— И не говори, — рассмеялась Марина. — Лёха, конкурент у тебя растёт! Сейчас потренируется под столом, будет лучше тебя линии делать!
Лёха пробурчал что-то невразумительное, и полез в холодильник за колбасой. Двух кусочков колбасы хватило, чтобы вернуть латекс и сесть за тренировку.
Ко мне пришла клиентка, и я сделал вторую работу. Обычную надпись, без начертания.
А потом к нам в гости вновь явился Давид. Он, как и положено, всю неделю приносил что-то к чаю. Но душа его явно хотела реванша.
— Давай так, — заявил он Лёхе. — Нам завязывают глаза. Ты делаешь линию на латексе тату-машинкой, а я ровную линию машинкой для стрижки волос на манекене! Кто ровнее, тот и выиграл.
— А смысл? — резонно спросила Марина. — Кто в здравом уме будет бить тату с закрытыми глазами?
— Смысл в чувстве машинки! — важно ответил Давид. — Рука должна помнить движение сама. И посмотрим, чья рука помнит лучше!
— Ну давай, — воинственно согласился Лёха. — Я покажу, чего стою!
Затея была паршивой, но я не стал их останавливать. Пусть развлекутся.
Хотя с закрытыми глазами ровную линию даже я не смог бы сделать. Давид притащил голову-манекен, они подготовили места, и состязание началось.
Получилось у обоих, мягко говоря, не очень. Линия Лёхи ушла куда-то в сторону и завернулась крючком, а Давид и вовсе промахнулся мимо манекена в самом начале.
— Ещё одно видео для контента, — хихикнула Вика. — В барбер-шоп придёт ещё больше посетителей, ведь новичка они бояться перестанут. Он всё равно по волосам не попадает!
— Да просто я сидя тренируюсь, а тут стоя, — возмутился Давид.
— В любом случае, победителей сегодня нет, — сказал я. — А теперь давайте, убирайте за собой всё это безобразие.
Марина показала мне новые истории, присланные на конкурс. Особенно мне понравилась история одного сварщика, который написал про свою покойную бабушку. Она вырастила его одна и научила вязать. И он, взрослый мужчина, сварщик, до сих пор вяжет вечерами, потому что это успокаивает и напоминает о ней. Татуировку он захотел в виде вязального узора, того самого, которым бабушка вязала ему свитера.
Эта история зацепила меня больше всех, и вышла в финалисты.
После работы я завёз Шута домой, а сам отправился в редакцию.
* * *
Сегодня я привёз Яковлеву новую статью, на этот раз про современных художников. Ион Яковлевич сразу же погрузился в чтение.
— Артём, статья хорошая, — прочитав, сказал он мне. — Но не то, что я от тебя хотел.
— Что именно не то? — спросил я.
Уже привык, что сразу наши вопросы не решались.
— Тема, — пояснил главный редактор. — Вы пишете о том, как творят современные художники. Это интересно, спору нет. Но мне хочется увидеть тут нечто более понятное простому читателю.
— Вы сами захотели, чтобы я осветил тему современного искусства, — напомнил я.
— Да, но не так, — он подался вперёд. — Расскажите о татуировке как об искусстве. О том, что это не просто картинки на коже, а серьёзная работа.
Яковлев хочет, чтобы я написал о себе и о своём ремесле.
— Это хорошая тема, — согласился я. — Но я не хочу превращать колонку в саморекламу. У меня студия в этом городе, и любой текст о татуировках от моего имени будут читать как рекламный.
— А вы не делайте рекламу, — Яковлев пожал плечами. — Напишите о профессии. О людях, которые приходят к мастерам. О том, что татуировка может значить для человека. Почему взрослые, состоявшиеся люди приходят и просят набить им что-то на всю жизнь. Это и есть искусство вокруг нас, Артём.
А ведь он был прав. Через мои руки прошли десятки историй. И каждая история стоила того, чтобы о ней задуматься.
— Эту статью я беру в тираж, а вот следующую напишите на эту тему, — добавил редактор.
— Хорошо, — сказал я. — Но никаких имён, никаких конкретных клиентов, никаких упоминаний моей студии. Только размышления о профессии.
— Договорились, — Яковлев довольно кивнул. — Жду через неделю.
* * *
Я вышел из редакции, и намеревался позвонить Вике и предложить ей вечернюю прогулку. Но телефон зазвонил раньше, и позвонил один из самых неожиданных людей.
Ломбардщик Семён Маркович.
— Слушаю, — взял я трубку.
— Артём, ко мне в ломбард только что приходили двое людей, и расспрашивали про ваш монокль, — заявил тот. — Я решил, что вам будет интересно это знать.
Ещё как интересно. Как они вообще вышли на ломбардщика? И кто это?
Глава 6
Сердце, тебе не хочется покоя. Сердце, как хорошо на свете жить!
В последнее время вокруг Осколков начался ажиотаж. Когда я только оказался в этом мире, всем было всё равно на мой монокль. А теперь…
— Вы ещё в ломбарде? — спросил я.
— Да, ещё не закрылся, — отозвался Семён Маркович.
— Тогда сейчас приеду, — я повесил трубку.
Вероятно, решение можно посчитать опрометчивым. Ведь если эти двое только что ушли, они могли установить наблюдение за ломбардом Семёна Марковича. Но я их не боялся. Если встречусь лично — то поговорю тоже сам.
Однако в ломбард я вошёл без каких-либо препятствий. Семён Маркович сидел за прилавком и при виде меня заметно оживился.
— Артём, проходите, — он выглянул за дверь, убедился, что улица пуста, и запер замок. — Разговор не для чужих ушей.
Мы прошли в подсобку. Ломбардщик налил чаю в два гранёных стакана с подстаканниками.
— Рассказывайте, — сказал я.
— Начну издалека, — Семён Маркович отхлебнул чаю. — Я, как и многие коллекционеры, состою в закрытом чате антикваров. Место проверенное, посторонних туда не пускают. И вот когда-то давно я выставил там фотографию вашего монокля. Просто похвастаться необычным предметом, у нас так принято. Это было ещё до того, как вы его выкупили, и я просто забыл о том сообщении.
Он помолчал, покрутил стакан в руках.
— А сегодня ко мне пришли двое молодых людей, — продолжил он. — Один высокий, в очках, второй более коренастый. Вежливые, обходительные. Но мне они совершенно не понравились. Начали спрашивать «Откуда у вас этот монокль? Где он сейчас?» Я решил вас не выдавать. Сказал, что монокль тот у меня украли во время налёта. Вы же помните, как это было. Грабители и правда вламывались, все документы есть. Эти вроде бы поверили, потоптались и ушли. Я подумал, вам стоит знать.
Я кивнул. Вот и объяснение слежке за студией. Кто-то ищет монокль. И этот кто-то действует организованно, закрытый чат, опросы антикваров, наблюдение. Становится всё интереснее.
Как же невовремя пропал Хранитель. Уж он-то мог бы знать, кто эти люди. Из той ли они фракции Цеха, что хотела использовать Осколки для власти? Или это кто-то третий, о ком мы ещё вообще ничего не знаем?
— Семён Маркович, у меня просьба, — сказал я. — О моём монокле больше никому не говорите. Понимаю, вещь интересная, но не хочу ни вам, ни себе проблем. А если эти двое появятся снова, лучше сразу сообщите мне. В любое время дня и ночи.
— Обещаю, — кивнул ломбардщик. — Артём, вы уж поосторожнее. Я старый человек, я много кого повидал. И помыслы у этих людей явно были не самые лучшие.
— Спасибо, — улыбнулся я.
Допил чай и вышел из ломбарда. За Осколками охотятся больше людей, чем я думал. Что ж, игра продолжается.
* * *
Вышел на улицу и сразу позвонил Валере. Он сбросил и перезвонил сам через десять минут. Видимо, был занят с клиентом.
— Артём, привет! — как обычно оптимистично проговорил он. — Что-то случилось?
— Случилось, — я коротко пересказал ему разговор с ломбардщиком. — В Саратове появились люди, которые ищут Осколки. Про монокль они уже знают, вышли на след через фотографию в чате коллекционеров. Валера, тебе тоже стоит быть осторожнее. Твоё Зерцало это такой же Осколок. Если кто-то охотится за ними, ты можешь стать следующей целью.
