Я до сих пор не бог. Книга XXXVII (СИ) - Дрейк Сириус

«И?»

— И он так и не понял, что я попал в беду не случайно. Что я нашел тебя раньше, чем он нашел меня. Что к тому моменту, когда тот здоровяк ворвался в мою камеру, я уже все придумал. Он вез на Сахалин не беженца. А бомбу.

«Мешок с подарком», – поправил Нечто.

— Просто бомбу.

«Глупый раб. Аналогия с мешком мне ближе.».

Буслаев фыркнул. За это время он уже привык к тому, что древнее божество Хаоса изредка позволяет себе юмор. Впрочем, юмор у Нечто был специфический.

Они вышли на площадь Чингисхана. елка сияла всеми цветами радуги. Оркестр на сцене репетировал праздничный марш. Вокруг елки бегали дети, и кто-то уже запускал фейерверки, хотя до полуночи было еще далеко.

Буслаев остановился и посмотрел вверх.

— Покажи, — сказал он тихо.

«Что именно?»

— То, что ты говорил про метеорит. Покажи, что это не пустые слова.

«Здесь около ста тысяч человек».

— Я не прошу его уронить на площадь. Я прошу показать, что ты можешь.

Нечто не ответил.

Вместо этого Буслаев почувствовал легкий сдвиг. Не физический, не магический. Что-то гораздо более глубокое. Как будто кто-то повернул невидимый рычаг в основании мироздания.

Он поднял голову.

Сначала ничего не изменилось. Звезды мерцали. Луна висела над горизонтом. Обычное зимнее небо над Улан-Батором.

А потом одна из звезд стала ярче. Чуть-чуть. Потом еще ярче. И еще.

Через пять секунд это была уже не звезда. Это была точка ослепительного белого света, которая быстро росла на фоне черного неба. От нее расширяющийся веером тянулся красноватый хвост.

Кто-то в толпе закричал.

Потом закричали многие.

Метеорит был огромен. Даже на высоте нескольких десятков километров он выглядел как второе солнце. Свет от него залил площадь, перекрыв все гирлянды и фонари. Тени людей удлинились и задергались. Температура воздуха подскочила на несколько градусов.

Площадь Чингисхана замерла на полсекунды, а потом взорвалась паникой. Люди побежали, роняя пакеты с подарками, хватая детей, толкая друг друга. Оркестр бросил инструменты. Кто-то упал, кто-то кричал, кто-то просто стоял и смотрел вверх, не в силах пошевелиться.

Буслаев не двигался. Стоял посреди этого хаоса, как камень в бурлящей реке, и смотрел на огненный шар в небе.

«Два километра в диаметре», — сообщило Нечто. 'Достаточно, чтобы уничтожить город и оставить кратер глубиной в полтора километра. Время падения при текущей траектории — восемь минут. Купол покроет двести метров территории".

— Отведи его, — сказал Буслаев ровным голосом.

«Зачем? Я думал, ты хотел увидеть».

— Увидел и впечатлен. А теперь отведи. Мне здесь нравится кофе в лавке за углом. Не хочу, чтобы лавку разрушило метеоритом.

«Ты торгуешься из-за кофейни?»

— Из-за хорошей кофейни. Есть вещи, которые не должны погибать даже в апокалипсис.

Нечто помолчал. Потом Буслаев снова почувствовал тот же сдвиг, только в обратную сторону.

Метеорит в небе дрогнул. Его траектория плавно изогнулась, словно невидимая рука подхватила огромную глыбу и мягко отвела в сторону. Огненный хвост развернулся дугой. Через несколько секунд метеорит уходил прочь, к горизонту — туда, где не было ни городов, ни людей.

Через минуту он исчез за линией гор, и небо снова стало черным.

Толпа на площади не успокоилась. Люди кричали, плакали, звонили близким. Где-то выли сирены. Военные патрули пытались навести порядок. Это был хаос, но уже обычный, человеческий, не божественный.

Буслаев засунул руки глубже в карманы и пошел к кофейне.

«Впечатлен?» — спросил Нечто.

— Более чем.

"Тогда запомни одну вещь. Это только демонстрация силы. Хотя было бы забавно посмотреть, как люди будут умирать под натиском моих монстров. Это даже не десятая часть. Когда я верну статус верховного божества, метеориты станут наименьшей из моих способностей. И все это время ты будешь рядом. С той же силой. С теми же возможностями. Два сознания в одном идеальном теле. Непобедимые'.

Буслаев толкнул дверь кофейни. Внутри было пусто. Бариста, молодая монголка с широко раскрытыми глазами стояла у окна и смотрела на небо.

— Капучино, пожалуйста, — сказал Буслаев, садясь за угловой столик.

Девушка посмотрела на него так, будто он попросил станцевать на стойке. За окном все еще метались люди, сирены не утихали.

— Вы… вы видели? — ее голос дрожал. — Это же метеорит! Он чуть не упал на нас!

— Видел, — кивнул Буслаев. — Но он улетел. А капучино сам себя не сделает.

Девушка постояла еще секунду, потом машинально включила кофемашину. Руки тряслись.

«В вашем мире самки чуть лучше, чем в том, что я захватил в прошлый раз», — заметил Нечто.

— Не начинай.

«Что? Я божество хаоса, а не монах. Имею право на эстетическое суждение».

— Ты вообще какого пола?

«Хаос бесформен! Как ты можешь назвать космос? Какой у него пол? А у темноты? А у ветра? Я слишком долго в этом мире и понимаю в чем сок местных самок. Эта девушка двигается красиво. Это объективный факт».

Буслаев покачал головой и подавил усмешку.

Бариста поставила перед ним чашку. Капучино был горячим, крепким, с рисунком в форме елочки на пенке. За окном продолжался хаос, но здесь, в маленькой кофейне на боковой улочке Улан-Батора, было тепло и тихо.

Буслаев сделал глоток.

Хороший кофе.

«То, что сейчас происходит, моя стихия! Запомни это! Породить хаос не так уж и сложно. Надо просто знать, какая костяшка должна упасть первой».

Он сидел, пил кофе и смотрел в окно. На площади зажглись прожекторы, появились военные грузовики. Город приходил в себя после того, что навсегда войдет в историю Монголии как «Новогодний метеорит».

Никто так и не узнает, что метеорит вызвал человек, который сидит в кофейне за углом и пьет капучино с елочкой на пенке.

Нечто молчал. Ему не нужно было ничего добавлять.

Демонстрация состоялась.

Через год их будет двое в одном теле. Бог и человек. Хаос и Воля. У них будет сила, которой эта планета еще не видела.

Буслаев допил кофе, оставил на столе щедрые чаевые и вышел в морозную ночь. Над городом, где только что чуть не оборвалась жизнь ста тысяч человек, робко запускали фейерверки. Кто-то решил, что раз метеорит пролетел мимо, значит, это добрый знак. Значит, Новый год будет счастливым.

Буслаев улыбнулся. Поднял воротник куртки и растворился в толпе.

Счастливым этот год точно не будет.

Южно-Сахалинск.

Поместье Кузнецовых.

Новая сила была странной.

Нет, не так. Новая сила была старой, просто ее стало меньше. Представьте, что вы всю жизнь носили пальто, а потом вам выдали жилетку. Вроде тепло, вроде функционал тот же, но руки мерзнут и постоянно кажется, что чего-то не хватает.

Каналы восстановились до тридцати процентов. Лора сказала, что для Высшего Архимага это отличный показатель. Я ответил, что для бывшего Мага Высших сил это как пересесть с истребителя на велосипед. Она возразила, что велосипед экологичнее, и со временем, даже Маг Высших сил станет как велосипед. Я не стал спорить.

Тренировки занимали по три часа в день. Утром я выходил на задний двор поместья и пытался заново освоить то, что раньше делал на автомате. Печати, барьеры, усиление. Все работало, но с задержкой, как будто между мыслью и действием кто-то вставил секундную паузу. Раньше я мог одновременно держать шесть печатей и вести бой. Теперь три печати вызывали головную боль, а после четвертой из носа шла кровь.

Лора вела журнал прогресса и каждый вечер показывала мне графики. Линия ползла вверх, но медленно.

— По моим расчетам, через два месяца ты выйдешь на стабильные пятьдесят процентов, — сообщила она за завтраком, пока я ковырял кашу. — Через полгода достигнешь семидесяти. До ста дело может не дойти никогда, но это уже будет на двадцать процентов больше, чем до этого.