В болезни и здравии, Дракон (СИ) - Сорго Хель

— Дорогуша, — мёдом растёкся её голос, — любопытство никого ещё до добра не довело. Это мои дела и короля, ради собственного блага, отойди в сторонку, — улыбаясь, взглянула она на него и изящным движением поправила на голове сползший капюшон.

И я могла бы поклясться, что узнала в ней женщину с портрета…

— Ты, — насторожилась та вдруг, словно услышав моё судорожное дыхание, — ничего не заметил?

И я поспешила отступить, а там и направилась в сторону лорда, на всё усиливающийся звук колокольчика.

— Люциар?! — ворвалась к нему в спальню и спиной прислонилась к двери, будто за мной велась погоня и сюда вот-вот начнут ломиться.

Он выпустил из обессиленных пальцев колокольчик, бледный в неверном свете свечи, словно сотканный из лунного туманного света.

— Дышать, — произнёс едва слышно, — тяжело… Воды…

Я метнулась к кувшину, наполнила стакан и подала лорду, придерживая его за затылок, помогая сделать пару глотков. А затем опустила ладонь на его грудь, прислушиваясь к биению сердца.

Оно полыхало, как печь, разгоняя по драконьим жилам пламя, не кровь…

— Где болит? Снова спина? — догадалась я.

— Всё. Сдавило всё…

Его мышцы, и без того каменные, скрутило и грудь едва могла вздыматься от поверхностного дыхания.

Я распахнула окно, впуская свежий воздух, затем присела на краю кровати и начала гладить напряжённые плечи лорда, ключицы, шею, пытаясь расслабить… Как вдруг Люциар обхватил меня рукой и притянул к себе, заставляя зависнуть над ним, окутанной жаром драконьего тела.

Веки его были плотно сомкнуты, словно лорд не желал меня пугать.

— Откройте глаза, — сама от себя не ожидая, попросила я.

И ресницы его дрогнули.

— Аделин, — голос лорда бархатный, тихий и тёплый…

Отчего-то страх отпустил меня, я чувствовала себя, словно во сне. А лорд тем временем потянул меня на себя более уверенно, ладонями проходясь по моей спине выше, пока пальцы его не запутались в моих прохладных волосах.

— Да? — прошептала я, пытаясь угадать, какого цвета его глаза за туманной пеленой, в белизне которой я в этот миг блаженно и обречённо тонула…

Глава 7.1

— Ты такая лёгкая, — прошептал лорд.

Я не смогла сдержать тихий, нервный смешок, замерев в его хватке, словно раненный зверёк. Хотя это Люциар, а не я, находился на грани смерти и тратил на слова и прочее остаток сил!

— Наверное, совсем молоденькая…

— Наверное, — согласилась я растерянно, словно сомневаясь.

— Боишься меня?

Голос его вытеснял из моей головы все мысли и теплом растекался по телу, лишая всякой возможности высвободиться из драконьих рук.

— Не знаю, — выдохнула совсем тихо. — Должна, но не уверена, что боюсь… Что, — облизала пересохшие от волнения губы, всё так же не отрывая взгляд от его жутких, незрячих глаз, — вы делаете?

— Да, извини, — он заставил меня упасть на себя, а затем сгрёб в охапку и повернулся набок.

Я спиной чувствовала, как бьётся в драконьей груди раскалённое сердце, а лорд тем временем невозмутимо и спокойно положил подбородок мне на макушку, дыханием щекоча волосы.

— Просто… — прошептал он сонно, — полежи со мной немного. Пожалуйста…

Интересно, а многих ли он вообще о чём-либо просил?

Точно, кажется, я уже слышала, что просят чаще его самого, даже король не приказывает ему.

Я замерла в его объятиях, впервые за всё это время, ощутив себя в безопасности.

Так странно…

Но желание поддаться этому чувству и остаться до самого утра боролось с беспокойством о маленькой девочке, что осталась в комнате одна.

Ещё и Ранэль с незнакомкой расхаживает по замку…

Спросить бы лорда, да страшно. Надо попытаться разобраться во всём самой. Вдруг и правда, сделаю хуже неловким вопросом, причиню боль?

Все вокруг правы — я знаю и понимаю ничтожно мало, чтобы делать какие-то выводы и принимать решения, связанные с другими.

И всё же мне было не по себе…

Днём я спрошу у Таи про женщину на портрете. А там уже решу, делиться ли с лордом наблюдениями.

— О чём ты думаешь, Аделин?

Я повернулась к нему, чтобы заглянуть в его красивое, пусть и бледное, мужественное лицо.

Огонёк свечи на тумбе плясал, встревоженный лёгким ветром, тихо потрескивал и отбрасывал на постель и волосы Люциара оранжевые тёплые блики.

— Меня пугает Ранэль, — призналась я тихо.

Ничто не переменилось у лорда в лице.

— Он обходителен и вежлив обычно, — произнёс задумчиво.

— Он напоминает мне змея…

Губы Люциара вдруг дрогнули в улыбке, которую он поспешил сдержать.

— Ты проницательна. Только ему так не говори, будь добра. Это расстроит его. Ранэль… он раним. Хоть с виду и не скажешь.

— А? — я недоумённо заморгала, не совсем понимая, о чём говорит лорд.

— Дракон, — пояснил Люциар, — лишившийся крыльев и чудом после этого выжив, как раз и считается змеем.

— Ранэль был… — я запнулась.

— Всё верно, — выдохнул лорд. — И это чудо, что он не возненавидел меня за свою беду, не пожалел, что пожертвовал собой, прикрывая от удара. А ведь мы были тогда всего лишь мальчишками…

— Расскажете мне?

Его пальцы прошлись по моему плечу, коснулись волос, медленно обвели контур лица…

Я закрыла глаза, позволяя Люциару «смотреть» на меня так, как ему доступно, стараясь унять в теле мелкую, странную дрожь...

— Расскажу, — после недолгих раздумий, согласился он. — Его имя — и есть вся история и ответ. Ранэль, — лорд болезненно вздохнул, — так переименовал его отец, на тот момент ещё, будучи жив — он являлся человеком, в отличие от моего отца, но сильным магом и экспериментатором. «Рана бога», так переводиться имя. Или «рана нанесённая богом»… То было спокойное время, и ничто не предвещало, мы выехали за город, решили осмотреть границу… Ранэль младше меня на десять лет, тогда ему было пятнадцать. Помню, он попытался мне что-то сказать…

Свеча погасла, будто не от ветра, а от чьего-то дыхания, выключающего в комнате свет.

А Люциар продолжал:

— «Знаешь, мой лорд — говорил он — д олжен признаться тебе и просить защиты, если не сочтёшь это за предательство и малодушие». Я насторожился, обернулся к нему и… Аделин, никогда не забуду того его взгляда. Следующее, что сказал мне Ранэль, было страшное…

Глава 7.2

— «Мой отец, кажется, желает мне смерти»… И глаза у него были такие… — Люциар остановил при этом свой незрячий взгляд на моём лице и долго молчал, будто мысленно вернувшись туда, в прошлое, в разговор со своим другом. — Стеклянно-обречённые. Едва ли не наполненные слезами. А я никогда не видел, чтобы Ранэль был хотя бы в плохом настроении. Да и не плачут драконы. Обычно…

— Как он мог опасаться своего отца, если тот всего лишь человек? — пыталась я понять.

Люциар повернулся на спину и будто от невидимого мне солнечного света прикрыл лицо изгибом локтя.

— Он был магом, — повторил тихо, — и вторым по власти после короля. Приближённый к нему, он относился ко всем с презрением. Даже к сыну… Ранэль болел в тот год, сила драконья только-только дала о себе знать, вырвавшись из него вместе с угольно-чёрными крыльями. Так бывает, что первые года драконы слабы, если никто из родителей и близких родственников не был крылат. И отец его, похоже, презирал его за слабость… Я же всё больше заслуживал уважения нашего короля, всё чаще участвовал в собраниях, битвах за земли, получал награды, решал людские судьбы… Ранэль ходил за мной, как пришитый, будто мой младший брат. И я любил его, как брата, жалея и помогая, чем мог.

— Разве его смерть могла быть выгодна кому-то? — спросила я шёпотом, тогда Люциар отнял от лица руку, и я заметила, как слёзы, скатываясь по его вискам, тонули в серебре волос.

Я лежала, притаившись, боясь спугнуть красивое и жуткое видение или сделать хуже, а лорд продолжил ещё более тихо, уставшим от долгой речи голосом: