Оставалось лишь не дать ему просочиться в голос.
— Да, я прошлась по Губернаторскому саду.
— За полгода вы успели по нему соскучиться? — Рейвен поднял лицо от своей тарелки.
Он мне не верил.
В прогулке не было ничего предосудительного, да и едва ли он всерьез предполагал, что я могу сбежать, но все равно искал подвох.
— Это красивое место. Одно из самых примечательных в наших краях, — я предпочла притвориться, что не обратила внимания ни на интонацию, ни на взгляд.
В сущности, о чем еще нам было говорить, как не о погоде и местных красотах?
— Вас кто-то обидел.
Его вилка с тихим, — вызывающе громким, — звоном коснулась фарфора, и я тоже перестала есть.
Он не спрашивал, а утверждал, и мне показалось, что чудесный нежный кролик встает у меня поперек горла.
— Нет, что вы.
Прозвучало так неубедительно и жалко, что я удивилась этому сама, и от этого удивления решилась, наконец, встретиться с ним глазами.
Было ли мне обидно?
До этой минуты я искренне полагала, что нет.
Рейвен негромко хмыкнул и откинулся на спинку стула, давая понять, что ждет продолжения.
Разобраться в собственных чувствах я могла и после, сейчас нужно было убедить его, и я улыбнулась в ответ коротко и мягко:
— Я родилась и выросла в Мейвене. Кому здесь меня обижать?
— Людям, которые хорошо знают вас и поторопятся осудить прежде, чем вы сделаете нечто действительно вызывающее.
Он отозвался так спокойно, словно мы говорили о заурядных и даже скучных мелочах, и я невольно вздрогнула, выдавая себя с головой.
Да, мне было обидно. После беседы с Жозефиной я чувствовала себя униженной гораздо больше, чем после вчерашнего памятного вечера в его спальне.
Как бы это ни было глупо.
— Мне задали… скажем так, неудобный вопрос.
Не было сил ни смотреть на него снова, ни заставлять себя есть.
Стоило, должно быть, упрекнуть себя в слабости. Задать самой себе закономерный вопрос о том, как я собираюсь выдержать целый месяц, если единственный намек выбил почву из-под моих ног.
Граф выждал не меньше минуты, оставляя мне возможность продолжить, и о чем он думал в это время…
Не исключено, что о фатальности ошибки, которую совершил.
— Тебя в самом деле это так задело?
Вскинув голову, я не успела посмотреть ему в лицо, потому что он поднялся, а мое сердце пропустило удар.
В его голосе больше не было насмешки, только удивление и искренний интерес.
Не желая позволять ему смотреть на меня сверху вниз, я тоже встала и принялась мерить комнату шагами, намеренно и не слишком искусно избегая нового прямого взгляда.
— До сих пор мне казалось, что нет. Я знала, что сплетни самого неприятного толка будут.
— Значит, ты боишься что кто-то сообщит о происходящем твоему жениху.
Это снова не было ни вопросом, ни насмешкой, и, проклиная себя за слабость, я остановилась у окна, глядя в темное бархатное небо.
— Нет. Я сама сообщила ему об этом.
— Однако!.. — голоса Рейвен не повысил, но теперь в нем послышалось искреннее веселье.
В другой ситуации я бы непременно поинтересовалась, что именно его так забавляет, но сейчас горло как будто пережала костлявая рука, и я заговорила, не задумываясь ни о форме, ни о содержании своей речи:
— От той, кто задала мне этот вопрос, я ждала участия. Однако она решила сделать из меня трофей. Это неудивительно, ведь ничего особенно интересного в Мейвене не происходит…
— Ничего, за исключением назначения нового губернатора, да еще и дракона, и мятежа.
Он подошел ближе и перебил так неожиданно, что я не успела опомниться.
Зато Рейвен хорошо знал, что делал, — мягко взяв за подбородок, он лишил меня возможности отвернуться. Как будто пытался что-то прочитать во взгляде.
— О чем именно тебя спросили?
Он интересовался лишь для того, чтобы понимать, но я все равно почувствовала, что мучительно краснею.
Не могла же я в самом деле повторить ему⁈..
— Понятно, — кивнув, граф отпустил меня и вернулся к столу, а я с облегчением уставилась в вечернее небо снова.
Дыхание сбивалось, а мир сжался до размеров булавочной головки.
Теперь было стыдно в первую очередь за себя.
— Простите меня. Я не должна была посвящать вас в это.
— Ну почему же? Как раз наоборот, мне полезно знать, что говорят в Мейвене о новом губернаторе, — Рейвен снова подошел ко мне и протянул бокал с вином.
Это походило одновременно на попытку подбодрить и предложение мира, но я все равно не смогла заставить себя улыбнуться, только кивнула в ответ:
— Поверьте, многое. Вы вызываете большой интерес.
— Именно это я и предположил. Поэтому и счел уместным дать прием в честь своего назначения. Людям полезно посмотреть на меня, а мне — познакомиться с ними. Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию.
Я вскинула взгляд, враз забыв и о поднесенном вине, и о своих невзгодах.
— Вы хотите, чтобы я сопровождала вас?
То хрупкое даже не доверие, а спокойствие, что я испытала рядом с ним утром, рассыпалось на части, а в зелёных глазах дракона вдруг зажглось искреннее веселье.
— Ваше нежелание появляться в моём обществе точно будет истолковано превратно.
Как будто мало было невидимой ледяной руки, мешавшей дышать, в горле встал огромный ком.
— В самом деле? Мне кажется, всё в любом случае будет понято правильно.
Рейвен улыбнулся по обыкновению скупо, качнул своим бокалом в мою сторону и сделал небольшой глоток.
— А собственно, что? Вы живете в моём доме, так это не преступление. Особенно с учётом того, что это не мой дом, а дом, в котором располагается губернатор. Люди обвиняют вас в порочности, так почему бы вам не выставить их глупцами, открыто заявив о том, что вы находитесь под моим покровительством? Молодая женщина, у которой нет ни мужа, ни брата, вынуждена решать имущественные вопросы сама. Кто, если не губернатор, должен проявить заботу о ней. Такая версия не приходила вам в голову?
Он говорил спокойно, как будто смаковал каждое слово и каждую тень, прошедшую по моему лицу.
И то, что он говорил, было… Логично. Насквозь фальшиво, восхитительно лицемерно. И абсолютно неоспоримо.
— Признаться, нет.
Я опустила глаза снова, попробовала вино.
Оно было приятно сладким, согревающим.
— И все-таки я поражаюсь вашей неискушенностью. Как вам удалось устроиться в столице и не нажить себе проблем?
Теперь пришла его очередь мерить комнату шагами, а я заставила себя сделать глубокий вдох.
— Я стараюсь заниматься только своим делом.
— Но иногда это приводит к весьма неожиданным последствиям, не так ли?
Тон Рейвена снова сделался насмешливым, и я обернулась к нему, а он отпил ещё вина и поставил свой бокал на стол.
Мы очевидно ещё не закончили этот разговор.
Более того, граф ждал от меня продолжения, и я в очередной раз предпочла трусливо смотреть в окно, а не ему в лицо.
— Я знаю, как глупо это прозвучит, но я всё равно не ожидала такой… грязи. В ваших словах есть рациональное зерно, пока что ничего предосудительного не происходит. По крайней мере, этому нет свидетелей, — при воспоминании о том, что он делал со мной накануне, щеки предательски вспыхнули, но я заставила себя продолжить. — Более того, будь вы лет на тридцать старше или хотя бы женаты, те же самые люди стали бы восторгаться вашим великодушием по отношению к одинокой девице. Но я никак не ожидала, что они станут… завидовать мне.
Я выдохнула это едва слышно, как будто пробовала собственные слова на вкус.
Зависть…
За остаток дня мне на ум не пришло ничего подобного, но сейчас, когда предположение сорвалось с губ само собой, я нашла его пугающе правдоподобным.
Отбросив все обстоятельства и собственные чувства, я готова была признать, что Чёрный дракон, граф Вернон Рейвен и новый губернатор нашей провинции по-настоящему хорош собой.
В противовес моей теории, он был молод, красив и абсолютно свободен, и то, что я приняла за огонь чистого любопытства в глазах Жозефины на самом деле было злой завистью.
