Ваш вылет задерживается - Риклз Бэт

– Э… н-нет.

– Просто женщины фотографируют в тысячу раз лучше. Нет, я люблю годный агрегат, но они иногда страшные, согласись?

Я выдавливаю неловкую улыбку:

– Ну да, бывает. Но это… м-м-м… там был не… В смысле, Маркус ничего такого не присылал. Просто написал – «жалко, что ты там застряла». Ну, что я не попаду на вечерние посиделки после ужина. Я не имею в виду, что застрять тут с вами – это плохо, но…

– Дай-ка глянуть.

– М-м-м… – Перед лицом бесцеремонной самоуверенности Джеммы я могу только мямлить и заикаться. Чувствую себя косноязычной дурочкой на фоне этой королевы самообладания. Она уже и руку протянула за моим телефоном.

Это такое откровенное вторжение в личное пространство, что у меня даже не получается возмутиться – так я ошарашена. Неужели она тоже что-то заподозрила, как Леон? Если я откажусь показать сообщение, точно заподозрит.

Деваться некуда: разблокирую телефон (наша переписка все еще открыта) и передаю ей.

Джемма берет его аккуратно, ее палец замирает над экраном, пока она читает.

Там нет ничего предосудительного. Как я и говорила – просто безобидное сообщение.

Привет, малыш, только сейчас вник в ситуацию! Это полный отстой, жалко, что ты там застряла из-за погоды. Ррррр! Держу кулачки, чтобы ты добралась побыстрее, без тебя будет совсем не то. Я надеялся, что мы вместе надерем Тони задницу в бильярд! Эх, была бы ты рядом… Выпьем за тебя по рюмке. Пиши, как там с рейсом, ладно? Счастливого пути, скучаю, до завтра!

Джемма перечитывает сообщение по меньшей мере дважды, потом листает чат выше. Я проглатываю возмущенный возглас и борюсь с желанием выхватить телефон обратно.

Я знаю, что она там увидит. Как я рассказываю о забавном случае на работе (он поставил ржущий смайлик) и желаю Маркусу как следует повеселиться в Испании перед свадьбой, а он в ответ присылает селфи у бассейна под огромным соломенным зонтом – улыбается и показывает большой палец.

Там не на что смотреть.

Если, конечно, ничего не выискивать специально. Не читать между строк, не думать о том, что он прислал мне селфи с голым торсом – совершенно необязательное, просто ему хотелось, чтобы я увидела его без рубашки… Не обращать внимание на два сердечка в конце сообщения, на наши дежурные шуточки, на подмигивающие смайлики с высунутым языком, рассыпанные там и сям…

Внешне это и правда обычная дружеская болтовня. Если бы Кейли это увидела, он легко бы сумел отмазаться: «Да брось, дурочка, ничего такого нет, я со всеми так общаюсь…»

Но Джемма не дурочка, и я уверена – она видит то же, что и я.

То, о чем я не могу рассказать подругам, – ведь они знают, что Маркус женится, а я все делаю вид, что мы просто дружим… То, что я стараюсь заскриншотить и тут же отправить сестре: мы с упоением препарируем каждую фразу, прекрасно считывая подтекст-флирт.

Джемма возвращает мне телефон.

– Леону надо бы вытащить голову из задницы, – изрекает она. – И вообще – ну кто пишет в сообщении «Ррррр»? Стыдоба же.

Я смеюсь. По-моему, смеюсь. В ушах звенит, а от мощнейшего облегчения – она ничего не нашла! – распирает грудь. Воздуха не хватает. Я бормочу что-то вроде «И не говори» и мысленно благодарю свою счастливую звезду. Похоже, мне нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, так что я встаю и беру ее пустую чашку вместе со своей:

– Пойду возьму еще кофе. Тебе принести?

– Да, пожалуйста! То же самое. – Она лучезарно улыбается и поправляет очки кончиком среднего пальца. – А потом расскажешь мне, почему жених моей лучшей подруги флиртует с тобой накануне собственной свадьбы.

Желудок проваливается куда-то в преисподнюю, а за спиной раздается голос Леона:

– Что-что?

Глава тринадцатая. Джемма

Вот это драма! Прямо пальчики оближешь.

Ради таких моментов и стоит жить, честное слово.

Франческа стоит столбом, вся серая, челюсть отвисла – будто забыла, как дышать. Сбоку Леон – глаза вылупил, губы в нитку. Правда, я-то думала, он будет вне себя от ярости, а у него на лице написано… торжество.

А я – локти на стол, подалась вперед и прямо чувствую, как в глазах плещется азарт, улыбка хищная, оскал какой-то. Хотя, если честно, Франческа не имеет к этому ни малейшего отношения.

Ну и картина у нас тут рисуется. Ренессансная фреска, не иначе. Мы втроем – посреди урагана (и образного, и буквального), а вокруг все та же унылая суета. Аэропорт все-таки. Люди балансируют с подносами еды, родители укрощают капризных или замотанных детей, одинокие путешественники уткнулись в гаджеты – пытаются работать, отгородившись от мира… И никто даже не догадывается, что сейчас тут разверзнется натуральный ад.

Божечки, как это прекрасно.

Маркусу, конечно, браво за убедительность. За эту убедительную ширму невиновности. Его сообщения – прямо ходьба по лезвию: это не то, что вы подумали, мы просто дружим… Но меня-то не проведешь. Как и любую уважающую себя девушку, которая взрослела в цифровую эпоху. Все мы в детстве специально выходили из чата и заходили обратно, чтобы краш [16] заметил.

Мы знаем все эти штучки.

Сообщения Маркуса – не как в приложениях для знакомств. Они, как ни странно, даже хуже. Милые, непринужденные – как бывает только в устоявшихся отношениях. Достаточно длинные, но не слишком длинные: в самый раз, чтобы поддержать разговор. Хотя, насколько я успела заметить при быстрой прокрутке, он почти не реагирует на писанину Фран и никогда не задает ей вопросов. Делает абсолютный минимум, чтобы и заинтересованность изобразить, и не перетрудиться. Знает же, что она откликнется на любую его эгоцентричную пургу.

Можно особо не стараться с комплиментами – ее же не надо завоевывать. Он вечно при нас ржет, как смешно она в него втрескалась: вроде, говорит, и мило это, а вроде и убого, жалко ее ужасно.

Примерно так Кейли разговаривает со мной. Сразу узнаёшь этот тон.

Мне все равно, что там Маркус на самом деле думает о влюбленности своей «офисной жены». Главное – он виноват в том, что ей подыгрывает.

А зная Маркуса – он бы палец о палец не ударил без выгоды для себя. Он ничего не делает просто так, всегда думает в первую очередь о себе. Прямо как Кейли, кстати.

Интересно, Кейли в курсе, что он так нежничает с Фран в переписке? В курсе, что они вообще переписываются? И довольно регулярно, между прочим. Я прокрутила всего ничего, но за последнюю неделю – минимум раз в день. Страшно представить, что там выше по чатику. Да нет, была бы она в курсе – наверняка бы со мной поделилась.

И что же я думаю? «Надо ей срочно рассказать! Моя лучшая подруга собирается за этого подонка! Да он весь – один сплошной тревожный сигнал! Она должна обо всем узнать! Я обязана ей сообщить!» Так, что ли?

Нет. Я думаю: «Охренительно же».

Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. От Маркуса я ничего другого и не ждала, а Кейли взбесится, если я ей расскажу, – хотя с ее-то двойными стандартами это дико смешно. И как же весело будет наблюдать, как разлетается вдребезги ее идеальная-преидеальная жизнь.

Она же с таким удовольствием смотрела, как разлетается вдребезги моя.

Тогда и видео не понадобится. Стану архитектором ее краха, даже не замарав руки.

Но я все-таки ее лучшая подруга, так что мое едва скрываемое злорадство выглядит для Франчески и Леона как праведный гнев и победное «Ага, попалась!». Все остальное сейчас неважно.

Леон поворачивается к Фран, а та съеживается, прижимая к себе наши с ней пустые стаканчики.

– Что-что? – напряженно повторяет он и бросает на меня мрачный взгляд. Я и бровью не веду. – Что это вообще за хрень? Ты знала об этом?

– Только что узнала. Мельком глянула на их переписку. Похоже, наш дорогой Маркус ходит налево.

Тут у Леона в глазах какое-то чувство – оно настолько не в тему, что я даже малость подвисаю. Точно такой же взгляд я изо всех сил пытаюсь спрятать.