*И два обрыва. «Это ч...» — природа якоря. Чары? Часть чего-то? Человек? «Он в кон...» — местоположение. Контракте. Это единственное, что имеет смысл.*
Я отложила дневник. Потёрла виски. Было три часа ночи, за окном выла метель, и чужой пульс под рёбрами бил медленно и тяжело — Кайрен был в западном крыле, боролся с проклятием, отдавал себя по капле, и я чувствовала каждую каплю, как собственную потерю.
*Контракт. «Якорь в контракте.»*
Я вскочила. Подбежала к столу, где лежали мои записи — хаотичные, на смеси русского и местного языка, с бухгалтерскими обозначениями, которые не понял бы никто, кроме меня.
Контракт. Брачный контракт между родами Ашфрост и Дель'Арко. Тот, который я подписала. Тот, в котором я нашла ошибку — связь в третьем слое, уводящую за пределы формулы. И третий канал — тот, что я видела в западном крыле, — уходил вниз, под замок. А Ритуальный зал, где хранился контракт, был в подвале. Под главным залом.
Вниз.
*Что, если ошибка в контракте — это не ошибка? Что, если это и есть якорь?*
Мозг заработал так, как работал в лучшие мои ночи над отчётами — чётко, быстро, жадно. Схема выстраивалась сама:
Проклятие наложено триста лет назад предком Дариена. Проклятие паразитирует на лорде Ашфроста. Проклятие не автономно — ему нужен якорь. Якорь — в контракте, который связывает два рода. Каждое поколение контракт обновляется — новый брак, новая активация. Каждая активация подпитывает якорь. Якорь подпитывает проклятие.
*Брачный контракт — не союз. Это ловушка. Каждая невеста, которую присылали в Ашфрост, невольно подпитывала проклятие, которое убивало её мужа.*
*И я — я, Маша Серова, — активировала контракт своими руками. Две недели назад.*
Меня затошнило. Не метафорически — по-настоящему, и я едва успела добежать до таза.
Потом сидела на полу, прижавшись спиной к кровати, и считала вдохи. Раз. Два. Три. Четыре.
*Стоп. Не паниковать. Разложить по пунктам.*
*Пункт первый: якорь в контракте — это гипотеза, не факт. Элара написала «в кон...» — это могло быть что угодно.*
*Пункт второй: даже если якорь в контракте, я видела его структуру. Я видела ошибку. Значит, я могу найти якорь и понять, как он работает.*
*Пункт третий: если якорь можно найти, его можно отключить. Каждый паразитический элемент в финансовой системе можно отследить и перекрыть. Я делала это десятки раз — с фирмами-однодневками, с подставными контрагентами, с двойными платёжками.*
*Пункт четвёртый: мне нужно снова увидеть контракт. Физически. Вблизи. Развернуть его и прочитать формулу — всю, слой за слоем, — и найти, где якорь крепится к проклятию.*
*Пункт пятый: Мервин не должен знать.*
Последний пункт был критичным. Если Мервин — человек Дариена, и если Дариен стоит за проклятием, то любая утечка информации означает, что они узнают. И примут меры. Какие — я не знала, но вырванные страницы из дневника Элары и её исчезновение говорили достаточно.
*Элара нашла якорь. Кто-то об этом узнал. Элара исчезла.*
*Мне нельзя исчезать. У меня тут дракон, которого я обещала спасти.*
* * *
Утром я пришла к Ольвену. Без стука — он всё равно не слышал стуков, поглощённый книгами.
— Профессор, — сказала я, садясь на правильный стул, — кто вырвал страницы из дневника Элары?
Ольвен поднял голову. Медленно снял очки.
— Вы дочитали.
— Я дочитала. И у меня есть теория. Но сначала — страницы.
— Их вырвали до того, как дневник попал ко мне. Я получил его от своего учителя — профессора Эдмара. Он получил от своего. Цепочка. Каждый хранил, никто не дочитал до конца.
— Потому что никто не видел числа.
— Потому что никто не видел числа, — подтвердил он. — Элара писала последние страницы на языке формул. Для всех, кроме человека с её даром, это выглядит как бессмысленный набор символов.
Я вытащила из рукава лист, на котором записала ночью свою теорию. Положила перед Ольвеном.
— Якорь проклятия — в брачном контракте, — сказала я. — Элара нашла это триста лет назад. Кто-то узнал. Кто-то вырвал страницы. И Элара исчезла.
Ольвен читал мои записи долго. Очки — на нос, с носа, снова на нос. Пальцы подрагивали.
— Если вы правы, — сказал он наконец, — то каждый брак, каждая невеста...
— Подпитывала проклятие. Да. И я тоже. Я активировала контракт две недели назад.
— Тогда у нас мало времени, — Ольвен встал. Резко — не по-стариковски. — Активация контракта — это как открыть кран. Поток усиливается. Проклятие получило новую порцию, и оно будет расти быстрее.
*Поэтому пульс Кайрена замедляется. Не просто усталость — проклятие стало сильнее. Из-за меня. Из-за контракта, который я подписала.*
— Мне нужен контракт, — сказала я. — Физически. Развернуть, прочитать формулу, найти якорь.
— Контракт хранится в Ритуальном зале. Под замком. Ключ — у жреца.
— Или у Рика.
Ольвен посмотрел на меня поверх очков.
— Вы хотите привлечь Рика?
— Рик любит Кайрена. Это единственная рекомендация, которая мне нужна.
Ольвен снял очки. Надел. Кивнул — медленно, один раз.
— Действуйте. И, леди Марисса... будьте осторожны. Элара тоже думала, что знает, кому доверять.
* * *
Рика я нашла в его кабинете — маленькой комнате рядом с кухней, заваленной расписаниями, списками и стопками счетов. Он сидел над какой-то ведомостью, и при моём появлении поднял голову с выражением человека, который уже знает, что ему не понравится то, что он сейчас услышит.
— Миледи.
— Рик. Закройте дверь.
Он закрыл. Сел обратно. Сложил руки на столе.
— Я слушаю.
— Мне нужен ключ от Ритуального зала. Мне нужен доступ к брачному контракту. И мне нужно, чтобы Мервин об этом не узнал.
Рик не шевельнулся. Но я видела, как напряглись мышцы его челюсти.
— Зачем вам контракт?
— Потому что в нём — якорь проклятия. Механизм, который питает ту тварь в западном крыле. Каждый брачный контракт между Ашфростами и их невестами — не союз. Это ловушка. И я собираюсь её найти.
Тишина. Длинная. Рик смотрел на меня, и впервые я видела на его лице не сдержанность, не иронию, не ворчливую заботу — а что-то тёмное и горькое, как дым.
— Я знал, — сказал он. Тихо. Как человек, который наконец произносит вслух то, что носил внутри годами. — Не про якорь. Но про контракт — что с ним что-то не так. Я чувствовал. Каждый раз, когда приходила новая невеста, проклятие усиливалось. Каждый раз. И каждый раз я говорил себе: совпадение. Потому что альтернатива...
Он замолчал. Налил себе чаю. Рука, я заметила, едва заметно дрожала.
— Сколько их было? — спросила я.
— Невест? За триста лет? — он прикрыл глаза. — Одиннадцать. Включая вас.
*Одиннадцать женщин, которых привозили в этот замок и которые, сами того не зная, подпитывали проклятие, убивавшее их мужей.*
— Что случилось с остальными?
— Разное. Некоторые уехали — не выдержали холода, одиночества, молчания лорда. Некоторые остались и состарились. Дракари живут долго. Жёны — нет.
Он открыл ящик стола. Достал ключ — старый, железный, тяжёлый.
— Ритуальный зал, — сказал он. — Контракт в каменном ларце под алтарём. Сфера-светильник активируется прикосновением.
Я взяла ключ. Он был холодным — как ответственность.
— Рик, — сказала я, — спасибо.
— Не благодарите, — ответил он. — Верните его живым. Вот и вся благодарность, которая мне нужна.
Он снова склонился над ведомостью. Я поняла, что аудиенция окончена. Но у двери обернулась.
— Рик. Одиннадцать невест за триста лет. Хоть одна из них задавала столько вопросов, сколько я?
Он не поднял головы. Но я услышала — тихо, в усы:
— Ни одна, миледи. Ни одна.
* * *
Вечером, после заката, когда Кайрен ушёл в западное крыло — я чувствовала момент, когда он переступил порог, по вспышке боли в чужом пульсе, — я спустилась в Ритуальный зал.
Одна. С ключом в одной руке и свечой в другой — магические сферы внизу не горели, и коридор к залу был тёмным, как горло.
