Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Только он единственный мужчина способоный так влиять на меня даже против моей воли.

Он молчит, давит своей аурой. Пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

Его кадык дёрнулся, он изучает меня, также как и я изучаю его.

— Это ничего не меняет, — его голос был твёрдым и непреклонным, жестоким.

— Сын останется со мной. Я сглотнула, смятение и боль так и забились клубком в горле. Он повернулся, собираясь уйти, но я резко схватила его за руку — и в ту же секунду нас обоих опалио.

Внезапно почувствовала забытое тепло,которое уже не вернуть.

Сердце застучало с бешеной скоростью, отдаваясь в ушах заглушающим гулом.

Я сильнее сжимаю его руку, цепляясь за неё. Я хочу, чтобы он понял меня. Чтобы увидел всё моё отчаяние, всю ту боль, что скопилась во мне за этот долгий, мучительный год.

— Я не отдам тебе сына! — голос дрожал, несмотря на всю мою попытку звучать уверенно.

— Я его мать, я ему нужна! Я пыталась прорваться через его холод, высокую стену непроницаемого гнева.

Хьюго мгновенно отдернул мою руку. Взгляд, который обрушился на меня, был словно пылающий огонь, который так сильно обжигал.

Я почувствовала, как что-то внутри меня треснуло, обнажая всю мою уязвимость.

Он двинулся на меня, и мне ничего не оставалось, как отступать. Каждый мой шаг давался с трудом.

Я столкнулась со стеной, больше некуда было идти. Сердце колотилось в груди, заглушая всё мои мысли.

Я поджала губы, видя, как гнев искажает черты его лица, как он часто дышит, словно пытаясь справиться с бушующей внутри него бурей.

В его глазах плескалась ярость, но сквозь неё я видела и что-то другое – боль, смятение, отчаяние. И это пугало меня ещё больше.

— А то, что ему нужен отец, ты не думала? — его слова с грохотом врезались в меня.

— Кто будет помогать ему с оборотом? — он кричал на меня, голос срывался и становился почти невыносимым.

Я вздрогнула от этой бури звуков, едва удерживая себя на ногах.

— Он волчонок, оборотень,растерялась от его слов, ведь сама прекрасно это понимала, но просто не могла иначе. Не могу же признаться ему, что боялась.

— Я хотела рассказать... — вырвалось из меня, но он оборвал меня на полуслове.

— Мне плевать на твои оправдания! — его слова были как холодный нож.

— Себя ты уже показала. И я почувствовала, как обида, горькая и тяжелая, придавила мне сердце.

— Я забираю его! — слёзы текли по щекам, непрошеные и обжигающие. Я при этом вижу, как его тело дрожит от напряжения, как ходят по лицу желваки, мышцы напрягаются, а губы искривляются в оскал — смесь гнева и боли.

— Это мой сын, Хьюго! — голос срывался, но я не могла замолчать. Его тело дёрнулось при слышании своего имени, будто удар. Он зарычал, и от этого звука даже стены затряслись от страха.

— И мой— он резко прервал меня, отрицательно качая головой, словно хотел вогнать меня в беспомощность.

— Он ещё маленький, пойми! — я пыталась вложить в слова всю глубину своей души.

— Ему нужна я! Моё молоко, моя забота! Я его мама— слёзы переливались в глазах, а голос дрожал от нарастающего отчаяния.

— В конце концов он и ведун, моя магия могла достаться ему, обессиленно прошептала, видя как он издал тяжёлый вздох, как его грудь ходит ходуном.

Он резко замер,кулаки сжались до белизны. В этот момент я затаила дыхание, ощущая, как между нами висит невидимый барьер, потрескивающий от напряжения и противоречий.

Внутри всё сжималось от боли — и надежды, и страха, и безысходности смешанных воедино.

— Мне всё равно на твой отказ, я нужна своему ребёнку, и не отказываюсь от него, сказала ему с дрожащим голосом.

Дотронулась до горло, которое першило, слабость окутывала меня. Я должна быть сильной, ради Ника должна, должна показать, что не боюсь, что готова ради своего ребёнка на всё.

Хьюго молчит, давит своим гневом, я же в упор смотрю на него. Впитываю его образ. Какой же он стал. Как же этот год изменил его.

Его глаза – в них теперь не осталось той прежней мягкости, только сталь и холод. Оскал, показывабщий его угрозу.

Его сила. Я ощущаю её даже на расстоянии, она вибрирует в воздухе, исходя от него.

Всё это.Как же он изменился.

Сильный мужчина, отец моего ребёнка.

— Разве ему нужна такая мать, которая скрыла его от собственного отца? От сильнейшего волка, альфы? — его слова прозвучали как удар.

Я зажмурилась, чувствуя, как они впиваются в самое сердце. Слышать это от него, от Хьюго, было невыносимо больно. Значит, вот какой он видит меня – предательницей, обманщицей.

— Ник будет жить со мной, в моём замке, — снова осадил он, его голос не допускал возражений.

— Я поеду с тобой! И мне плевать, что тебе не это не нравится— вырвалось у меня, слова были полны отчаяния.

— Пойми, я нужна ему! Выдели хоть маленькую комнатку, но дай возможность быть с сыном! — мой голос сорвался на мольбу, надеясь, что Хьюго сможет понять меня.

Пусть не простит, но он не может забрать Ника. Не может так поступить со мной.

Я смотрела на него, пытаясь передать всю глубину моей боли, всю мою любовь к сыну, всю мою готовность на любые жертвы, лишь бы быть рядом с ним.

Внутри меня боролись страх и решимость – страх потерять сына навсегда, и решимость бороться за него до последнего.

Хьюго взъерошил своим волосы, оттягивая их, надрывно зарычав. Я же с замиранием сердца смотрю на него.

Слеза скатилась по щеке. Почему именно в таких обстоятельствах мы встретились, почему вновь столько боли между нами. Я пытаюсь подавить слезы, но не могу.

Мне обидно, что он не вспоминал меня, что даже не объяснил почему не попрощался, почему так отстранённо вёл себя. А теперь, теперь он не хочет видеть меня вовсе.

Неужели я всё придумала насчёт нас? Неужели та близость, те чувства, что я ощущала – это была лишь иллюзия, игра моего сердца? Неужели эта была и правда лишь связь?

Но я ощущаю другое, глубоко внутри, хоть и боюсь себе в этом признаться. Что-то, что не исчезло, что-то, что продолжает жить, несмотря ни на что.

Справиться. Я должна справиться. Ради Ника. Ради себя.

— Возьму тебя на одном условие,его голос перешёл на низкий рык, я нервно вздохнула.

— Будешь слушаться меня бесприкословно, во всём, всегда.

Я замерла, не понимая, зачем ему это нужно, какой смысл в таком унизительном для меня условии.

Но сил обдумывать, спорить, искать выхода не было. Я лишь слабо кивнула головой, чувствуя, как вся моя воля, вся моя сила испаряются. Я согласна на всё, лишь бы быть рядом с сыном. Лишь бы не потерять его.

— Сейчас выезжаем, у тебя ровно десять минут собрать свои пожитки и приготовиться, если не успеешь, останешься здесь, последний раз мазнув по мне взглядом, он ушёл, оставляя меня одну.

Внутри меня поднялась паника, но я старалась дышать. Немедля бросилась в комнату, где встретила взволнованную Глинду. Её глаза, полные тревоги, отражали моё собственное смятение.

Молча, почти механически, я начала собирать вещи Ника. Свои вещи не брала – сейчас они казались мне абсолютно незначительными.

Главное – сын.

Найдя его деньги, я закинула их в тот же мешок, чувствуя, как отчаяние сдавливает грудь.Уже хотела выйти, но захватила с собой самое главное, его нож, прижала к груди, закидывая в сумку.

— Куда ты, Мэди? — спросила Глинда тихо, её голос дрожал.

— Я еду с ним, — прошептала я, останавливаясь, чтобы закрыть глаза и собраться с мыслями. Слова казались чужими, произнесёнными кем-то другим.

— Сможешь ли ты там находиться? Ты ведь в опасности, — её слова проникали в самое сердце. Я скривилась, прекрасно понимая, что она права.

— На себя мне всё равно, — сказала я, пытаясь улыбнуться ей слабо, но искренне.

— Главное – Ник. Осторожно взяв сына с её рук, я прижала его к груди, чувствуя тепло его маленького тельца.

Смогу ли я жить рядом с Хьюго? Сможем ли мы ужиться друг с другом, если мои чувства вспыхнут вновь?