Мои. Робкий дар убогого мира (СИ) - Таб Лина

— Я рада, что взяла тебя с собой, — произношу с улыбкой, ловя неловкую улыбку мужа в ответ.

Муж пытался упорно увести взгляд в ноги, потому что на нас косо поглядывали, хотя не все, были и завистливые. Но в любом случае, как бы не складывались наши отношения, на других он смотреть не имел права, а потому, я не возражала, когда он уводил взгляд, главное на меня смотрит прямо.

— Я рад, что смог быть полезен, — произносит муж и следом, напрягается.

Впрочем, я тоже, потому что неожиданно среди шума торговой площади различаю пронзительный свист, громкий, четкий, а затем хлопок, словно выстрел. Затем еще. Эти звуки были размеренными, повторяющими последовательность.

Сглотнув, я прислушивалась. Холодок остро блуждал по коже, явно говоря о том, что это что-то ненормальное.

— Идемте, Рейна, — голос мужа обеспокоенный, и сам Микайя неспокоен настолько, что даже опускает ладонь на мой локоть, чтобы развернуть в ту сторону, куда мы и собирались, ровно в противоположную от этих звуков.

Кидаю на мужа вопросительный взгляд, все еще прислушиваясь.

— Простите, Рейна, — шепчет муж и явно хочет уйти.

Свист и выстрел повторились, от чего внутри меня все ухнуло в пятки. Было в них что-то тяжелое, но я видимо со своим мозгом из другого мира никак не могла сложить информацию воедино. Тут ведь нет оружия. Я точно знаю.

— Что это за звуки? — спрашиваю у мужа.

Микайя бросает обеспокоенный взгляд в сторону и впивается взволнованным в мое лицо.

— Не надо Вам на это смотреть и слушать тоже не надо, Рейна, — произносит взволнованно.

— Почему? — впиваюсь вопросительно в лицо мужа, где-то что-то я недопонимала.

Люди, что сновали туда-сюда мимо нас тоже обращали внимание на эти звуки, обращали и шли мимо.

— Вам нехорошо может стать, — отвечает тихо, поджимая пухлые губы.

Свожу брови, пытаясь понять. Кровь. Он явно говорит, что там кровь.

Внутри все холодеет от осознания. Кого-то наказывают. Публично, на площади что совсем рядом. Отсюда кровь и отсюда свист, который вторя моим мыслям, повторился, а затем хлопок. Вздрагиваю, тяжело дыша. Сколько уже ударов было? Десять? Больше? Они же убьют его.

Ловлю взгляд мужа. Ему некомфортно. Даже ему, тому, кого обошла эта участь, но кто привык к такому.

Делаю неосознанный шаг в сторону звуков.

— Нет, Рейна!! — протестует муж, вновь вцепляясь в мой локоть и чем шокирует проходящих мимо, — Вы не пойдете туда!

— Почему? — практически рычу, — Там кого-то наказывают, Микайя. А после, его просто продадут в рабство, словно там скот, а не человек!

— Вы ничего не сможете сделать, Рейна, — произносит быстро, преграждая мне путь, — Вам не дадут вмешаться, даже если бы там был кто-то важный для Вас, наказание будет закончено.

— Знаю, — шепчу сглатывая и резко обхожу мужа.

Вопреки здравому смыслу, несусь туда сама не знаю зачем, но внутри все ревет и только когда вылетаю на многолюдную площадь, осознаю, почему меня сюда несло.

Слышу шаги мужа за спиной, который тащит наши увесистые корзины с покупками, и то как он остановился позади, резко, словно ему как и мне перекрыли кислород.

Бросаю взгляд на мужа через плечо и вижу, насколько бледное у него лицо. В глазах неверие и обреченность.

Потому что там, на помосте — Сахи. Он привязан за руки к столбу, спиной к немногочисленной толпе. Его сильное тело обмякло, он не сопротивляется, но я вижу, он в сознании, потому что когда новый удар обрушивается на его рассеченную в кровь спину, его руки вздрагивают, а спина, будто изгибается, в попытке уйти от удара плетью.

В ужасе зажимаю рот, чтобы не всхлипнуть. Внутри все дрожит от страха, от желания защитить, помочь ему.

Но я знаю, что я не смогу идти против системы, зато зная, что будет потом, могу попытаться сделать хоть что-то. Эти мысли сформировались в голове буквально в считанные секунды. Я постаралась включить голову и подсчитать оставшиеся с собой монеты. Какая там стоимость за раба? 5 черных монет, 3 белые, 1 синяя, всплывают в сознании мои стартовые. Надеюсь, за это время ничего не изменилось. У меня была нужная сумма и даже немного больше. Сейчас, я могла себе позволить носить с собой столько. Много, если вспомнить, как я начинала. Но сейчас у меня не было никакой внутренней борьбы. Я знала, что отдам их.

Особенно, когда ловлю взгляд мужа. Там страх, сильнейший страх, даже сильнее того, которым он одаривал меня, когда мы только поженились, а еще, там мольба.

— Рейна, — произносит дрогнувшим голосом и бросает взгляд на помост под свист плети, слышится удар и муж вздрагивает, — пожалуйста, — произносит совсем тихо, не озвучивая главного, но я понимаю о чем он просит.

— Я постараюсь, Микайя, — отвечаю на его взгляд, — но у меня ограничена сумма, если за него кто-то захочет побороться, я не потяну, — говорю честно, видя, как вспыхивают пониманием глаза мужа, но он не противится, лишь кивает. Он не глупый, все понимает прекрасно.

Я намеренно стараюсь больше не смотреть на спину Сахи. Колени дрожат, но я не теряю связь с реальностью. Удивительно, ведь в своем мире я бы уже давно отключилась. Наверное, все-таки дело в моем даре, он удерживает меня. Другого ответа у меня не было.

Смотрю на палача, что исполняет наказание, словно и не устает, орудует четко, искусно. При каждом замахе его мышцы напрягаются. Он стоит к нам спиной и что-то мне кажется в его облике знакомым. А еще, ощущаю как нарастает гнев. На систему и на палача. Он слишком легко это делает.

И словно, чтобы я получила ответы, палач делает шаг в сторону, будто примеряется снова и на мгновение, но поворачивается полубоком, отчего меня простреливает осознанием. Я узнаю его. В голове проносится мой первый день в этом мире и мужчина, что привлек меня брутальным телом, абсолютной невозмутимостью и неприступностью. Карья. А потом мне предложили заплатить за ночь с ним и я постепенно вычеркнула его из своих мыслей, потому что это не мое.

Мужчина вновь и вновь замахивается мускулистой рукой и четким движением полосует спину, не оставляя на ней ни единого живого участка. Я вижу, потому что против воли, но взгляд прослеживает за ударом плети.

На лице Карьи ни единой эмоции, как тогда, в кабинете, будто ему все равно и в этот момент, мне хочется встряхнуть его.

Когда наказание закончено, Сахи висит кулем на руках. По голой спине, затекая за пояс широких брюк, стекает кровь и я только сейчас понимаю, что наблюдала последние минуты прикипев к спине мужчины и наверное, я слишком погорячилась. Хоть мой организм даже не подумал о том, чтобы истерично грохнуть меня на землю, я ощутила сильнейшую слабость в теле и испарину, пробежавшую по позвоночнику и лбу.

Резко отворачиваюсь, успев заметить взволнованный взгляд мужа. Если я грохнусь, мы упустим шанс помочь Сахи. Нельзя. Вцепляюсь в локоть Микайи и старательно дышу, параллельно слушая итог этих истязаний для Сахи. Рабство. Всегда так. Проступок, наказание, рабство. Но почему-то продолжают соблюдать эту формальность. Для чего? Чтобы сильнее унизить? Растоптать? Подавить?

Когда озвучивают, за что Сахи получил наказание я тихо дурею. Без подробностей, но этого достаточно. Отказ исполнить волю родителей. Волю тех, кто растил его. Тех, кто должен любить его, защищать. Ублюдки. Сжимаю зубы, мысленно посылая на их головы все кары этого мира.

Но я не успеваю развить свою ненависть до максимума, потому что мы приходим к финалу.

— 5 черных монет, 3 белые и 1 синяя за раба! — разносится громкий голос над площадью и я облегченно выдыхаю, тут же вскидывая руку.

— Покупаю раба!!

9

На меня устремляются множество взглядов, как когда-то, в самый первый день, но мне пофиг. Даже если меня узнали и я снова привлекла излишнее внимание, приправленное недоумением. Да это я, та самая оборванка, купившая не невинного мужа по уценке и теперь покупаю его друга, попавшего в рабство.

Но это все лирика, которая между делом крутится в голове и хоть как-то позволяет мне оставаться в трезвом уме. Сейчас мой взгляд устремлен на родителей Сахи, от которых зависит жизнь их сына. Они продают. Хотя если присмотреться, мать. Она главное звено бед сына. Отцы будто в стороне и они…они переживают, но я замечаю в их немых взглядах, брошенных украдкой на моего мужа, надежду. Они знали, что они дружат?