Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

– Там, за шкафом, – Наугуру покосился на небольшой шкаф у противоположного простенка, заставленный статуэтками из слоновой кости и вазочками. – Только не убивайте и дом не жгите, добрые господа!

– Вот это душевный разговор! – Сармерс смахнул с полок статуэтки, затем на полу зазвенели осколки дорогой абушинской вазы и какое‑то цветное стекло. – И где тут искать?

– Шкаф сдвинуть вправо, добрый господин, – прохрипел хозяин поместья, ему явно неудобно было общаться из‑за лезвия баллока, уже порезавшего кадык.

– Я – добрый господин?! Госпожа Эрфина, ты слышала?! Я прошу особо отметить, и всякий раз обращаться ко мне именно так! – с этими словами кот вцепился в шкаф и резко дернул его вправо.

Шкаф в самом деле сдвинулся на часть простенка. Открылась стальная дверца в стене, однако, она оказалась заперта на ключ. Вауруху несколько раз дернул рычажок, но разочарованно повернулся к хозяину домовладения.

– Ключики у нас где? – полюбопытствовал Сармерс, пожирая взглядом кроваво‑топазовых глаз наурийца.

– У начальника моей охраны, – прохрипел тот.

– Фу, как неинтересно, – Эриса отпустила его и подошла к масляному светильнику, свисавшему на бронзовой цепи в дальнем углу спальни. Сняла его и перевернула на ковер, разливая темное густое масло. – Придется как с Кюраем… жечь дом, вскрывать брюхо хозяину. Это мы умеем и любим.

– Все сгорит вместе с жирным телом Наугуру? – с надеждой спросил Сармерс, почти дружески положив тому лапу на плечо.

– А зачем он нам нужен, если у него нет ключей? – стануэсса щелкнула огнивом, прижимая его к залитому маслом ворсу. Язычок пламени зачался неохотно, но постепенно разгорался, поблескивая в глазах пиратки. – Не знаю, что лучше, распороть ему живот или отдать, тебе добрейший господин, – она повернулась к Сармерсу – Может ты перегрызешь ему горло, чтобы не орал в огне. Терпеть не могу этих жалобных криков.

– Я вспомнил! Есть ключи! Пожалуйста, тушите! Тушите! – взмолился науриец и бросился к кровати. Пошарив под матрасом, он нащупал связку из трех ключей.

– Пусть пока погорит, – решила госпожа Диорич, любуясь веселыми язычками пламени, все ярче освещавшими спальню. – А то уже темнеет. Денежки при свете пожара считать удобнее. Вы, открывайте! Чего ждете? И вот мой кошелек, – она протянула дорожный мешок. – Наполните его под завязку, чтобы точно хватило на новое платье.

И тут стануэсса вспомнила об ошейнике с поводком над кроватью, которые она давно приметила. Метнулась туда, перепрыгнув через огонь и сняла их со стены.

Пока хозяин особняка дрожащими руками пытался справиться с замком сейфа, Эриса подошла к окну и подергала решетку. Увы, сделано было на совесть из древесины кешерийского дуба, почти равного прочностью железу. Надежда была только на Сармерса. Если кот не сможет сломать решетку, то им придется выходить тем же путем, которым пришли, а там, увы, могут ждать большие осложнения. Наверняка охранники и прислуга поместья приготовили им неприятную встречу и какие‑то вовсе не милые сюрпризы.

– Острый Коготь, тебе по силам сломать это? – арленсийка кивнула на решетку.

– Будем пробовать, Эрфина Морей, – вауруху покосился на разгоравшийся на ковре огонь – он уже перекинулся на ножки кровати и схватился на тумбочку. Спальню все сильнее заволакивало душным дымом.

Надо отдать должное господину Наугуру: со всей возможной быстротой он сгребал содержимое сейфа в очень большой кошелек госпожи Эрфины Морей.

– Все! – выкрикнул науриец, подтягивая к арленсийке дорожный мешок. – Позвольте потушить огонь!

– Да, мой хороший, можешь этим заняться! – сказала она, взваливая наполовину загруженный мешок на плечо. И резко добавила: – Но только когда мы отсюда выберемся! Понял, сволочь?!

– Я ломаю! – решил Сармерс, после проверки сейфа на пустоту. Она была не идеальной, но вауруху решил не проявлять крайнюю жадность. Да и времени на это не оставалось – уже нечем было дышать из‑за едкого дыма.

Он подошел к решетке, вцепился в нее и рванул из‑за всех сил. Еще и еще. Решетка даже не скрипнула.

– Грузовой вариант! – напомнила стануэсса, подняв взгляд к потолку, на котором плясали отблески пламени пожара.

Раздался хлопок, на миг Сармерса окутало свечение, а в следующий миг Эриса услышала за спиной вопль ужаса: похоже превращение вауруху для хозяина поместья стало неожиданным и даже пугающим.

Большой Сармерс все же благополучно поместился по высоте под потолком спальни. Ему даже не пришлось наклонять голову. Вцепившись могучими лапами в решетку, он резко потянул ее на себя. И вот теперь крепкая дубовая решетка заскрипела, затрещала и сдалась, разломавшись на куски.

– Спасибо! Всего вам самого доброго! – вежливо поблагодарив хозяина домовладения, Эриса направилась к окну следом за Сармерсом, успевшим принять обычный облик – иначе он бы не пролез в пролом.

Вауруху первым выбрался в сад и тут же принял арленсийку в объятия сильных лап.

На заднем дворе за стенами вечерело. Сумерки легли темно‑синими тенями на дорожки сада, густым мраком затаились под деревьями. Крошечными искорками в небе появлялись первые звезды. Из‑за изгороди и со стороны пруда послышались чьи‑то возбужденные голоса и раздался топот ног, и, наверное, пора было улетать.

Эриса оглянулась на выломанное окно: наверное, господин Наугуру не сумел справиться с огнем и побежал за подмогой. На стенах спальни все ярче выше плясали отблески пламени, из окна валил густой дым. Но что поделаешь, на все воля богов.

– Летим? – с довольной улыбкой крылатый кот покосился на пиратку.

– Да, добрейший господин! За новым платьем! Кошелек мой очень тяжелый, – пожаловалась госпожа Диорич, подтягивая лямку дорожного мешка. – Как бы не порвался. Представляешь, золотой и серебряный дождик над дорогой в Курбу? Вот кто‑то из караванщиков обрадовался бы!

– Кстати, золотая цепь с изумрудами теперь моя. На сто миллионов тысячном году жизни меня начали привлекать дорогие вещи, – крылатый потрогал цепь, прекрасно сочетавшуюся с пекторалью Превращений.

– Как скажешь, Острый Коготь, ты же в доле, – согласилась пиратка. – Только не надо так нагло врать про свой возраст. Летим, а то они недовольны, что мы до сих пор здесь.

Эриса обернулась на приближающиеся голоса и силуэты людей на садовой дорожке. Сармерс подхватил ее, и они вместе взмыли в небо.

Глава 21. «В Горле Кость»

Курбу виднелся невдалеке множеством огней, мерцавших между заливом и темной цепью гор. Прежде земли по обе стороны Курбинского залива считались наурийскими, но после того, как ярсомцы основали здесь порт лет триста назад, они тихонько выдавили темнокожих. В те беспокойные времена случилось несколько воинственных стычек – Жнец Душ уволок не одну тысячу воинов с каждой стороны. Хотя больше, говорят, пострадали наурийцы, ведь на горном перевале погибло почти все их войско вмесите с вождем, имя которого теперь никто не помнит – наурийцы вычеркнули его их своей истории, чтобы забыть о позоре.

Теперь на этих землях мир, если можно его так назвать. Порт Курбу разросся в немаленький город и, по сути, не принадлежит никому, чем особо гордятся курбинцы. Здесь смешались разные народы: ярсомцы, эльнубейцы и, конечно, наурийцы, которых, возможно, большинство. В Курбу приплывают тайсимские торговцы и оседают здесь. И что странно, даже аютанцы, которые бежали по тем или иным причинам из своей страны, тоже находят приют на этой земле. Курбу – город очень пестрый, разный во всех смыслах, хотя это не так заметно ночью. И уже тем более с большой высоты.

– Наверное туда, – предположила госпожа Диорич, указывая на северо‑запад, где огней виделось поменьше, и там, скорее всего, заканчивался порт и начинались доки. – Добрый господин, – продолжила она, называя так кота по его шутливой просьбе. – Нам нужно приземлиться где‑то совсем незаметно. Надоели эти крики испуга и всякое возмутительное непонимание.

– В самом деле, – согласился вауруху, мерно взмахивая крыльями и вглядываясь в темноту внизу. – Ведь за эти крики и испуг нам вряд ли кто заплатит. Нет больше поблизости таких щедрых людей, как господин Наугуру.