Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Второй лекарь, кивнув, добавил:

— Мы также хотим отметить, Повелитель, что, несмотря на отсутствие воспоминаний о прошлом, принцесса демонстрирует превосходную ясность ума и сообразительность. Её логическое мышление не нарушено, а реакция на вопросы быстра и точна. Повелитель, если вы позволите мне дать вам один совет…

Падишах, до этого слушавший с непроницаемым выражением лица, лишь слегка приподнял бровь. В его глазах мелькнула тень интереса, смешанная с едва заметным недовольством.

— Я полагаю, что нет нужды беспокоиться о возможном возвращении памяти раджкумари или о её отсутствии. Её разум, как мы уже сказали, ясен и остёр. Чтобы избежать любых возможных беспокойств и интриг, которые могут возникнуть из-за этого недоразумения, а также, учитывая, что обе дочери раджи оказались во дворце… Я бы осмелился предложить вам, Повелитель, взять в жёны обеих сестёр. Тогда не о чем будет переживать.

Такого поворота событий я никак не ожидала.

Падишах не произнес ни слова в ответ. Он лишь коротко бросил в мою сторону:

— Оставайся здесь, Налини.

Не оборачиваясь, Великий Могол стремительно покинул кабинет. За ним вышли и оба лекаря, оставив меня в полном одиночестве. Если Пари станет женой падишаха, это грозит мне самыми непредсказуемыми последствиями. Она ведь завистлива и амбициозна, это я знала точно. Ей не составит труда плести интриги. Я сразу же представила, как она будет наслаждаться своим новым положением. Пари, облечённая властью, станет ещё более опасной. И это помимо других рисков, которые меня могут здесь подстерегать. Но что, если она совершит какую-то глупость? Я представила, что, став женой падишаха, Пари может начать проявлять свою дерзость, как это произошло сегодня? Что, если она допустит оплошность, которая будет расценена как оскорбление? Ведь в таком случае её наказание может быть очень суровым, а я, как её сестра, которая тоже находится во дворце и предложена в жены падишаху, автоматически попаду под удар. Моя голова полетит с плеч просто за то, что я её сестра.

Глава 11

Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошла Зарнигар-ханум.

— Пойдемте, принцесса. Я отведу вас в ваши покои, — сказала она с каменным лицом. — Вам нужно подкрепиться и отдохнуть.

Я молча последовала за женщиной по тем же величественным чужим коридорам и всё же решилась задать ей вопрос:

— Где моя сестра, Зарнигар-ханум?

Распорядительница гарема не замедлила шага и не повернула головы. Её голос прозвучал холодно:

— Ваша сестра наказана, принцесса. За дерзость. Ей запрещено покидать свои покои, а также принимать кого-либо. Раджкумари Пари будут подавать лишь простую еду и воду, пока она не осознает свою оплошность. В следующий раз подумает, как нужно себя вести при дворе Повелителя. И это ещё лёгкое наказание. Правила гарема строги, и каждый должен их соблюдать. Особенно те, кто надеется на благосклонность падишаха, храни его Аллах.

Что ж, как бы мне ни не нравились местные обычаи, но нужно было быть полной дурой, чтобы своими же руками рыть себе яму. Осторожность прежде всего!

Мы уже вышли из главного дворца и завернули на территорию гарема, когда вдруг тишину разорвал полный страха и отчаяния пронзительный женский крик. Зарнигар-Ханум резко остановилась.

— Всевышний, да что такое опять приключилось⁈ — воскликнула она, после чего стремительно направилась в ту сторону, откуда доносился вопль.

Я машинально последовала за ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Мы миновали несколько поворотов и вскоре оказались перед массивными дверями, украшенными перламутром и слоновой костью. Из-за них доносился сдавленный плач.

Распорядительница гарема, не церемонясь, толкнула створки, и они с шумом распахнулись, впуская нас внутрь. Повсюду царил беспорядок: расшитые подушки валялись на полу, ваза с фруктами была опрокинута. К Зарнигар-ханум тут же бросилась молодая служанка с перекошенным от ужаса лицом.

— Что произошло, Алия⁈ — раздражённо воскликнула старшая по гарему, схватив девушку за плечи. — Где твоя госпожа⁈

— Джания-бегум умерла! Она умерла! — выкрикнула служанка, дрожащей рукой указывая на широкое ложе, утопающее в шелках. Кровать была пустой, но тут мой взгляд упал на край тяжёлого покрывала, свисающего на ковёр. Из-под него виднелась миниатюрная нога в красивом расшитом тапочке.

— О, Аллах! — потрясённо воскликнула Зарнигар-ханум. Она со всего размаха ударила рыдающую Алию по лицу и крикнула: — Что ты стоишь, неразумная! Зови лекаря, и пусть немедленно оповестят Далат-хана! Живо!

Получив пощечину, Алия выскочила из комнаты, а распорядительница поспешила к лежащему на полу телу. Преодолевая внутренний страх, я заглянула через её плечо. Открывшаяся картина заставила меня замереть. Передо мной была очень красивая молодая женщина лет тридцати. Её кожа мерцала мертвенной бледностью, тёмные глаза распахнуты и устремлены в потолок. На посиневших губах застыла пена.

Увидев это, Зарнигар-ханум схватилась за сердце.

— О, милосердный Создатель! Какое великое несчастье пало на наш гарем!

Комната начала быстро заполняться людьми. Испуганные служанки, привлечённые криками и суматохой, одна за другой появлялись в дверях. Одни перешёптывались, а другие тихо плакали. В этой кутерьме мой взгляд вдруг выхватил маленькую фигурку. В самом углу комнаты, за высокой резной ширмой притаился маленький мальчик лет четырех. Он сидел на полу, съёжившись и заливаясь слезами. Когда я взглянула на него внимательнее, сердце болезненно сжалось. По лицу с характерными чертами и немного раскосым глазам сразу стало ясно, что у мальчика синдром Дауна. В этот момент в покои буквально ворвался Далат-хан.

— Прочь! Вон отсюда, гнусные сплетницы! — завопил он, размахивая руками. — Живо, живо, пока не лишились своих языков!

Любопытствующие стали расходиться, а я, не раздумывая, подошла к ребёнку и присела рядом. Медленно протянув руку, я нежно погладила мягкие волосы, пытаясь хоть немного успокоить этот маленький напуганный комочек. Малыш вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Он вдруг подался вперёд, вцепился в мою шею маленькими ручками и уткнулся лицом в плечо, словно ища защиты. Его рыдания усилились, став глухими и надрывными.

— Тише… тише… иди сюда, вот так… — я подняла ребёнка на руки.

Двери в очередной раз резко распахнулись, и в них стремительно вошёл падишах. Его грозный взгляд скользнул по телу Джании-бегум, над которым уже склонился лекарь, а затем задержался на мне, прижимающей к себе маленького мальчика.

— Принцесса, отдайте шахзаде его няньке, — тихо произнесла Зарнигар-ханум, кивая на молодую женщину, которая тут же протянула руки.

— Амир, идите ко мне, мой дорогой шахзаде…

Но мальчик ещё сильнее вцепился в меня. Я почувствовала, как его горячие слёзы обжигают кожу. Видя это, Повелитель нетерпеливо взмахнул рукой, требуя, чтобы ребёнка оставили в покое. Его взгляд снова вернулся к телу жены.

— Что случилось, лекарь?

Врач поднял на него взгляд, указывая на пузырёк из тёмного стекла, лежащий рядом с Джанией-бегум на полу.

— Яд, мой Повелитель. Джания-бегум приняла его сама. Сердце вашей супруги не выдержало мучений после того, как луна за луной тосковала по утраченному чаду. Та беда, что забрала нерождённое дитя, не отпускала её душу. Все мои снадобья, все мои отвары не смогли утихомирить этот пожар отчаяния в груди госпожи.

Видимо, бедняжка не могла смириться с тем, что родила падишаху больного ребёнка, а после ещё и выкидыш произошёл, догадалась я. На душе стало как-то муторно.

Арсалан Джахан-салар медленно выпрямился и молча покинул покои жены.

Падишах вошёл в свою личную приёмную, где его уже ждали ближайшие советники. Мудрый и опытный визирь Шейх Ахмад, а также несколько влиятельных эмиров и сановников.

Как только Великий Могол занял своё место на подушках, визирь первым нарушил тишину: