Мои. Робкий дар убогого мира (СИ) - Таб Лина

Оставшись одна, я нервничала и не могла толком взять себя в руки, да и слабость все еще давала о себе знать, но тем не менее, мне было уже лучше и потому, чтобы занять руки сдернула испачканную в кровь ткань и расправила постель. Сахи сейчас надо лечь, потому что мытье наверняка выбьет из него остатки сил. Потом его надо покормить. Точно, ужин. Там Микайя делал заготовки с утра. Я не могу сейчас скинуть на мужа еще и это.

Переборов приступ головокружения, который догнал меня, стоило помахать руками, пока разбиралась с кроватью, я поползла на кухню. Кажется, пора тряхнуть стариной и встать за готовку.

Распознав все заготовки для ужина, я достала продукты, кастрюлю и покачнулась.

— Рейна!!! — услышала лишь вскрик мужа и звон кастрюли, что выпала из ослабевших пальцев, прежде чем потеряла связь с реальностью.

10

Приходила в себя с трудом, вяленько открывая глаза и ощущая под спиной знакомую постель.

Мутно осмотревшись, поняла, что и правда лежу в спальне. На лбу лежит прохладная мокрая тряпица, а оба мужчины в стороне, переговариваются тихо, лишь улавливаю взволнованный тон, где ключевым звучит необходимость вызвать лекаря, но лекаря здесь поблизости нет, только тот, что у Главной Девы города работает и стоят его услуги очень дорого и что я сама как лекарь могу постепенно себя восстанавливать, неосознанно. И стоит дать моему организму этим и заниматься, ведь меня остановили вовремя. Я же из всего заключаю главное, здесь нет поблизости лекаря, которого могли бы позволить себе обычные люди, даже не маги. Надо учиться и надо копить на разрешение и тогда я смогу зарабатывать, потому что пойдут ко мне, а не к Фило.

А еще Сахи, который сидел на полу у кровати, бледный и уставший, винил себя в том, что я грохнулась, потратив почти все силы, что как раз не волновало меня. Потратила и еще потрачу, а вот то, что он сидит на холодному полу, а не лежит…

— Сахи, — рычу, хотя звучит мой голос скорее как хрип умирающего льва, который решил в последний момент показать зубы, — я тебе сказала, чтобы ты лежал, а ты что делаешь⁇

— Простите, Рейна, — слышу голос моего раба и он тяжело, но поднимается на ноги, — я не мог лечь рядом с Вами, — утыкается взглядом в пол, пока рядом со мной садится молчаливый обеспокоенный муж, с укором поглядывающий на друга и смачивает тряпицу на моем лбу, снова прикладывая ткань, которая ощутимо бодрила и приводила в чувства.

— Спасибо, Микайя, — произношу уже чуть более бодро, — уложи пожалуйста своего друга в постель и следи, чтобы он лежал, пока я не долечу его. И ужином накорми, но его надо доготовить, — раздаю план работ и кое-как привстаю на локтях, — как поужинаешь, надо хозяйство накормить, я наверное… — сглатываю, ощущаю, как дрожат руки.

— Конечно, Рейна, я все сделаю, — соглашается муж и встав, растерянно мечется взглядом между мной и другом.

Пришлось зыркнуть в сторону Сахи. Не нравился мне его бледный вид, я же сама справлюсь, тем более вскакивать и бежать куда-то я теперь не собиралась.

Сахи все-таки укладывают рядом и в нос ударяет запахом этого мужчины, вперемешку с металлическим запахом крови, от которого я думала меня поведет опять, но нет.

Ему явно некомфортно, он сжался, насколько мог позволить себе лежа на животе.

— Сахи, не надо бояться меня, — произношу почти мягко.

Опускаюсь на подушку, медленно покрываясь испариной и вспоминая первую брачную ночь с мужем, тот тоже был словно кукла.

— Я не боюсь, Рейна, — буркает мужчина, не смотря в мою сторону, — просто не понимаю, чем заслужил честь лежать с Вами на одной кровати, в одной постели.

По мере сказанного, мои брови ползли все выше и я даже вновь привстала, удивленная и негодующая. Они же с моим мужем вроде перетерли этот вопрос между собой. В мою постель попадают просто потому что так надо, потому что нет выбора, потому что мне жаль, в конце концов.

— О, Боже, Сахи, — рухнула обратно по подушку с тяжелым стоном, — мы сейчас не о заслугах говорим, а об элементарной человечности. Ты ранен, тебе нужен покой и забота, а у нас в доме это единственная кровать и более того, так я имею возможность присматривать за тобой ночью, особенно если тебе станет хуже, — произношу уверенно, повернув к нему голову.

— Я могу спать на полу, — протестует вяло.

— Не можешь. Это не обсуждается. Я тебя вылечу. За это время мы купим тебе кровать и организуем вторую комнату для проживания и только после, сможешь перебраться подальше.

Слышу, как мужчина порывисто выдохнул, попытался пошевелиться и тут же замер.

— Лежи и не дергайся, и так уже лишнего налазил, — возмущаюсь, все-таки усаживаясь и придирчиво рассматривая обнаженную спину. Это определенно в десятки раз лучше, чем то, что было и выходит, кое-что у меня стало получаться, еще бы силы начать контролировать и можно активно практиковаться…на жуках.

Микайя приносит нам с Сахи чай, а следом и ужин. С разрешения, он ужинает с нами прямо в комнате, помогает своему другу, кормит его с ложки и я ощущаю, как внутри меня разливается тепло от осознания, что все позади, вот только червячок неудовлетворения, проснувшегося еще там, на площади, продолжал ворочаться внутри и вновь разгонять желание встряхнуть обидчика. Непривычное, едкое, но это было именно оно. Отомстить не системе, это бесполезно. Сомнительно, но отомстить тому, кто нанес все это, пусть и выбора у него не было. Это его работа, но на которую он решился сам. Он это выбрал и исполнял приказы легко рукой, ни разу не вздрогнув, словно буднично выбивал ковер, а не полосовал спину тех, чья жизнь в этот момент переворачивалась с ног на голову.

На утро я уже крутилась в делах, хотя ночью нам с мужем мягко говоря не спалось, орущие шарши под окнами, Сахи, который плохо спал хотя и вел себя тихо и моя нервная система, которая давала жару и поднимала меня каждые десять минут и вынуждала проверять состояние моего пациента.

Вечером, я уставшая и ослабленная после очередной попытки лечить, сижу рядом с Сахи, привалившись к изголовью кровати, ощущая тепло тела мужчины и задумчиво накручивая на палец прядь его шелковистых волос. Сахи не возражает, не противится. Лишь поглядывает на меня мимолетно из под пушистых ресниц. Я тоже рассматриваю его. Уже не такой бледный. Кожа несколько смуглая, светло-карие глаза, нос немного искривлен, нижняя губа более пухлая, чем верхняя, контур не четкий. Отмечаю на его лице каждую деталь, даже несколько веснушек в районе переносицы. На щеках щетина и мне очень хочется провести по ней пальцами, но наверное, это уже будет совсем наглость и вторжение в личное пространство. Не стоит. Выдыхаю тяжело и убираю руки, когда отмечаю, что Сахи немного покраснел.

— Расскажешь, какой приказ родителей ты не выполнил?

Мужчина напрягается, сводит брови, прикусывает губу изнутри и бросается на меня короткий взгляд. Наивный, чистый и в тоже время такой, когда за плечами у человека имеется опыт. Тяжелый опыт.

— Дочь хозяйки, на которую я работал, приехала домой ненадолго, у них дела в городе и обратила внимание на меня, — отвечает почти ровно, отведя взгляд и не поднимая теперь даже на меня, — она захотела ночь со мной и предложила плату, весьма приличную, но я отказался, — он замолкает, выдыхает шумно и я вновь хочу протянуть руку и погладить его по голове, но в свете услышанного, понимаю, что не надо. Он ведь даже не откажет мне, так как он мой раб, а не свободный, — я не хотел продавать тело, ведь после такого у меня и вовсе не останется шансов стать мужем и единственное, что меня ждало, это вот такие ночи за плату. Семья узнала о том, что я отказал.

— Как? — хмурюсь непонимающе. Хотя теперь у меня было более четкое понимание о продаже тела на ночь, назовем это так.

— Хозяйку не устроил мой отказ ее дочери и она отправила письмо родителям, сообщив в моем недостойном поступке.

Давлюсь воздухом, открыв рот и не в силах профильтровать все то, что вырывалось на волю, поэтому, ничего не сказала.