Системный Кузнец VII (СИ) - Мечников Ярослав

— Ульф! — рявкнул, вкладывая в голос немного Ци, чтобы привести того в чувство.

Гигант вздрогнул и поднял влажные глаза.

— Они… они все умерли? — голос был детским, не подходящим к туше, способной гнуть подковы.

— Нет, — жёстко ответил я. — Ещё нет, но если останемся здесь, то умрут.

Посмотрел на нож — без рукояти он неполноценный. Хвостовик был острым, баланс смещён — в бою такая железка вывернет кисть или выскользнет из потных пальцев. Йорн не сможет им биться.

Мне нужна рукоять — мне нужен Свен, а Свену, вероятно, прямо сейчас нужна помощь, чтобы не сойти с ума.

— Почему дядя Свен не пришёл? — спросил Ульф, озвучивая мои мысли. — Он обещал. Он никогда не врёт.

— Тьма, Ульф, путает мысли. Они, скорее всего, заблудились в кошмарах где-то по дороге.

Я сжал обмотанный тряпкой клинок — металл отозвался волной уверенности. «Защита», печать работала.

— Мы идём за ними.

Ульф побледнел ещё сильнее, взгляд метнулся к чёрному зеву выхода из Ниши.

— Туда? В темноту? Кай… я не могу. Ноги не идут, там… там кто-то стоит, я видел тени…

— Ульф, смотри на нож, —поднял клинок выше, заставив белый свет отразиться в расширенных зрачках молотобойца. — Видишь свет?

— Да… тёплый.

— Пока ты рядом со мной, в этом свете — тени тебя не тронут — нож отгоняет их. Он «Рассеивающий Тьму», понимаешь?

Подошёл к детине и протянул свободную руку, помогая встать. Ладонь Ульфа была холодной и мокрой от пота.

— Мы пойдём вместе, шаг в шаг. Ты прикрываешь мне спину, я держу свет.

Слова немного привели его в чувство. Ульф шумно втянул носом воздух, расправил плечи, хотя они всё ещё дрожали.

— Спина к спине. Я понял.

— Умница.

Развернулся к выходу. Тьма Ротонды, казалось, стала гуще и физически плотнее — давила, пытаясь ворваться в нашу крепость света.

Где-то во тьме огромного замка сейчас десятки или сотни людей сходили с ума, запертые в клетках собственных страхов, и среди них были те, кто мне нужен.

— Не отходи ни на шаг, — скомандовал, перехватывая клинок поудобнее.

Мы шагнули за порог Ниши.

Свет клинка врезался в темноту, как ледокол во льды, и мы двинулись вперёд, в чрево сходящего с ума Чёрного Замка. Физически ощутил, как мир за порогом сомкнулся вокруг нас.

Это напоминало погружение в батискафе на дно Марианской впадины. Вокруг нас, ограниченная сферой белого света от клинка, была жизнь, а за пределами сферы — давящая смерть.

Главный зал Горнила, обычно залитый светом ламп и гулом голосов, превратился в склеп. Лампы горели — видел чахлые огоньки фитилей в бронзовых чашах — но не давали света. Тьма душила их, огонь скукоживался, становясь тускло-синим, словно ему не хватало кислорода, хотя дышать было можно.

Воздух был спёртым и тяжёлым — пахло старой пылью и страхом.

— Кай… — Ульф задышал часто и хрипло. — Стены… шевелятся.

Я скосил глаза, не поворачивая головы.

— Не смотри на стены, смотри мне в спину и иди на свет.

Парень прав. Тени в углах Ротонды вели себя неправильно — вздымались буграми, тянулись к островку света длинными пальцами. Казалось, стоит свету моргнуть, и они набросятся и разорвут.

Мы двинулись к выходу в жилой коридор — шаги по гранитному полу отдавались искажённым эхом, словно шли внутри гигантской бочки. Шаги Ульфа звучали шаркающе и неуверенно.

Впереди, в пятне света, выхватываемом ножом из темноты, показалась фигура.

Служанка — женщина средних лет, носящая воду мастерам. Та стояла на коленях посреди коридора и тёрла камень пола сухой тряпкой.

— Очистить… надо очистить… — бормотала та монотонно, в ритм движениям. — Кровь не сходит… почему не сходит…

Пальцы женщины сбиты в кровь о грубый камень, но та не замечала боли, а в глазах, устремлённых в одну точку, была пустота.

Мы подошли ближе. Граница белого света «Рассеивающего Тьму» коснулась её плеча.

Женщина вздрогнула всем телом, как от удара током — её руки замерли. Голова медленно поднялась — пустой взгляд сфокусировался на клинке, а затем на мне.

Служанка сделала жадный вдох, словно вынырнула из ледяной воды на поверхность.

— Мастер… Кай? — шёпотом, в котором сквозило недоумение. — Что… где я? Мне… мне было так холодно…

Женщина потянулась к свету грязной рукой — в жесте было столько отчаяния, что сжалось сердце. Она тянулась к спасению от кошмара, в котором была заперта секунду назад.

— Кай, надо помочь… — Ульф дернулся к ней, его огромное сердце не могло вынести чужой боли.

Я перехватил его взгляд.

— Нет — мы не останавливаемся.

— Но она…

— Ульф! Если остановимся здесь, то не дойдём до Свена, если не дойдём до Свена — не сделаем нож, если не сделаем нож — умрут все, и она тоже.

Жестокая математика выживания — у меня нет права быть добрым сейчас. Я нёс единственную свечу в ураган, и не мог позволить той погаснуть, размениваясь на огарки.

Обошёл женщину, стараясь не смотреть в полные слёз глаза. Как только мы удалились на три шага, свет покинул её. Я услышал за спиной сдавленный всхлип, который тут же перешёл в монотонное бормотание: «…очистить… надо очистить…». Тьма сомкнулась, возвращая её в личный ад.

Ульф глухо зарычал, сжимая кулаки, но пошёл следом.

Мы продвигались вглубь административного крыла. Коридор казался бесконечным. Пространство искажалось: то потолок нависал так низко, что хотелось пригнуться, то стены раздвигались в бескрайнюю пустоту.

В нишах, у дверей, мы видели других.

Кто-то сидел, обхватив колени и раскачиваясь, беззвучно крича с широко открытым ртом. Кто-то царапал стены ногтями. Двое стражников вцепились друг другу в глотки — застыли в мёртвой хватке, не двигаясь, но их мышцы были напряжены до предела, а глаза закатились. Мужчины сражались с фантомами, видя врага в брате по оружию.

Когда свет клинка падал на них, хватка ослабевала, в глазах мелькало узнавание и прояснение… но мы проходили мимо, и безумие накрывало тех снова.

Чувствовал себя Хароном, плывущим по реке Стикс — только моя лодка не забирала души, а дразнила надеждой, которую не мог дать.

— Пост дежурного, — бросил, увидев впереди массивную арку перехода к лестницам.

Там стоял Гровер, вытянувшись в струну. Мужчина не двигался, даже не моргал.

— Стой! — хрипнул Гровер, когда мы подошли. — Кто идёт… назовись… или умри…

Глаза дежурного были распахнуты, но тот смотрел сквозь меня — пот градом катился по серому лицу.

— Гровер, это Кай, — я поднял клинок выше.

Белое сияние накрыло его. Гровер моргнул один раз, другой — колени подогнулись, и тот, наверное, упал бы, если бы не оперся о стену.

— Мастер… Кай? — мужчина судорожно втянул воздух. — Духи камней… что творится… Я видел… тьма… ползла по ступеням… с зубами…

Тряхнул головой, пытаясь отогнать морок — взгляд Гровера упал на нож в моей руке.

— Свет… — прошептал мужчина завороженно.

— Гровер, слушай меня! — шагнул ближе, удерживая его в зоне ясности. — Свен и Гром — кожевник и плотник. Ты видел их? Они проходили здесь?

Дежурный с трудом сфокусировался.

— Проходили… Да, минут… вечность назад… или двадцать минут… — потёр висок дрожащей рукой в перчатке. — Бежали вниз… ругались… Старый Гром орал, что забыл инструмент…

— Вниз? В свои мастерские?

— Да… в тот коридор, что к большой кузне ведёт… Там, слева, дубовая дверь…

Гровер вдруг вцепился в мою руку свободной ладонью — хватка была железной.

— Мастер… не уходи, не забирай свет — оно вернётся, оно ждёт в темноте…

Я мягко, но настойчиво отцепил пальцы.

— Прости, Гровер. Я должен идти. Держись.

Гровер посмотрел на меня с тоской приговорённого, но потом, с невероятным усилием, кивнул. Выпрямился, хотя его всего трясло.

— Есть… стоять… — прошептал тот. — Идите, мастер. Предки помогут.

Мы прошмыгнули мимо к винтовой лестнице.

Спуск был ещё хуже — ближе к недрам скалы, давление Матери Глубин ощущалось физически. Стены вибрировали мелкой дрожью, из глубины поднимался низкий гул.