Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Повелитель, лекари доложили нам о результатах осмотра раджкумари Налини. Их выводы весьма обнадеживающие: удар не причинил ей серьёзного вреда, и память может вернуться. Однако они также дали необычный совет, который мы осмелились обсудить.

Арсалан Джахан-салар кивнул, показывая, что слушает внимательно.

— Мы считаем, что предложение лекарей взять обеих сестёр в жёны, — продолжил визирь, — содержит в себе зерно великой мудрости.

Один из эмиров подался вперёд:

— Мы не знаем, чья звезда будет ярче. С двумя жёнами вы обеспечите себя большим количеством возможных наследников. Ваши милостивые супруги, к сожалению, одарили трон лишь прекрасными дочерьми, а наш единственный дорогой шахзаде, слаб здоровьем. Две новые раджкумари могут принести вам крепких наследников.

— И не забудем о землях, Повелитель. Раджа Кайрав Синг Манвар не произвёл ребёнка мужского пола. Если раджкумари Пари выйдет замуж, её доля земель и богатств неизбежно уйдёт к супругу, что ослабит вашу власть в том регионе. Женитьба же на обеих сёстрах означает, что все владения их рода целиком перейдут под вашу благословенную руку, укрепляя границы и пополняя казну без единого боя.

И снова заговорил визирь:

— С политической точки зрения, Повелитель, этот шаг неоценим. Он не только укрепит ваши позиции на южных рубежах, но и покажет всем соседним раджам и князьям вашу мудрость и прозорливость. Вы свяжете кровными узами два влиятельных рода, устранив потенциальные конфликты и возможные притязания на наследство.

— Я обдумаю ваше пожелание — падишах окинул своих советников задумчивым взглядом тёмных глаз. — Младшая принцесса хороша собой, этого не отнять. Но меня беспокоит её нрав. Я вижу в раджкумари дерзость, отсутствие должного почтения и неспособность скрывать свои истинные эмоции, что совсем не подобает будущей супруге правителя. Более того, её характер может стать источником раздора и интриг в гареме, что недопустимо.

Шейх Ахмад тут же почтительно склонил голову:

— О, Свет мира, женский нрав можно и должно успокаивать всеми доступными способами.

— Возможно, в ваших словах есть истина, — ответил Арсалан Джахан-салар, отворачиваясь к окну.

Низко кланяясь, советники покинули приёмную.

Глава 12

Как только падишах вышел, Зарнигар-ханум тут же коротко приказала няньке:

— Забери шахзаде Амира.

Женщина снова мягко попыталась отцепить руки мальчика от моей шеи. И его тоненький отчаянный плач резанул по ушам. Но, несмотря на протесты, нянька все же забрала у меня ребёнка.

— Вам нужно идти в свои покои, принцесса, — обратилась ко мне старшая по гарему. — Повелитель наверняка недоволен тем, что застал вас здесь. Ещё и с шахзаде!

Я молча кивнула, после чего покорно последовала за Зарнигар-ханум. Мы вышли во внутренний двор, и яркий солнечный свет на миг ослепил меня после полумрака коридоров. Как только разноцветный калейдоскоп перед глазами остановился, я увидела целую процессию женщин, неспешно идущих к нам.

Зарнигар-ханум резко остановилась и схватила меня за локоть.

— Быстро опусти глаза! — прошипела она, низко склонившись. — И поклонись! Это сама Махд-и-Муаззаме!

Последовав её примеру, я уставилась на каменные плиты у своих ног. Интересно, кто это? Что-то знакомое промелькнуло в трудно произносимом то ли титуле, то ли имени. Лихорадочно начала перебирать обрывки воспоминаний. И вдруг меня осенило: «Да это же мать падишаха!».

Тем временем процессия остановилась прямо перед нами.

— Зарнигар-ханум, — прозвучал гневный голос. — Что происходит в гареме⁈ Где Далат-хан?

Распорядительница гарема подняла голову и, волнуясь, ответила:

— Великая Госпожа. У нас случилось горе… Джания-бегум приняла яд. Ее душа отошла к милостивому Аллаху.

— Всевышний! — воскликнула Махд-и-Муаззаме. Ее голос был полон гневного разочарования. — Я так и знала, что этим всё закончится! Джания всегда была слаба духом, словно хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения! В своё время, преклоняясь перед волей Всевышнего, я сносила боль и горечь, когда пять раз подряд моё сердце рвалось от потери сыновей, которых Он призывал к себе преждевременно! И каждый раз я находила в себе силы не сломаться, чтобы продолжать жить, уповая на Его милость! А эта несчастная…

Матушка падишаха резко оборвала фразу. Я почувствовала её взгляд, даже не поднимая глаз. Казалось, что он пронзает меня насквозь.

— Кто это с тобой, Зарнигар-ханум? — требовательно поинтересовалась Махд-и-Муаззаме.

— Пока вы отдыхали в своем загородном дворце, Великая Госпожа, прибыли раджпутские принцессы, — почтительно произнесла распорядительница гарема.

— Принцессы? — удивленно переспросила матушка падишаха.

— Да. Раджкумари Налини, — старшая по гарему подтолкнула меня вперёд. — И раджкумари Пари.

— Подними голову, дитя, — приказала Махд-и-Муаззаме. — Я хочу взглянуть на тебя.

Я медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Черты ее красивого лица были благородными и полными величественного достоинства. Статную фигуру подчёркивало богатое платье из тяжелого шелка цвета индиго, расшитое золотым орнаментом. На шее сверкало массивное изумрудное ожерелье с вкраплениями крупных жемчужин, а голову украшал небольшой тюрбан, увенчанный изящной брошью в виде полумесяца.

Махд-и-Муаззаме сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

— Тяжело тебе придётся в гареме… — наконец задумчиво протянула она. — Твоя младшая сестра красивее тебя?

— Да, — спокойно ответила я. — Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

— Замолчи сейчас же! — шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззаме вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

— А что же главное, по-твоему?

— Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота — всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, — я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззаме вдруг засмеялась.

— Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззаме тем временем продолжала:

— Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности — лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззаме повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

— Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

— Хорошо, Великая Госпожа, — распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззаме со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

— Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов — огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.