Игра СветоТени - Цветкова Кристина

– Кто же знает, – пожал он плечами и шмыгнул носом. – Мне самому интересно.

– А почему же ты не спросил? – удивился Орест.

– Хм, – Луп задумчиво почесал веснушчатый нос. – Я лишний раз не задаю вопросов. Кто знает, какие ответы можно услышать… Вдруг они мне не понравятся.

– Ты боишься господина Репсимэ? – Орест не сводил со старшего друга проницательных детских глаз, и все остальные тоже уставились на рассказчика.

Под их пристальными взглядами Луп невольно заерзал.

– Нет… Чего вы таращитесь? Не боюсь я никого. Если чего и нужно бояться, так собственных желаний, а не господина Репсимэ. – Он вскочил на ноги. – Ладно, поздно уже, пойду я спать. И вам тоже советую, а то всю ночь тут протрындите, потом никого не добудишься!

Луп скрылся за дверью. Остальные решили его послушаться и тоже расползлись по своим комнатам.

Тит

– Раз уж Луп рассказал о себе, то и я, пожалуй, расскажу, – начал Тит следующим вечером, как только мальчишки снова собрались в комнате Ии. – А то после спектакля этого шута еще надумаете себя всякого.

– Эй, кто это здесь шут?! – тут же отозвался Луп.

– На самом деле, в моей истории ничего такого и нет, – продолжил Тит, не обращая внимания на возмущение друга. – Никто меня не мучил и не бросал. – Он сдвинул любимую кепку на затылок и почесал лоб. – Отец умер, а у мамы еще двое детей, мои младшие брат и сестра, – Тит вновь натянул кепку на глаза, – жить нам было не на что. Я слышал, как мама плакала каждую ночь, и сердце мое разрывалось, – его голос едва заметно дрогнул, но он быстро взял себя в руки и спокойно продолжил: – Я узнал, что у господина Репсимэ можно получить работу, и пришел к нему. Господин Репсимэ сказал, что примет меня, но я должен покинуть семью и жить в этом доме. Я согласился при условии, что заработанные мной деньги будет получать мама. В общем, мы заключили сделку.

В комнате воцарилась тишина. Все ждали продолжения истории, но Тит больше ничего не говорил.

– Откуда ты знаешь, что твоя мать получает деньги? – подал голос молчаливый Элим, и Тит смерил его суровым взглядом.

– Господин Репсимэ всегда выполняет условия сделки! И он никогда не врет.

– Неужели ты правда думаешь, что наш Тит поверит кому-то на слово? – вмешался Луп, развалившийся поперек кресла: в этот раз он успел занять его первым. Голова его лежала на одном подлокотнике, а ноги свешивались с другого – протертого до дыр. – Он знает потому, что каждый месяц наведывается к своей семье, – закончил он непринужденным тоном.

– Что ты несешь! – зашипел на него Тит, испуганно озираясь на дверь, словно опасаясь, что их могут подслушать.

– Ой, да не дергайся ты! – махнул рукой Луп. – Думаешь, он не знает? Серьезно? Я проведал о твоих похождениях, а он, которому все всегда известно наперед, нет? Не строй из себя дурачка!

Тит нахмурился и весь словно сжался.

– Я только издалека смотрю, – пробормотал он тихо, – просто чтобы знать, что у них все в порядке.

– А почему не подходишь? – на этот раз не удержался от вопроса Юст.

– Не хочу, – буркнул Тит, а затем добавил еле слышно: – Боюсь, если войду в дом, мама отговорит меня возвращаться сюда.

– Так и что? – не унимался Юст. – Вернешься в семью, найдешь другую работу.

Тит угрюмо посмотрел на него.

– Ты знаешь, как мы жили? Почти на улице, в грязи, ели – и то не каждый день! А теперь у них красивый дом, у каждого своя комната, белые занавески на окнах и цветы в саду. Представляешь, даже сад есть! И Лула, сестра моя, такая нарядная всегда… Смеется так, что у меня сердце радуется. И брат, Вик, в школу ходит. Такой деловой, с портфелем… Глядишь, выучится и сможет на хорошую должность пристроиться. И мама… – голос Тита снова задрожал, но он быстро взял себя в руки. – Она вроде тоже счастлива… – он замолчал ненадолго, а потом тихо продолжил: – А если я вернусь, то нарушу сделку, и все это будет потеряно… Думаешь, они простят мне, если лишатся того, что у них сейчас есть? Будут благодарны за возвращение? Они счастливы, и я счастлив, зная это, – закончил он торжественно.

Вид у Тита сделался таким воинственным, что никто больше не посмел ему перечить. Ия тоже промолчала. Да и что бы она сказала? Что мать не может быть счастлива, когда ребенка нет рядом? Но ведь ее собственная мать добровольно отказалась от нее. И семья Лупа отвергла его… Ия уже ни в чем не была уверена. Да и к чему сеять семена сомнений в душе мальчика, кому от этого станет лучше? Уж точно не ему. Он принес себя в жертву ради благополучия своих родных и хочет верить, что поступил правильно. Так стоит ли его переубеждать?

Остаток вечера прошел в молчании, и вскоре все разбрелись по своим комнатам.

Элим

После признаний Лупа и Тита несколько вечеров подряд ребята собирались в комнате Ии и слушали сказки, которые та рассказывала им по памяти. Никто не изъявлял желания поведать свою историю, и Ия не хотела, чтобы они думали, будто обязаны это делать. Но спустя несколько дней неожиданно для всех Элим произнес:

– Я появился в этом доме третьим… Наверное, моя очередь рассказывать.

Мальчишки разбрелись по комнате, занимая любимые места. Луп с Титом снова сцепились из-за кресла, и в этот раз, не сумев его поделить, каждый занял один из подлокотников. Малышня, Орест и близнецы, как всегда, расселись на кровати рядом с Ией. Юст достал свою персональную огромную подушку и уселся на нее, устроившись поближе к камину. Элим опустился на пол и поджал под себя ноги.

Несколько минут царила тишина, нарушаемая лишь напряженным дыханием собравшихся.

– В отличие от всех остальных, я не знал своих родителей… До появления в этом доме я жил в приюте. Жизнь там не была сладкой, но я бы обманул, если бы пожаловался на побои или голод. Разумеется, когда в одном месте собираются мальчишки, драки неизбежны, но это было в порядке вещей. Никто не обижался. Вы же знаете, я не особо общительный, потому всегда держался подальше ото всех. У меня почти не было друзей, но и ярых врагов тоже не имелось… Ну что еще сказать… – Элим говорил сбивчиво и немного поспешно, он заметно нервничал.

В комнате снова повисла тишина. Все ждали продолжения, но Элим молчал.

– Так каким ветром тебя сюда занесло?! – не выдержал Луп.

– Да заткнись ты! – пихнул его в бок Тит, сидящий на соседнем подлокотнике, отчего Луп чуть не свалился со своего.

– Что? – надулся он, потирая бок. – Я только…

– Я не умею хорошо рассказывать, – вновь подал голос Элим, и Луп тут же притих. – Но наверное, стоит объяснить, что директором приюта был ворчливый старик. Он меня недолюбливал. Хотя нет, не так… пожалуй, он недолюбливал вообще всех детей. Как вышло, что при этом он стал директором приюта, ума не приложу, – он вновь притих, погрузившись в свои мысли.

Луп снова заерзал, но под пронзительным взглядом Тита не проронил ни слова.

– Да, так вот, – словно очнувшись, продолжил Элим. – Я плохо помню. Кажется, я тогда провинился… врезал какому-то мальчишке за то, что он хотел стащить мои конфеты, – оглядевшись по сторонам, он спохватился: – Да, я не говорил, что иногда в приют приезжали гости. Кто-то – чтобы забрать себе понравившегося ребенка, кто-то – чтобы дать приюту денег… Так вот, эти гости иногда привозили подарки, в том числе конфеты. Вот откуда у меня были те конфеты, чтобы вы понимали… Ребята свои подарки съели сразу, а я припрятал. Думал: вот случится что-то плохое, я расстроюсь, а потом съем сладкое – и мне станет лучше. Не знаю, что-то в этом роде я думал… Но конфеты тут вообще ни при чем, это я только объяснить хотел, чтобы вы поняли… но, кажется, лишь больше все запутал… Я же говорил, что не умею истории рассказывать, – Элим совсем смешался и снова затих.