— Доченька, не приставай к гостям, — женщина вышла из кухни, подошла к нам и обратилась ко мне. — Вы уже уезжаете?
— Да, но… Мне нужно поговорить с вами. Только не пугайтесь.
Глава 6
Женщина настороженно посмотрела на меня, ожидая продолжения. Я же присел напротив девочки и, улыбнувшись, спросил:
— Как тебя зовут?
— Мафа, — ответила она по-детски.
— Машенька, скажи, а вот этим глазиком ты видишь? — я указал на ее правый глаз.
— Не знаю, — пожала она плечами.
— Давай проверим. Закрой левый глаз и скажи, видишь меня или нет.
Девочка послушно закрыла пухлой ручкой левый глаз.
— Что вы делаете? Зачем это? — вмешалась женщина.
— Подождите, — строго сказал ей и обратился к дочери. — Ну что, Машенька, видишь меня?
Девочка отрицательно мотнула головой.
— Плохо.
— Так и я думал.
Я погладил девочку по голове, поднялся и пояснил женщине:
— Я из рода духоглядов и вижу болезни. В правом глазу вашей дочери есть болезнь. Нужно вылечить, пока она не набрала силу.
По мере того, как я говорил, тревога в глазах женщины лишь усиливалась. Она перевела взгляд на дочь, которая принялась напевать какую-то песенку, теребя конец косички.
Продолжительно выдохнув, она провела рукой по лицу и, немного успокоившись, проговорила:
— Подождите здесь. Я сейчас схожу за мужем.
Женщина взяла дочь за руку и потянула по коридору к лестнице, я же подошел к окну и увидел Ерофея, который стоял у ворот и пристально наблюдал за юношей, запрягающим наших лошадей.
— Где этот самозванец?! — издали прогремел грозный голос, а следом послышались тяжелые шаги по лестнице.
Я развернулся и увидел крупного мужчину, который размашистым шагом двигался по коридору. Сзади торопливо бежала хозяйка, по-прежнему держа дочь за руку.
— Успокойся. Я тебя прошу, — слезливо просила она.
Тут мужчина остановил грозный взгляд на мне.
— Ты, что ли, жену мою запугиваешь? — он сурово сдвинул брови и остановился напротив меня, уперев руки в бока.
— Я не запугиваю, а предупреждаю о болезни, — спокойно ответил я, выдержав его тяжелый взгляд.
— О какой такой болезни? У меня здоровые дети, и никто не смеет говорить моей жене…
— У вашей дочери больной глаз. Она сама призналась, что плохо видит. Если не вылечить, станет только хуже.
— Откуда тебе знать? Ты кто таков? — мужчина сделал шаг навстречу и поджал губы, рассматривая меня.
— Меня зовут Степан Устинов. Я духогляд…
— Духогляд? Кого обмануть хочешь?! — взорвался он. — Говорят, духогляды все вымерли! Нет их больше.
Хм, а об этом я не знал. Вот почему в деревне все так настороженно относились к тому, что видел Степан, и многие не верили ему.
— Я же здесь. Значит, не все вымерли, — спокойным голосом ответил я.
— Да? А ты докажи. Скажи, что у меня болит, — с вызовом произнес мужчина и пристально уставился на меня.
Я окинул его взглядом, но в открытых частях тела никакой болезни не увидел.
— Поднимите рубашку, — велел я.
— Еще чего! Не хватало перед проходимцами раздеваться!
Но тут вмешалась его жена.
— Сеня, подними рубашку. Прошу, — еле слышно сказал она и положила руку ему на плечо.
Мужчина шумно выдохнул, смерил меня недобрым взглядом и, вытащив рубашку из штанов, задрал до подбородка.
— На, смотри. Но если соврешь или что-то придумаешь — по шее получишь, так и знай, — пригрозил он.
Я взглянул на тучного хозяина «вторым» зрением и понял, почему мужчины у колодца говорили про чертей на печени. Сущность, что обитала на правом боку под ребрами, имела острые конечности, которыми быстро перебирала, будто пыталась вырваться и убежать.
— У вас больная печень. Надо расторопшу пить. И шиповник с мятой. А еще хорошо бы жирное не есть.
— Чего?
— Печень, говорю, у вас больная, — повторил я, думая, что он не расслышал. — И болезнь давняя. Уж больно сильно разошлась. Если не лечить — долго не проживете.
Не говоря ни слова, мужчина опустил рубашку и посмотрел на жену. Та быстро что-то шепнула ему.
— Да, говорили мне лекари, что с печенью беда, — выдохнул он. — Уже лет пять как болит. Бывает горечь во рту, устаю быстро… Откуда ж ты узнал? Ведь я не говорил никому.
— Я увидел вашу болезнь. Так же, как и болезнь глаза вашей дочери, — я подмигнул малышке, которая с интересом наблюдала за происходящим.
Мужчина тоже перевел взгляд на дочь, затем на жену, а потом снова повернулся ко мне:
— Машеньку вылечить сможешь?
— Не знаю. Могу попробовать, но ничего не обещаю. Слабоват еще.
Я провел пальцем по ладони. Первый знак имени еле виднелся, совсем мало энергии. На Ерофея надежды тоже нет. Он с такой болезнью не справится, только пыль пустит людям в глаза и цену заоблачную заломит.
Ладно, сделаю все, что в моих силах. По крайней мере, хотя бы немного остановлю развитие болезни.
Опустившись на одно колено перед девочкой, я протянул ей руку:
— Машенька, дай ручку. Я тебе кое-что нарисую.
Девочка смело протянула ладошку, на которой я начал медленно вырисовывать руну.
— Что ты делаешь? — вмешалась женщина.
— Хочу помочь, — выдохнул я, чувствуя, как энергия утекает из меня.
Вскоре я почувствовал, как онемели пальцы, и каждое движение давалось с трудом. В груди, в области солнечного сплетения, возникло глухое, тянущее чувство пустоты. Мне становилось все хуже, и не было уверенности, что смогу восполнить запас энергии, но я продолжал.
Родители девочки что-то говорили, но я не обращал на них никакого внимания. Ледяной ком внутри нарастал, в то время как руна еле-еле виднелась на детской ладошке. Руночерть забери! Как же я слаб!
На меня нахлынула волна отчаяния и тревоги. Мне захотелось отказаться от этой затеи, но я понимал, что это нужно не только ребенку, но и мне.
В конце концов я провел последнюю линию, соединяющую все части руны, и та вспыхнула. Фух-х-х, получилось.
Я отпустил руку девочки и лег на пол, ведь в теле появилась такая слабость, что единственным желанием было лежать и ни о чем не думать.
— Что с тобой? — встревожилась женщина и наклонилась надо мной, всматриваясь в лицо.
Я ответить не успел. Из груди девочки появился солнечный шар и полетел ко мне. Едва шар исчез в моем теле, как я почувствовал себя лучше.
— Все хорошо, просто устал, — ответил я и поднялся на ноги.
— Мамочка, как все ялко! И все-все видно! — воскликнула Маша и захлопала в ладоши.
«Второе» зрение подтвердило, что болезни больше нет.
— Теперь смогу и вам помочь, — сказал я хозяину постоялого двора. — Дайте сюда руку.
Тот, немного поколебавшись, протянул руку и, недоверчиво нахмурив брови, наблюдал за тем, как рисую руну «Исцеления». На этот раз мне хватило энергии, чтобы завершить ее без ущерба для себя, и в тот же миг получил вознаграждение в виде возврата энергии. Не знаю, почему в этом мире все так устроено, но мне это нравится, такой взаимообмен. Было бы гораздо лучше накапливать энергию, исходящую из земли, и ничего для этого не делать, но я был рад, что нашел способ восполнять ее хотя бы таким способом.
— Все. Теперь ваша печень здорова, — ответил я, вновь взглянув на мужчину с помощью своей способности духогляда.
— Что ты сделал-то? — мужчина пощупал бок. — Ведь и вправду больше не ноет.
— Вылечил вас, — я пожал плечами и двинулся к выходу.
— Погоди, а как ты это сделал? — он пошел за мной следом. — Что ты чертил на руке?
— Не могу вам этого сказать. Прощайте, — вышел на улицу, но хозяин увязался за мной.
— Слушай, парень, а ведь духогляды только травами лечат. Ты-то что делал?
— Я не совсем обычный духогляд, — усмехнулся и, скатившись с крыльца, двинулся к повозке с лошадьми, которая стояла у распахнутых ворот, а недовольный Ерофей прохаживался рядом.
— Парень, денег-то возьми. Я сейчас сбегаю. Сколько попросишь? — не отставал хозяин.
