Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Я лишь усмехнулся, но эта усмешка была горькой, полной разочарования.

— Это мой ребёнок? — вновь этот вопрос, который словно молотом стучал в моей голове.

Мне хотелось услышать это от неё, именно от неё, а не от кого-либо другого.

Она вздрогнула. Чтобы она подтвердила, чтобы сказала точно, что он мой.

Она молчит, лишь смотрит на меня, её взгляд, что аж за душу берёт. Так только она может смотреть, такие эмоции только она может вызывать у меня.

Никто, кроме неё.

— Да, это твой ребёнок, — прошептала она, её слова были еле различимы, но от них воздух в помещении стал ещё тяжелее.

Я сглотнул, чувствуя, как ком подступил к горлу, глядя на неё.

Такую нежную, ранимую, измученную. На мгновение в моей груди проснулось что-то, похожее на нежность, но я тут же откинул эти мысли, отдёрнул себя. Нет. Сейчас не время для нежности.

Я оскалился, и это был не просто гнев, а ярость, которая поднималась из самых глубин моей души.

Логан, стоявший рядом, нервно постукивал пальцами по столу, выдавая напряжение, которое царило в комнате.

Моя аура, моя внутренняя сила и гнев, казалось, вырвалась наружу, заполнив собой всё пространство, заставляя воздух вибрировать.

Я закрыл глаза, крепко зажмурился, пытаясь справиться с этой неуправляемой волной, сдерживая её, чтобы не разрушить всё вокруг.

Повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Открыв глаза, я испытывающе смотрел на мышку, на ту, кто совершила такое.

Значит, я был ей настолько противен, что она скрыла ребёнка, не хотела, чтобы я знал? Эти мысли, как острые клинки, вонзались в меня, добивая, оставляя лишь рану там, где когда-то было доверие.

— И собиралась молчать, держать меня в неведении?

Мой голос был низким, опасным. Каждое слово было пропитано горечью и обвинением.

Она вскинула голову, и на этот раз её взгляд, хоть и полный страха, был полон решимости.

Она полностью выдерживала мой взгляд, не отводя глаз, но я чувствовал, видел, как её тело дрожит.

— Я не обязана отчитываться перед тобой! — её слова, сказанные на грани срыва.

Мой рык раздался оглушительный, сотрясая стены.

Я ударил кулаком по столу, и деревянная поверхность жалобно застонала, а мышонок подпрыгнула на месте, испуганно вздрогнув от внезапного шума.

— Не обязана?! Я вскочил, отшвырнув стул с такой силой, что он врезался в стену.

— Ты, чёрт возьми, скрыла от меня моего сына, мою кровь, мою часть, и ты смеешь говорить, что не обязана?!

Каждое слово было пропитано яростью, каждым звуком я хотел передать всю глубину своего негодования, своего предательства.

В этот самый момент Ник заплакал. Его крик, пронзительный, эхом раздался по небольшой гостиной.

Мышонок мгновенно забыла обо мне, её взгляд метнулся к сыну, полный неподдельной тревоги.

Слеза, одинокая, блестящая, скатилась по её бледной щеке, и эта слеза обожгла меня сильнее любого слова.

— Это по-твоему нормально?! — сорвался я окончательно, мой голос был полон отчаяния, смешанного с гневом.

— Я заберу пока ребёнка, — голос бабушки, Глинды, был удивительно спокойным на фоне моего взрыва.

Она мягко, но уверенно взяла Ника, который продолжал плакать, и поспешила унести его из комнаты, подальше от этой бушующей бури.

Я же испепелял взглядом мышку, которая теперь стояла абсолютно неподвижно, её взгляд был прикован ко мне, она даже не дышала.

— Успокойся, Хьюго, не видишь, она дрожит вся, Логан, словно пытаясь погасить бушующее пламя, попытался меня удержать, его рука легла мне на плечо. Но я лишь выругался, отдёрнув его.

— Не лезь, брат, не сейчас, прорычал я, оскалившись. Мой гнев был слишком велик, чтобы кто-то мог его сдержать.

— Логан прав, Хьюго, подал голос Захарий, его тон был непривычно серьёзным.

— Ты сейчас здесь всё разнесёшь, успокойся.

Я усмехнулся, но эта усмешка была наполнена ядом. Закрыл глаза на миг, пытаясь совладать с собой.

Всё моё нутро горело, прорываясь наружу, готовое сжечь здесь всё дотла.

— Вон пошли все! Мой голос был хриплым, но оглушительным.

Логан вновь сжал моё плечо, его взгляд был серьёзен и предупреждающ.

— Успокойся, брат.

Я резко откинул его руку, не желая никаких прикосновений, никаких попыток удержать меня. Моя ярость требовала выхода.

— Я не оставлю Мэди одну, Захарий, неожиданно для меня, встал рядом с ней, словно защищая, ограждая её от моего гнева.

Мышка же просто закрыла глаза, её лицо было белым, и в этой покорности было что-то, что бесило меня ещё больше.

— Я уехала, мы разорвали связь, нас больше ничего не связывало, я не хотела тревожить тебя, произнесла она, её голос был тихим, но на удивление чётким, сквозь дрожь. Эти слова пронзили меня.

— Я имел право это знать!

Мой голос был полон отчаяния, смешанного с яростью. Это не было вопросом, это было утверждение, которое я хотел втолкнуть ей прямо в голову.

Она сглотнула, её глаза вновь открылись, но в них читался лишь страх, и я чувствовал, как ей еле удаётся выдержать мой напор, моё давление. Но она всё ещё стояла.

И это меня бесило ещё сильнее.

Глава 9

Мэдисон

Я зажмурилась крепко, еле дыша, пытаясь удержать всю боль и страх внутри себя. Как же тяжело мне слышать его обвинения — каждое слово, словно острый нож, режет сердце.

Невыносимо. Я помню, каким он может быть — этот взгляд, эта сила, его сила.

Помню всё. Ничего не смогла забыть, хотя пыталась всеми силами спрятать это в глубине души.

Моё тело дрожит под его взглядом, я боюсь его гнева — почти ощущаю, как он прожигает меня насквозь.

Сокрушает меня мысль, что он может действительно ненавидеть меня. Этого страха нет ни в чём сильнее.

Я сама понимаю, что должна была рассказать ему сразу же. Но боялась. Очень боялась.

Боялась, что он отвергнет меня, отвергнет моего ребёнка.

Ведь и так отказался от меня.

Ведь я — ведьма, а он ненавидит ведьм. Зачем ему ребёнок от меня, если он уже разрушил ту связь, которая нас когда-то связывала?

Значит, его чувства были лишь из-за этой связи, а мои — настоящие, искренние. Хотя боюсь даже себе признаться в этом.

Я болею, и осознаю это отчётливо. Моя сила слабеет. Я плохо её ощущаю сейчас — она, тихое пламя, едва теплится в груди.

Внезапный страх пробирает меня до костей — а что, если станет ещё хуже? Что, если у меня останется совсем мало времени с сыном. Эта мысль режет, давит, сжимает всё моё нутро.

— Вышли все, — повторил он вновь, его голос был твердым, безапелляционным. Я закрыла глаза сильнее, пытаясь справиться с бурей эмоций — чтобы не заплакать, чтобы выдержать, чтобы лишь не рушить ещё больше.

Удаляющиеся шаги, глухие. Тишина опустилась над помещением, давящая и тяжёлая. Но даже с закрытыми веками я ощущаю его взгляд — острый, пронзительный — сквозь всё моё тело.

Он словно впивается в меня, заставляя каждую клеточку трепетать.

Скрип половиц и приближающиеся шаги ко мне. Поджала губы, ощущая, что он встал напротив меня. Сразу стало горячо, очень горячо.

Я задрожала из-за него, пошатнулась, еле держась за ногах. Мне нужно отдохнуть, чтобы не упасть, нужно полежать намного, но не могу сейчас позволить, когда ничего не понятно, когда он здесь.

Его дыхание опаляло меня, я сжала ладони, чувствую как он наклонился.

— Сына я забираю себе, резко распахнула глаза, сталкиваясь с его и замерла. Замерла от того, что столько всего там вижу в них.

Любимый, пронеслось в голове, отдернула эту мысль.

Зачем он со мной так, разве не помнит как сам поступил, что не попращался, я ждала, хотела его увидеть. А ему было всё равно на меня. Эта обида не прошла до сих пор, ведь я привязалась к нему.

— Это мой сын, я его мать, пыталась придать своему голосе уверенности, но не получилось. Я теряюсь из-за его взгляда, теряюсь из-за него.