не особо к этому стремилась. Вместо того чтобы поддержать мое стремление к знаниям и интерес к чтению, они пытались подогнать меня под параметры идеального ребенка. Идеального для них. А когда я не подчинялся, пытались убедить, что им лучше известно, каким я должен быть и что мне нужно для счастья. Поэтому я покинул место, где не хотели видеть меня, настоящего, и пришел туда, где могу быть самим собой. Теперь я читаю, когда захочу, и никто мне не мешает. Разве люди не заслуживают свободы от чужих желаний? Возможности быть собой, вопреки чужим ожиданиям? С твоей точки зрения, я бросил семью. С моей – я выбрал свободу. И выбор этот дался мне легко.

Луп несколько раз открыл и закрыл рот, так и не найдя что ответить.

– А как отреагировали твои родные? – неожиданно вмешался Тит.

– Я отправил им письмо, где подробнейшим образом изложил мотивы своего поступка. Но родители, как обычно, решили, что они лучше знают, что творится в моей голове, и восприняли мои действия, как попытку привлечь внимание. К счастью, после заключения сделки я был избавлен от необходимости выслушивать их речи о глубинных причинах моих поступков. Когда я переехал в этот дом, с родителями общался господин Репсимэ, и, судя по тому, что они не обивают порог с мольбами о моем возвращении, переговоры прошли весьма успешно.

– И ты никогда не интересовался, как сейчас живет твоя семья?

– К чему мне это? Я рад, что нахожусь здесь, и не хочу омрачать это счастье лишней информацией, – ровный рассудительный тон Юста не предполагал даже тени сомнений в собственных словах.

– То есть ты все-таки думаешь, что известия о семье могли бы тебя расстроить?

– Не знаю и знать не хочу! Все эти вопросы возникают у вас по одной причине: вы до сих пор жаждете любви своих родителей, какими бы жестокими они ни были, как бы ужасно они с вами ни обращались. Вам все равно хочется доказать себе и им, что вы достойны этой любви. А я желаю лишь одного: чтобы родители не мешали мне жить. И сейчас они не мешают.

– Знаешь, лед зимой теплее, чем твое сердце. Если оно у тебя вообще есть! – взорвался Луп.

Юст лишь усмехнулся:

– Если бы единственным предназначением сердца было испытывать чувства, я бы с легкостью от него отказался.

– Нет, вы только послушайте его! Да он, небось, приспешник Тьмы!

– Напротив, я тот, кого ей никогда не заполучить. Ведь Тьма питается эмоциями, а я живу разумом.

Ия решила, что самое время вмешаться:

– Луп, мы здесь слушаем истории тех, кто желает поделиться. Не осуждая… Каждого сюда привела своя дорога, и каждый получил здесь то, чего хотел. И разве ты сам не мечтал обрести свободу от своих родителей и того места в жизни, которое они для тебя приготовили?

– Да, но его ведь не били и не…

– Есть разные виды насилия. И не всегда физическое насилие самое ужасное. Не нужно осуждать то, чего не понимаешь. Лучше попытайся вникнуть в суть. А если не получается, то прими как данность тот факт, что люди разные. Если человек имеет иной взгляд на жизнь, не значит, что он хуже или лучше. Это значит, что он другой. Люди должны быть разными, в этом и есть смысл.

Юст посмотрел на Ию с благодарностью и как будто слегка удивленно, словно он не ожидал встретить понимание среди собравшихся.