Мила. Принцесса легкого поведения (СИ) - Солнечная Тина

Вода оказалась идеальной. Горячей, слегка даже обжигающей, сверху плотно покрытая пеной. Как я и люблю. Я быстро разместилась в ней и расслабилась, наблюдая, как пена медленно восстанавливается в тех местах, где я посмела ее потревожить. Ммм. Этот день должен был завершиться чем-то приятным.

Например, разглядыванием чудесно сложенного мужчины. Пусть и всего лишь со спины. Когда я укладывала свое уставшее тело в ванную, не обратила внимание, что выбрала себе сторону, более удобную для разглядывания, чем для купания принцессы. Наверное, стоило лечь к нему спиной, сохранить максимум приличия и я все еще могу это сделать, но не хочу.

Вместо этого мой взгляд опускается с его крепкой шеи на плечи, скользит по лопаткам. Дрейксар повел плечом, словно почувствовал мой взгляд на себе.

Ладно, стоит расслабиться. Я вытащила из воды ногу и наблюдала, как пена стекает обратно в воду, потом сменила ее на другую, пошевелила пальцами ног… Нет, смотреть на него куда как интереснее.

— Тебе не жарко? — вырвалось само собой. Не из заботы о мужчине, а из желания увидеть его мускулы, конечно.

— Все в порядке, — ответил он. И в голосе его… Хм. Смешинки? В этом мире точно нет магии? Есть ощущение, что он читает мои мысли. Или это не магия?

Я потерла свои пенные ладошки, а потом прошлась по обеим рукам. И снова эта татуировка месяца. То ли она становится толще, то ли я так отчаянно фантазирую. Вроде все тот же волосок, а вроде уже два волоска в ширину.

— Знаешь, иногда мне кажется, что магия все же реальна. У тебя такого ощущения никогда не было?

Вместо ответа он обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— С чего ты взяла? — и в его голосе больше не было никакого смеха.

— Просто вся эта зеленая кровь…

— Это лишь травология, Мила. Ничего больше, — он словно выдохнул, а вот я теперь напряглась. А что не так с магией, если ее не существует? — Как водичка?

— Тоже хочешь? — не удержалась я. Нет, не приглашение. Просто флирт. Он не стал отворачиваться вновь. Видно оценил непробиваемость пены и позволил себе смотреть на собеседницу.

— Это женские забавы. У меня на такое времени нет.

— Я думала грозные роны тоже моются, — с наигранной грустью сказала я.

— Моемся, но не киснем в пене. Может мы не так сильно пачкаемся, — пожал этот наглец плечами, а я от возмущения даже рот приоткрыла. И, естественно, бросила в него добрый шмат пены. Он, к моему сожалению, до моей цели не долетел, «грациозно» шмякнувшись на пол прямо у его ног. — С меткостью у тебя не очень.

— Хочешь сказать, что кинул бы пену более удачно? — приподняла я бровь.

— Само собой, — без промедления ответил он. А мне тут же захотелось устроить соревнование по бросанию пены, но я сдержалась. Не хватало, чтобы рон в нем победил. Вместо этого я улыбнулась, а потом глянула на его перемотанную руку и решила попытать удачу еще раз.

— А разве связь от первого поцелуя не магична?

Вместо ответа он посмотрел на мои губы. И я словно вновь ощутила тот поцелуй.

— Ты приняла лекарство, ничего не будет.

— Но ведь это все равно странно.

— Это не магия. Это… — он поднял ладонь, жестикулируя на итальянский манер. Только пальцы не смыкал. Создалось ощущение, что он держит воображаемое яблоко. — Я бы назвал это потрясением от первого поцелуя.

Вот тут я уже подняла обе свои брови. Что за бред. А он увидел мою реакцию и прикрыл глаза. Успокаивается? Ощущение, что он пытается объяснить маленькому ребенку какие-то очень простые истины, но ребенок ничего не понимает и приходится сильно напрячься, чтобы упростить и так простое.

— То есть, второй поцелуй уже не вызывает потрясения?

— Именно, — довольно ответил Дрейксар. Но только потому, что он не понял еще на кого попал.

— Проверим?

Буквально мгновение, но я видела, как потемнели его глаза. Он остался стоять на месте.

— Не лучшая идея, — сказал он. Теперь, кажется, он понял. Или начинает понимать.

— И почему же?

Не могу сказать, что приятно слышать отказ. Но некоторые слова гораздо важнее наблюдать, чем слушать. Он говорил нет, но его пальцы на правой руке собрались в кулак, а потом он начал их разминать, словно в ладони был эспандер. Отвлекается от тех же мыслей о первом поцелуе, что и я? Очень вероятно.

— Твоему отцу не понравится.

— А кто ему об этом расскажет? Или ты о первом уже доложил? — я улыбнулась, невинно хлопнув ресницами.

— Нет, конечно. Но то была… Твоя необходимость, как ты сама сказала. А это что? — поинтересовался мужчина.

Специально говорит такое, чтобы остановить хотя бы меня. В его глазах есть этот отклик. Я словно искушаю, заставляю все дальше и дальше отойти от приличий и ему это нравится. Но он бросает спасательный круг. Дает мне передумать, изобразить обиду, отступить.

Внутри меня уже бегают предвкушающе мурашки. Прошлый поцелуй всколыхнул их на славу и они жаждут повторения. Я жажду.

— Эксперимент? — предложила я вариант, в который совершенно не верила. Этот рон вызывал во мне совершенно другое желание. Если бы не яркие зеленые капли крови, я была бы уверена, что травушка не сработала. Потому что каждый раз, когда он так близко, мне хотелось. Может это гормоны слишком молодого и неопытного тела?

— Не хочу мокнуть ради эксперимента, — хмыкнул он, но все также пристально смотрел на меня. Пин понг. Ты бьешь, я отбиваю. Мяч на моем поле.

— А ради чего хотел бы намокнуть? — отбиваю мяч я и встаю… Это победа. Пена обволокла меня всю. Я словно в платье. Очень целомудренно. Ну или почти. Легкая полуулыбка на его губах. Взгляд скользит по моему наряду, словно ищет наготу, а потом возвращается к губам. Жадный такой взгляд. Так, как и должен смотреть мужчина на женщину. Я чувствую, как твердеют мои соски и кровь приливает к низу живота. Пена медленно начинает сползать. Но Дрейксар подходит ко мне быстрее, чем я оказываюсь «без одежды».

Гладит мое лицо ладонью и легонько приподнимает мой подбородок. И вот я уже смотрю в его глаза, полные предвкушения. Секунда промедления.

— Ты уверена? — его голос был низким, почти хриплым.

Вдруг я передумаю. Мой последний шанс отказаться. Должна ли я им воспользоваться? Возможно, так было бы правильно. Скорее всего, именно так бы и поступила она. Но я почувствовала эту невидимую связь между нами с первого дня. Что-то было в нем такое… И почему я должна себе отказывать? Или ему. Особенно, когда наше желание ощутимо практически физически.

— Да.

Дрейксар не ждал ни секунды после моего тихого согласия. Его губы снова коснулись моих, жадные, жгучие, но удивительно нежные. Этот поцелуй был другим — он говорил больше, чем могли выразить слова. Его ладони, горячие и уверенные, скользнули вниз, притягивая меня ближе. Я ощутила, как мое сердце колотится так сильно, что, казалось, он тоже должен был это услышать.

Его движения были одновременно уверенными и изучающими, словно он хотел узнать каждую частицу моего тела. Пальцы коснулись моего лица, скользнули вдоль шеи, оставляя легкие, дразнящие прикосновения. Затем он опустился ниже, его губы нашли ключицу, оставив там горячий след, и я не смогла сдержать тихого стона. Он наслаждался этим моментом, а я наслаждалась им.

Я хотела ответить ему тем же, но мои движения казались неуклюжими по сравнению с его уверенной грацией. Пока я пыталась снять его верхнюю одежду, он лишь улыбнулся, наблюдая за мной с тихим терпением. Затем он сам помог избавиться от лишних барьеров между нами, и наконец передо мной открылось его тело — сильное, мускулистое, будто созданное для защиты.

Я провела рукой по его груди, медленно, наслаждаясь каждой выпуклостью, каждым рельефом. Его кожа была горячей, его дыхание — глубоким, будто он тоже с трудом сдерживал свои эмоции. Он снова поймал мой взгляд.

— Что ты творишь, принцесса? — спросил он, его голос был хриплым, почти шепотом.