Не помню, сколько мы шли. Я сосредоточилась на ощущении своей ладони в чужой руке, на горячей коже, отсветах магического светляка и пустоте в голове.
Слишком много. Слишком бесконечный день.
Конец пути смазался, слился в одно безликое пятно.
Я принесла клятву верности тихо и буднично. Две капли крови и древнее заклинание. Когда клянешься жизнью – всё вообще просто.
Не запомнила я и комнату, куда меня отвёл наследник. Только большую кровать, мягкие простыни, тени на стенах и пуховое одеяло. Я утонула в нём. Кажется, даже переоделась в подготовленную ночную рубашку.
И погрузилась в темноту.
Мне снился пустой, заброшенный зал. Поросший мхом каменный пол, стёртые ступени, ощущение гнетущего упадка и обломок камня, торчащий посередине, как сломанный зуб.
Зачем-то я присела рядом с камнем, пытаясь его оттереть. Сквозь слой гари и грязи медленно проступили выгравированные буквы.
«Semper immo… fides». Immo… Immota? Верность непоколебима. Или, вернее, «Вечно непоколебимая верность»*.
И наверху… Точно, что-то еще!
«Tibi soli»**. Тебе единому.
Тускло мерцали серебром древние буквы.
По темному залу пролетел порыв ветра.
– Восстанови его… И обретёшь истинную силу. Сила есть свобода. Только так крылатый род вернёт величие. Но люди слишком любят всё понимать по-своему…
Прохладные сильные руки обхватили меня, прижимая к невидимому телу.
Пахло тленом. И покоем. И я позволила себе раствориться в этом странном сне, медленно покачиваясь в невесомых объятьях.
***
Черноглазая костистая тень долго покачивала в руках невесомую душу. Он не мог отогреть, но мог дать покой и затянуть раны.
Императорский род Мъярг давно начал вырождаться. Со времён падения своего покровителя. Но этого уже давно никто не помнил.
Всё, что ему оставалось – бессильно наблюдать, как крылатые воины становятся легендой, а великая империя погрязает в мелких дрязгах и спорах.
Но однажды появилась надежда. Наследник родился крылатым, пусть его сил и не хватало на то, чтобы подняться в небо.
Он создал пророчество, уверенный, что на этот раз люди смогут услышать и понять.
Но даже так они умудрились обратить слова истины во зло. Ему пришлось истратить последние силы, чтобы вернуть одну-единственную загубленную душу. Душу, которая должна были их спасти.
Теперь же...
Она хотела мести. Он хотел того же.
И у него был шанс повернуть колесо истории в нужную сторону.
Если девчонка не сдастся…
Что ж. Врагов много. Он пошлёт ей помощника.
Одно движение когтистой руки – и маленький камешек у подножия бывшего алтаря медленно шевельнулся. Зевнул, обнажая пастёнку, усеянную мелкими острыми зубами. Встал на четыре лапы, вильнул хвостом, расправил крылья.
Плошки глаз моргнули, посмотрели разумно.
– Следи за ней. Охраняй. Помогай. Защищай, – ткнула тень когтем.
Котёнок мантикора что-то тихо уркнул, неуклюже подпрыгивая.
Древний храм дрогнул, и павший бог медленно исчез из этой реальности.
Пока у него было мало сил. Но это только пока…
*В нашей реальности на Земле этот девиз принадлежал дворянской фамилии Воронцовых.
**Девиз принадлежал дворянскому роду Донауровых.
Глава 8. Шаннер Мъярг.
Мужчина замер на пороге, наблюдая за крепко спящей девушкой.
Во сне она свернулась клубком под одеялом, обхватила себя руками – как будто пыталась защитить.
Такие привычки не появляются просто так. Как и решимость схватиться за нож. Как и ненависть загнанного зверя во взгляде. Как и готовность договариваться любой ценой – лишь бы избежать ненужного исхода.
Аэри Сорлейн не могла быть такой женщиной. Он разговаривал с её братьями.
Грэя Шаннер знал уже давно, очень давно. Это была некрасивая история. Молоденького офицера подставили и фактически подвели под смертную казнь. Никто бы не стал разбираться, всё было просто и очевидно. Если бы Шаннер не был чуть более недоверчивым… Если бы не предпочитал самостоятельно разбираться в подозрительных вопросах…
Грэйсона он выдернул из-под виселицы в последний момент. В буквальном смысле – его решили тихо повесить на заднем дворе тюрьмы, а позже списать всё на самоубийство, бросив тело в камере. Заговорщики заметали следы.
К их несчастью, Шаннер всегда был очень удачливым.
Молодой офицер рассказал ему достаточно, чтобы расследование повернуло совсем в другую сторону и полетели головы. Грэйсон Сорлейн отчаянно цеплялся за жизнь и рискнул душой, чтобы вернуть себе здоровье и магию.
Что ж… Иногда боги любят рисковых. Это был тяжёлый выбор и непростое решение, но Шаннер ни на секунду не пожалел, что приоткрыл Сорлейну одну из тайн своего рода. Взамен он получил безусловную преданность и безгранично верного ему человека. Человека, ставшего одним из самых могущественных магов империи.
Раньше у Шаннера не было необходимости расспрашивать Грэя о его семье. Тем более, что Грэйсон с ними давно не общался – опасался, что не сумеет совладать с новой силой и навредит родственникам.
Теперь поговорить о семействе Сорлейн пришлось, но этот разговор оставил странный осадок.
Грэй любил сестру, но описывал её как наивную и слишком порывистую девушку, часто витающую в облаках.
Аэри Сорлейн любила участвовать в затеях братьев и терпеть не могла исконно женские занятия, ужимки, балы, разговоры о кавалерах и прочую ерунду.
Но она была юной девушкой, и, как все девицы, грезила о любви. Грэй был уверен, что Аэри влюблена в Тристана. Он не одобрял этот брак, считая, что сестре не место при дворе, но что он мог сделать?
Кэссард, младший брат, считал, что Аэри околдовали, а теперь злые чары развеялись и сестра очнулась, став собой.
Императрица жаловалась, что невеста затребовала грандиозную свадьбу, выбирая самые дорогие наряды и украшения и вскользь упоминала, что девушка весьма несдержанна и не скрывает своего восторга от возможности скупать всё, к чему лежит душа, и помыкать прислугой.
Тристан смеялся, называя невесту глуповатой деревенской простушкой-пастушкой.
Но сегодня всё изменилось.
Нет, Шаннер никогда не питал иллюзий по поводу брата и мачехи.
Хелени Мъярг ненавидела саму мысль о том, что на престоле будет сидеть не её обожаемый сын. Тристан ненавидел его «потому что». Потому что сам был недостаточно умен, а ещё ленив, слаб, зависим и предпочитал во всех делах отдавать инициативу матери. Но это не мешало ему чувствовать себя вечно оскорблённым героем.
Маска младшего принца, гуляки и раздолбая, пользовалась успехом у девушек, но что под ней?
Шаннер бесшумно закрыл дверь во вторую спальню, возвращаясь в кабинет.
Он не вмешивался в дела императрицы и Тристана. Такова была договоренность с императором.
Однако это не мешало наследнику следить за ними. И за многими другими. Он всегда знал, что власть будет его. И также знал, что отец крепок и силен, и проживёт ещё много лет, несмотря на то, что магия рода в нём так и не пробудилась полностью.
Шаннер Мъярг не занимался благотворительностью и не помогал всем желающим. Он не прощал пренебрежения, предательства, небрежности в работе.
Всё, что про него говорили – было правдой. Почти.
Но… Острые загнутые когти блеснули в свете лампы.
Далеко за окном виднелись отсветы воздушного порта. Там стояли дирижабли.
Где-то на юге столицы наверняка кипела жизнь – курьерская служба, почта, срочные гонцы… Ездовые змеи тоже пользовались популярностью, как и их наездники. Доставляли они быстрее, чем дирижабли, но на более короткие расстояния, и большие грузы не брали.
Жизнь кипела.
Мысли лениво перескакивали с одной на другую. Пальцы сжали перо. Железный стержень плюнулся чернилами.
