Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

Попадала по всему, начиная от головы и заканчивая спиной. Если раньше я прикрывался руками, чтобы смягчить удары, то в этот раз даже не попытался их поднять. Не потому, что играл в героя. Если бы я выставил вперёд обожжённые слизью ладони, Золтан бы это увидел и тогда наказание стало бы куда страшнее.

Перед глазами всплыли мой нож и иглы. Будь они со мной, пустил бы их в ход? Против восьмой ступени зерна Золтана я бы мало что смог сделать: он быстрее, сильнее и опытнее, что показала моя охота на шалха.

«Нельзя, пока нельзя.» — повторял я себе тогда и сейчас.

Бок отпустило, и ноги продолжили шаркать по песку. Теперь придётся думать, как быть. Прятать камни больше нельзя, но и приносить их к месту, когда нет Золтана, тоже не вариант. Сидеть и ждать, а потом торопиться? Тогда никакой охоты. Скулы заныли от напряжения.

Первое солнце уже почти зашло за горизонт, второе продержится около тысячи пульсаций и тоже спрячется.

Проходил мимо домов, что были похожи друг на друга: стены из глины, соломенные крыши и окна, зашитые кожей зверей, чтобы пропускать свет, но не холод и вонь.

Деревня, что должна быть домом… Как же я ненавижу это место. Живот скрутило от ярости, что отчаянно искала выход. Вельс нёс в дом охапку сухих корней, которые мы гордо называли дровами. Настоящего дерева в деревне не много — только грязь, да сухая трава. Те кто их могут позволить себе — настоящие богачи и уважаемые люди.

Ветер поднял песок, он тут же как-то попал в рот и заскрипел на зубах. Когда начнутся ветра, придут и дожди. Камни станут влажными, тяжёлыми, пальцы будут неметь быстрее. А норму никто не снизит, дома будет холодно, а «дров» мне никто не даст.

Шаг. Ещё один. Я волочил ноги, заставляя их двигаться, иначе упаду прямо здесь. Деревенских почти не было, все уже закончили работу и готовили ужин. Мой уже переваривается в животе. Хорошо, что я решил поохотиться, так бы был не только побитым, но и голодным.

Похоже, Тарим добивается не только руин для меня. Хочет, чтобы я отрёкся. Стал пустым по-настоящему?

Подошёл к двери, взялся за ручку, толкнул. В нос ударил приятный запах покоя. Скривил лицо и задержал дыхание, пока снимал куртку отца. Повесил на гвоздь и застыл. От удара палкой она немного порвалась, и теперь рядом с рукавом висел лоскут.

— Сын шалха! — прорычал я.

Куртка — это всё, что у меня осталось, а они это взяли и испортили. Я со всей силы ударил в стену. Пыль вылетела из щели и ударила в нос.

— Апчхи!

«Выкормыш воров, грязный шалх!» — звучали в голове слова помощника старейшины. — «Мы тут тебя лечим, выхаживаем, а ты неблагодарный? Решил, что наша забота простит тебе работу и отсутствие пользы?»

Вам бы такую заботу.

«Ещё раз не принесёшь норму, тебя проучит Тарим.» — пообещал мне помощник. — «Слишком мы тебя жалели — грязного оборванца и сироту. На наше добро ты ответил плевком в руку, что тебя кормит. Больше никаких поблажек.»

— Вам тоже… — зашипел я вслух. — Всем вам: Тариму, тебе и Эиру с Ломом.

Выдохнул и взял себя в руки. Что толку от пустой злости, если она не может найти настоящую цель? Лучше её копить, складывать, чтобы потом в нужный момент выпустить наружу, когда это что-то принесёт. От того, что я буду молотить стену, ругаться, никому из них не станет хуже.

Ветер прошёлся по стенам, глина осыпалась под пальцами, солома повалилась сверху. Нужно править, но кто даст на это время? Раньше этим отец занимался, мать ему помогала. Если крыша не выдержит сезон ветров, придётся спать на улице.

Я сдернул крышку с кадки и погрузил руки в воду почти по локоть. Зашипел, когда ледяная вода коснулась обожжённых ладоней, но всё равно начал яростно тереть лицо. Cмывал кровь вместе с унижением. Вода помутнела.

Заглянул в кадку ещё раз и оценил сколько осталось воды. Мало, нужно будет принести, но у меня и ведра нет. Всё забрал Тарим в пользу деревни, когда пропал артефакт.

Иногда я думал, что они делают это специально. Стараются сделать мою жизнь ещё более невыносимой. И судя по тому, как порой шепчутся в деревне, они своей цели добиваются:

— Тарим совсем не кормит пацана.

— У него голый дом, вот-вот развалится.

— Слабый, дохлый и без зерна, а его заставляют таскать камни, как взрослого.

Каких я только слов не услышал и можно подумать, что обо мне переживают. Конечно же нет, им всем плевать. Своя рубаха всегда ближе к телу, ведь после этих слов они всегда говорили о себе и о том, что нужно лучше стараться и не гневить Тарима.

Сел на кровать и просто считал пульсации зерна, почему-то это успокаивало, даже боль немного притуплялась. Поднёс руки к лицу. Волдыри налились мутной жидкостью. Попробовал сжать и разжать, вышло с трудом, кожу стягивало и внутри пульсировало. Завтра будет тяжело выполнить новую норму.

Будь у меня целебные травы… За день бы вылечил кожу, но где их взять? Снова вернулся к мысли, которая вертелась в голове. Как мне теперь таскать камни и сдавать их? Как найти время для охоты?

Представил вариант, что уже был. Притаскивать камень и ждать Золтана, тогда никто не украдёт, и я выполню норму. Но не могу оставить охоту. Не после того, как нашёл оружие и гнездо шмыгов.

— Что же тогда делать? — спросил себя.

Вспышка перед глазами. Вспомнил, что планировал сходить ночью в руины и поискать артефакты. А что если это соединить? Вскочил с кровати и начал ходить из стороны в сторону.

Ночью стража клюёт носом. Руины рядом. Если выходить короткими вылазками — риск меньше, но не далеко, чтобы не встретить опасных зверей.

Искать артефакты и таскать камни. В этом что-то есть, осталось только продумать всё правильно. Когда утром придёт Тарим или Золтан, то сдать ему половину. Показать, что устал и нужно отдохнуть. Уйти в руины и заняться охотой. И потом уже дотаскать до нормы.

Да, так я смогу сделать всё, что нужно. Снова улыбнулся. Есть только одна сложность: опасность ночью в руинах никуда не денется. Я буду меньше спать и сильнее устану. Смогу ли выдержать такой ритм?

Не проверю — не узнаю. Как только решил, груз упал с плеч.

Но одна проблема никуда не делась. Мне по-прежнему нужен трактат. Пусть я и узнал, что зерно связано с телом и питается вместе с ним, но как мне расти дальше? Как проверять, что я всё делаю правильно? Без этого я уткнусь в потолок раньше остальных, так и не поняв, где ошибся.

Будь у меня кто-то в деревне, у кого можно было бы попросить почитать… Но таких нет. Да и подозрение вызовет сам факт, что пустой вдруг заинтересовался трактатом.

Посмотрел на кровать родителей. Мысль появилась тихо, почти шёпотом: а вдруг они не забрали его с собой? Может быть, он всё это время был здесь, совсем рядом, а я просто не замечал?

Я осматривал стены, цепляясь взглядом за каждую трещину. Уже проверял всё это не раз. И всё равно сейчас продолжал надеяться и искать. Точно!

Шагнул к кровати родителей. Я занёс руку, но не решился опустить. Только её я не трогал последние два года. Складки на ткани, едва уловимый запах — последнее, что связывало меня с ними.

Решился и взялся за край покрывала. Ткань оказалась холоднее, чем я помнил. Потянул медленно, боясь спугнуть надежду, будто под ней прятался живой зверь, а не книга. Рывок. Заглянул внутрь. В груди что-то оборвалось. Пустота под пальцами ударила больнее, чем палка Золтана.

Несколько мгновений просто стоял, не двигаясь. Я отказывался принимать увиденное. Ещё не всё! Метнулся к подушке. Схватил её, резко поднял. Пыль взметнулась в воздух. Бросил на свою кровать. Скинул покрывало, одеяло, добрался до соломы. Пальцами зарылся в набивку, они прощупывали каждую складку, каждый комок. Снова и снова. Ничего. Пусто.

Руки опустились.

— Почему? — спросил вслух, голос прозвучал хрипло. — Почему вы всё забрали и исчезли?

В дверь постучали.

Пульсация в груди сбилась, словно кто-то на мгновение сжал зерно изнутри. Я медленно повернул голову к заколоченному окну. Снаружи уже темно. Кого это принесло? За последние два года в мою дверь никто не стучал.