Баба Клава, или Злачное место для попаданки (СИ) - Бель Мариса

В этот момент козленок, увлекшись лужей молока, неуклюже ткнулся носом в ногу ближайшего стражника. Тот инстинктивно отшатнулся, чуть не упав. Нелепость ситуации достигла апогея.

Клейтон резко опустил жезл. Его лицо было бледным, рот плотно сжат. Он оглядел двор, перепачканную землей и пылью меня, козу, жующую солому у сарая, и козленка.

— Убраться, — прорычал он, не глядя ни на кого конкретно. Голос был хриплым, лишенным прежней силы. — Сейчас же. И… — он бросил последний взгляд на крышу, потом на меня, — …приведите в порядок этот бардак. И заприте калитку. Надежнее.

Он резко развернулся и пошел к сломанной калитке, не оглядываясь. Стражники, смущенные, поспешили за ним. Через минуту топот копыт стих вдалеке.

Я стояла посреди опустошенного двора. Дрожь, сдерживаемая адреналином, наконец вырвалась наружу. Ноги подкосились, и я опустилась прямо на землю. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется из груди. Спасена. На время.

Но тут же мысль пронзила леденящим холодом: Маркиз . Он же был на чердаке! Куда он делся?! Его нашли бы! Стражник видел только летучих мышей и помет!

Я подняла голову, уставившись на зияющее темное отверстие люка. Оттуда не доносилось ни звука. Только тишина. Густая, пыльная, зловещая.

— Эй! — крикнула я слабым голосом. — Ты… там? Жив?

Тишина. Потом я услышала слабый, едва слышный стон. И шорох. Как будто кто-то падает.

Черт! Он там! И как он умудрился спрятаться? Или стражник был слеп? Неважно. Он все еще там. И он, похоже, ранен. И если он свалится сейчас с крыши прямо мне на голову, это будет последней каплей в этом "злачном раю".

Я вскочила, отряхиваясь. Дернулась к лестнице и остановилась. Может… Позвать Роберина? Но звать кого-то, значит, раскрывать тайну. Маркиз был моей проблемой.

— Ладно, — вздохнула я, глядя то на козу, то на крышу. — Видимо, пора осваивать еще одно новое умение. Клава, поднимайся на чердак. Там тебя ждет раненый предатель короны и, вероятно, куча летучих мышей. Просто сказка.

Глава 19. Предатель, пауки и гнилая балка

— Черт побери! — выругалась я себе под нос, с трудом поднимаясь. Колени подкашивались, подол платья мешался. — Черт побери все это, чертов Маркиз, чертов чердак и чертова инквизиция!

Но ругательства не помогали. Надо было действовать. Шаткость лестницы теперь казалась смертельным риском.

— Эй! — крикнула я в темноту, стараясь не думать о летучих мышах размером с кулак. — Держись там! Я лезу! Если свалишься на меня, убью сама, понял?!

Ответом был еще один стон, чуть громче. Похоже на «да».

Я вцепилась в перекладины. Каждый шаг вверх заставлял лестницу скрипеть и качаться. Пыль щекотала нос, паутина липла к лицу. Я отплевывалась, проклиная все на свете. Вот оно, «злачное место», лезь на гнилую лестницу спасать врага короны.

Добравшись до крыши, я отшвырнула крупные обломки доски. Отверстие было узким, темным и смердело пылью, пометом и чем-то еще… металлическим, жженым. Я сунула голову внутрь.

— Где ты?! — прошипела я, щурясь. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие балки, густо покрытые вековой пылью и белесыми потеками помета. Паутина висела тяжелыми занавесями. Никаких летучих мышей не было видно, дневное время, наверное. Но и Маркиза не было видно.

— Здесь… — хриплый голос донесся справа, из глубокой тени между двумя массивными балками перекрытия. — Не могу… пошевелиться…

Я втянула воздух, собралась с духом и пролезла в отверстие. Чердак был низким, пришлось согнуться в три погибели. Пыль забила нос и рот. Я откашлялась, пробираясь на ощупь к источнику голоса, отмахиваясь от липких паутин.

Он лежал на спине, вжавшись в угол между балкой и стеной. Его плащ был сброшен, камзол расстегнут. И в полумраке, когда глаза привыкли, я увидела, что его левый бок, чуть ниже ребер, был… обуглен. Как будто кто-то приложил раскаленный докрасна железный прут. Кожа почернела, лопнула, по краям страшного ожога пузырилась и сочилась сукровицей. От него пахло горелым мясом. Это было жутко.

— Боже… — вырвалось у меня. — Это… это он? Клейтон? Его жезл?

Маркиз кивнул, с трудом. Лицо его было покрыто холодным потом, губы бескровные.

— Следящий артефакт… — прошептал он, каждое слово давалось с усилием. — Сорвал… но не полностью… Он выстрелил… когда я сорвал его… с себя… Отравленная магия… Пламя Инквизиции…

Пламя Инквизиции. Звучало как название дешевого романа, а выглядело как кошмар. Я присела рядом, не зная, куда деть руки. Трогать это? Боже упаси!

— Что делать? — спросила я, чувствуя себя беспомощной. — Чем помочь? У меня нет… ничего! Травы какие-то есть, но я не знаю… Воды? Холодной воды? — я вспомнила про свое заклинание. Аэрис фигидо! Охладить ожог!

— Вода… не поможет… — он с трудом повернул голову, его темные глаза, полные боли, сфокусировались на мне. — Нужен… антидот — сказал слово, не принятое в этом мире, — … или сильный целитель… Но его нет… — Он замолчал, дыхание стало прерывистым, хриплым. — Слушай… Тот ключ… Фотография… Это не все… В моем плаще… внутренний карман… Там… артефакт…

Я быстро нащупала сброшенный им плащ. Ткань была плотной, дорогой. Внутри, действительно, был потайной карман на застежке. Я расстегнула его. Там лежало кольцо и… флешка? Маленькая, черная, стандартная USB-флешка. Совершенно не вписывающаяся в этот мир. У меня перехватило дыхание.

— Что… это? — прошептала я, беря в руки знакомый пластиковый прямоугольник.

— Доказательство, что я на твоей стороне… — выдохнул Маркиз. Глаза его начали закатываться. — А кольцо я украл у Клейтона… Это артефакт… Портал… Он… нас подставил… С помощью кольца он открывает порталы … управляет… попаданцами… Кольцо хранит информацию… Там всё… дата твоего… попадания… Так я узнал, что ты не его жена…

Он назвал дату. Моей смерти. Моего попадания сюда. Ледяные пальцы сжали сердце.

— Арте…факт… — прошептал он, уже почти беззвучно. — Возле него… есть точка… доступа… Скрытая… Только… там… Он… знает… что я… сбежал с этим… Он будет… искать… везде… Найдет… тебя… Найдет… флешку… уничтожь… или… используй… как… козырь… Но… осторожно…

Его голос оборвался. Глаза закрылись. Голова безвольно упала на пыльную балку.

— Эй! — я тряхнула его за плечо, избегая жуткого ожога. — Маркиз! Муар! Проснись! Не вздумай умирать тут! Я не собираюсь объяснять инквизиции, откуда у меня на чердаке труп!

Он не реагировал. Дышал поверхностно, еле заметно. Температура его кожи была высокой даже через ткань рубахи. Лихорадка. Шок. Заражение? От магического ожога? Я понятия не имела.

Паника снова накатила волной. Что делать? Оставить его тут умирать? Вызвать Роберина? И тогда меня точно обвинят в укрывательстве. Попробовать помочь самой? Чем? Припарками из петрушки?

Я судорожно сжала кольцо в кулаке. Флешка всего лишь флешка, ее надо уничтожить, превратить в пыль, чтобы не было никаких доказательств иномирных предметов.

Снизу донеслось тревожное блеянье козы. Потом громкий стук в калитку. Не грубый, как у инквизиции, а настойчивый.

— Госпожа Сулари? Вы в порядке? Я слышал шум! — Голос Роберина.

Боже, он не вовремя ! Я замерла на чердаке, над телом полумертвого предателя, с флешкой в руке и головой, полной хаоса. Что делать? Говорить правду? Лгать? А если Камень Правды и у него есть?

Коза блеяла громче, как бы отвечая за меня. Я посмотрела на бледное лицо Маркиза, на жуткий ожог, на флешку. Надо было решать. Сейчас.

— Иду! — крикнула я вниз, голос сорвался. — Минутку! У меня… коза безобразничает! Сейчас разберусь!

Я сунула флешку в самый глубокий карман платья, туда же сунула кольцо. Потом накрыла Маркиза его же плащом, спрятав по возможности страшный ожог. «Не умирай, проклятый», – мысленно приказала я ему. – «Держись».

Спуск по шаткой лестнице с трясущимися руками был новым уровнем адреналинового кошмара. Я прыгнула вниз, едва не сломав ноги, и бросилась к калитке, попутно пытаясь стряхнуть с себя паутину и пыль. Вид у меня был, наверное, еще тот: перепачканная молоком, землей, пылью, с безумными глазами.