Антидемон. Книга 26 (СИ) - Винтеркей Серж

Хотя точно этого мы не знали: не настолько хорошо мы этот орочий язык‑то и выучили. Да и у гнома точно был сильный акцент, те же самые слова от орка звучали иначе. Но головой он при этом пошевелил точно так же, как наш орк делал, когда соглашался с каким‑то нашим утверждением, в то время как мы с ним беседовали. Так что был шанс, что нам попался все же пленник, который знает орочий язык…

— Прекрасно. По крайней мере, с этим призраком мы поладим, когда наш орк очнется. Кстати говоря, через пару часов это и произойдет. Надо за ним внимательно следить, чтобы не упустить нужный момент и воспользоваться «Болтуном». А то увлечемся тут допросами…

— Брат, допрашивай, — сказал Тивадар, пересаживаясь поближе к пленному орку. — Я с него глаз не спущу, не волнуйся.

Подавив улыбку в ответ на такую заботу о том, чтобы мы получили нужный результат, я вызвал третьего призрака из появившегося на свет из пространственного хранилища тела очередного грандмага.

Только в этот момент я осознал, сколько мы грандмагов сегодня перебили… А ведь это огромное достижение для группы магов от десятого до одиннадцатого разрядов!

Конечно, это заслуга и королевского артефакта, и удачной позиции, в которой мы поджидали нападение, и определенной опрометчивости напавших, вообразивших, что мы — очень легкая добыча. Ну и куттирометы, конечно, свое слово сказали, не будь у нас их, эту битву нам бы никогда не выиграть.

Но тем не менее мы сделали это — покрошили огромное количество нелюдей, да еще причем и на их собственной территории, из которой они сделали огромную ловушку. Будет что отпраздновать, когда мы окажемся в безопасности…

С третьим призраком нам повезло. Оказалось, что он прекрасно знает эльфийский.

Вот только сразу же и выяснилось, что, как я и подозревал, тот эльфийский, что я учил по словарю, и тот эльфийский, который знал он, — очень сильно отличаются. Последовательность слов в предложениях была совсем другой, чем принято в людских языках, так что все те искусственные предложения, что я составлял раньше, очень часто казались для призрака настоящей абракадаброй. Он просто‑напросто молчал, явно не понимая, о чем я его спрашиваю.

Но я не сдавался и беседовал с ним, пытаясь интуитивно понять особенности использования различных частей речи в предложениях, составляемых призраком. И минут через двадцать дело потихоньку пошло на лад.

Я, конечно, задавал максимально примитивные вопросы, но уже начал понимать ответы. Тем более что призрак по моему приказу отвечал максимально кратко.

А был бы это не призрак, а пленник под «Болтуном», то, конечно же, общаться было бы еще легче: призрак просто выполнял приказ не использовать предложения длиной более чем шесть слов. А пленник под «Болтуном» наверняка бы старался использовать и максимально простые грамматические конструкции, стараясь на совесть, чтобы я легче мог его понять.

Увы, призрак стараться на совесть не способен — просто выполняет простейшие приказы так, как он их понимает.

Все, что удалось узнать, я, пока этот процесс нашего общения продолжался, своим сокланам не рассказывал. Просто уточнял и уточнял услышанное у призрака, чтобы быть полностью уверенным в той информации, которую получаю. От нее же наша жизнь будет зависеть… Но те из нас, что тоже учили эльфийский словарь вслед за мной, тоже внимательно прислушивались. И на их лицах я заметил радость. Они понимали, о чем мы так долго беседуем…

И только через полчаса, когда я понял, что вроде бы никаких ошибок нет, повернулся ко всем и сказал:

— Поздравляю, выход отсюда есть. Это тот же самый портал, через который мы сюда попали. Оказывается, гномы легко его перенастраивают для того, чтобы возвращаться в Темное пятно. Неподалеку от груды костей в определенном месте зарыта парочка вспомогательных артефактов, которые для этого как раз и используются. Этот грандмаг знает, как и все остальные участники этого отряда, как именно это правильно нужно делать. И я, надеюсь, понял все правильно… Но мы убедимся в этом, когда очнется наш пленный орк и переговорит с призраком, что знает его язык. Опасно, учитывая наш уровень эльфийского, полагаться только на то, что я вроде бы как сам понял… Одна ошибка из-за моего плохого эльфийского, и будем мы стоять возле найденных артефактов как дураки, нажимая все подряд, если я неправильно понял, что и как там нужно делать, чтобы домой вернуться…

— Может быть, — предложил Корнел, — нам и призраков из остальных убитых тоже поднять? Может быть, наткнемся на кого-то, кто владеет человеческим языком, и уточним всю нужную нам информацию?

— Нет, брат, мы этого не будем делать, — покачал я головой, — забрать вызванных призраков мы с собой не сможем, когда покинем это убежище. А ведь каждый из них знает невообразимо много того, что может однажды пригодиться нашему клану. С остальными мы будем разговаривать уже дома, в надежном месте, в котором их вызовем, и сможем беседовать с ними в любое время. А из этих трех уже что вытащим до того, как придется уходить, то и вытащим…

Решил сделать пятиминутный перерыв в допросе призрака. У меня просто уже мозги кипели от этого длинного разговора на эльфийском, в котором нужно было информацию стараться добыть адекватную и одновременно еще на ходу и эльфийский язык учить. Понял, что если хоть пять минут не передохну, дальше моя эффективность в этом допросе резко снизится.

Хастер задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— Прости, кланлидер, что недавно плохо подумал про тебя. Глядя, как непросто проходит наш допрос, что за призрака ты ни поднимешь, я только сейчас и понял, почему ты не вызвал призраков сразу после битвы на поле боя. А то я шел за тобой оттуда и думал, почему мы сразу же, как гномов разбили, не вызвали призраков да не расспросили их о том, как отсюда убраться, чтобы сразу и бежать куда они укажут. Но теперь понимаю, что это дело не на пять минут…

— Ну да, но я не только поэтому не стал призраков прямо там вызывать, в месте, которое нам в любом случае нужно было бы очень быстро покинуть, — улыбнувшись, ответил я Хастеру. — Ты еще не забывай, что это члены очень серьезного клана гномов, и на них множество дорогих артефактов. Подняли бы если их призраков там, в ущелье, то даже если бы нам повезло и мы наткнулись бы на четвертом, пятом или шестом призраке на тех, с кем бы удалось быстро выяснить, куда именно нам идти и каким образом покинуть эту планету, то потеряли бы очень много преимуществ на будущее для нашего клана.

Все эти артефакты, что на шеях у убитых висят, перешли бы тут же в разряд неопознанных. Может быть, один или два из сотни у нас бы и получилось опознать, но сомневаюсь, что больше. Сам увидишь, если присмотришься, что выглядят эти артефакты очень чужеродно, такие на Земле не часто увидишь…

А теперь мы из каждого призванного призрака выцарапаем всю информацию о том, как эти артефакты работают. Представляешь, сколько мы боевых отрядов, вооруженных мощнейшими артефактами, которые нелюди считали незазорными себе на шею вешать и в опасные миссии в них ходить, создадим дополнительно в нашем клане?

Мне, конечно, все равно будет жаль из этой пещеры уходить, потому что эти трое знают очень много всего интересного. А представь, как было бы жаль бросать шесть или семь призраков в том ущелье, практически ничего от них не узнав, кроме того, каким образом отсюда можно быстро выбраться…

Так что да, этот вариант я тоже рассматривал, но счел его совершенно невозможным. Спаслись-то мы, может быть, и быстрее бы в этом случае, но понесли бы совершенно невообразимые потери, о которых в будущем всегда бы жалели.

Но ничего, я надеюсь, что у нас и так получится счастливо избежать всяких проблем и вернуться домой. Просто с очень богатой добычей, которая сделает «Дерзких» намного сильнее!

— Брат, если уж мы затронули тему прошедшего боя, то позволь и мне задать тогда вопрос, — спросил меня тут же Корнел. — В бою, конечно, без привязки куттиромет не передать, это понятное дело. Но почему ты к себе не привязал два куттиромета заранее? Все же ты, перехватив управление артефактом у Эрли, мог стрелять прицельно, в отличие от нас. Наша с Тивадаром стрельба по секторам наверняка была гораздо менее эффективной.