Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Вот бы сейчас умыться… смыть с себя кровь и хоть ненадолго убежать от этого кошмара. Мне ведь теперь надолго работы хватит: перевязки, швы снимать, следить, чтобы не началось воспаление.

Именно этот момент герцог выбрал, чтобы довольно бесцеремонно подхватить меня на руки:

– У тебя со сменой одеждой как?

– Юбок целых две, – хмыкнула я, расслабляясь в его объятиях. – А с остальным напряженно.

– Понятно, наденешь мое, – совершенно спокойно резюмировал он, направляясь к трапу.

Капитан Ларсен, уже с перевязанной головой, увидев нас, лишь молча махнул рукой в сторону шлюпки. Часть матросов, те, что избежали ранения, не дожидаясь моего отплытия, уже сигала голышом в воду прямо с нижней палубы.

Весла коснулись воды, и мы оттолкнулись от борта. Греб Моран, его мышцы напрягались под мокрой от пота рубахой. Я сидела напротив, сжимая в руках его сумку с чистой одеждой, и смотрела, как корабль – израненный, но непобежденный – медленно удаляется.

Берег встретил нас тишиной и пьянящим ароматом цветущих растений. Песок был теплым и мягким под босыми ногами. Несколько шагов через песчаные дюны, уединенное место и… пресное озерцо, где у дальнего берега явно бил родник. Отлично! А то купаться в соленой воде можно, только потом эту соль тоже не мешало бы смыть.

Мы молча разделись и вошли в воду. Она была прохладной, чистой, смывая с кожи кровь, пот и следы страха. Мы помогали друг другу смыть засохшую кровь со спины и плеч. Пальцы Морана оказались удивительно нежными… Особенно когда с омовения плеч он перешел к моим бедрам.

А потом я распустила косу, и волосы рассыпались по спине шелковистым плащом. Закрыв глаза, занырнула, чтобы сразу намочить его весь, целиком, и тут же вынырнула. Волосы, правда, стали раза в три тяжелее. Я ощущала себя русалкой, уже выбравшей себе жертву, чтобы утащить с собой на дно. И кажется, поняла, почему они сами вечно живут под водой – с таким-то грузом на голове!

Краем глаза заметила, как Моран, замерев, наблюдает за мной, любуется струящимися по моей спине темными прядями. Он сделал шаг вперед и осторожно, почти с робостью, прикоснулся к моим волосам, подхватив тяжелый локон.

– Позволь… – Его голос прозвучал едва слышно.

Чувствовалось, что мое шелковистое богатство произвело впечатление. Неожиданно он принялся бережно мыть мне голову, излучая прямо благоговейный восторг. Очень захотелось съязвить или ляпнуть какую-то глупость, чтобы разбить повисшую между нами хрустально-звенящую идиллию. Прямо «Голубая лагуна», черт побери!

Но я умудрилась сдержаться, расслабиться и вернуться к романтическому настрою. Выбравшись на берег, мы выстирали нашу окровавленную одежду и разложили ее на прибрежных камнях под палящим солнцем. А пока она сохла, снова целовались – все так же жадно и страстно, но уже не как в последний раз.

Моран расстелил на мягкой траве свою чистую рубаху и нежно уложил меня на спину. Сам опустился рядом, опираясь на локоть. Теперь его движения были неспешными, а взгляд скользил по моему лицу, стараясь запечатлеть каждую черточку, каждую веснушку, проступившую на коже после купания.

Он медленно погладил меня по щеке, убирая влажную прядь. Пальцы были теплыми и чуть шершавыми, но его прикосновения заставляли меня трепетать.

Наконец-то, я смогла рассмотреть его как следует. Солнце золотило каштановые волосы, делая их еще более живыми и объемными. Карие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, казались глубже. В его взгляде не было привычной холодности и властности. Рядом со мной лежал обычный возбужденный мужчина, открыто любующийся своей женщиной.

– Жаль, что я не встретил тебя раньше, – выдохнул он.

Глава 14

Подозреваю, его грусть была как-то связана с женитьбой на Джелике, и хорошо, что лично мне было плевать на все ее переживания. Они не откликались во мне ни обидой, ни болью.

На этот раз его поцелуй был бесконечно медленным и сладким. Он словно пробовал меня на вкус, наслаждаясь каждым мгновением. Я ответила ему с той же нежностью, проводя кончиками пальцев по щеке и ощущая подушечками легкую колючесть щетины.

Вошел Моран в меня тоже плавно, давая телу привыкнуть к его размерам. Я зажмурилась, издав тихий, прерывистый стон, обвивая его ногами и притягивая к себе еще ближе.

– Все хорошо? – замерев на мгновение, прошептал он.

И, едва я кивнула, начал двигаться. Медленно, глубоко, стараясь доставить нам обоим максимальное наслаждение. Мои руки скользили по его плечам, спине, ягодицам. Я смотрела на его лицо, на легкую испарину на лбу, на сжатые в сладостном напряжении губы. Он был прекрасен в этот момент – дикий и нежный, властный и покорный.

Наклонившись, он поцеловал меня, и наши дыхания смешались. Его движения стали чуть быстрее, чуть настойчивее. Волны удовольствия накатывали на меня одна за другой, начинаясь глубоко внизу живота и разливаясь жаром по всему телу.

И вот мои пальцы впились в его плечи, напряжение скрутило все тело и выплеснулось, оставив лишь сладкую истому. Из моих губ вырвался сдавленный стон, который Моран тут же поймал поцелуем.

Сам он продержался еще несколько мгновений, а потом выгнулся, застонав, и накрыл меня всем своим телом, спрятав лицо в моей шее.

Мы лежали так, тяжело дыша, наши сердца отбивали бешеный ритм, постепенно успокаиваясь. Моран не двигался, и я чувствовала себя под ним защищенной. Мне было хорошо, уютно, надежно. Его дыхание горячими волнами обжигало кожу.

Наконец он поднял голову и посмотрел на меня. В глубине темных глаз теперь плескалось что-то новое – теплое и уязвимое.

– Джесс…

Но я легонько приложила палец к его губам и прошептала:

– Ничего не говори. Просто останься со мной. Ненадолго.

Потом мы окунулись еще раз, и лишь после этого я накинула просторную рубаху Морана, доходившую мне до середины бедра. Она пахла им и свежестью. А его штаны пришлось подвязывать веревочкой.

– Пора, – вздохнула я, аккуратно сворачивая в узелок еще немного влажную одежду.

Обратный путь на корабль показался короче. И пока мы плыли, я бессовестно радовалась: до столицы еще несколько дней. Как минимум. Успею разобраться, что ж теперь делать-то?

Палуба уже была приведена в относительный порядок. Следы боя смыты, раненые перевязаны, убитые… убраны. В сторону мачты я старательно не смотрела.

Воздух все еще пах порохом, кровью и соленой водой, но уже без зловещей остроты.

Затаскивать шлюпку на борт не понадобилось – на помощь пришли матросы. Сверток с влажной одеждой Моран у меня забрал, чтобы тут же вручить юнге.

– Развесь, – коротко бросил он.

И мальчишка сразу помчался выполнять поручение, косясь на меня с восхищением и немного – с завистью. Подошедший к нам капитан Ларсен облегченно улыбнулся и кивнул в сторону кают-компании:

– Обед ждет. Поздний, но, думаю, вы проголодались.

Кивнув, я рванула к своей каюте: надо хотя бы пытаться соблюдать приличия. Заявиться на обед в штанах герцога было все же очень вызывающе. Когда я вошла в кают-компанию, разговор уже был в самом разгаре. До меня успели долететь обрывки фраз: «…возможно, подкуплен…», «…или ждал сигнала…», «…в спину, подлец…».

При моем появлении Моран обернулся. Уголки рта дрогнули в слабой, но самой что ни на есть настоящей улыбке.

– А вот и моя спасительница, – произнес он, и в его голосе звучала неподдельная нежность, смешанная с долей иронии.

Я фыркнула, садясь на свободное место.

– Вы тоже спасли мне жизнь, ваша светлость. Договоримся, что мы квиты? – и пододвинула к себе тарелку с супом. – Так что там с этим предателем? Карлосом?

Можно было, конечно, промолчать и подождать, вдруг мужчины забудут о моем присутствии и разговор возобновится. Но мне не хватило терпения.

– У меня отличный слух, – пояснила я, потому что все присутствующие уставились на меня с явным подозрением, – к тому же, как… его светлость верно заметили… это я пристрелила гада. И видела, в кого он целился!