Знахарь. Трилогия (СИ) - Шимуро Павел

Аскер обвёл взглядом всех, убедился, что полный состав, и заговорил. Без предисловий, без приветствий, как человек, который давно перешагнул через вежливость и оставил только суть.

– Вода в колодце с металлическим привкусом. Лекарь сказал, что нужно кипятить. Кипятим. Вопрос первый: сколько дней она ещё пригодна?

Он смотрел на меня. Все смотрели на меня.

– На кипячении пять – шесть дней, – ответил я. – Кипяток убивает не всё, но основные болезнетворные организмы гибнут. Привкус будет усиливаться, вода пожелтеет, потом порыжеет. Когда порыжеет, кипятить бессмысленно – токсины в самой жидкости, термическая обработка их не уберёт.

– Шесть дней, – повторил Аскер, будто взвешивая слово на зуб. – Ладно. Вопрос второй. Кирена.

Женщина переложила топор с одного плеча на другое.

– Еда, – сказал Аскер. – На сколько?

– Зависит от того, как жрать будем, – ответила Кирена. – Если по‑нынешнему, то восемнадцать дней. Если ужмёмся до одной миски утром и одной вечером – двадцать два, может, двадцать три. Если забьём оленя, ещё пять дней сверху. Но тогда скота не останется вовсе, и ежели переживём всё это, разводить будет нечего. Начинать придётся с нуля, а нуль – это два‑три года, покуда первый телёнок встанет на ноги.

Аскер кивнул один раз.

– Оленя пока не трогаем. Грибы, коренья?

– Грибы на южном склоне ещё есть, но кто его знает, не отравлены ли. После того, что Лекарь рассказал про корни…

Все снова посмотрели на меня.

– Я могу проверить, – сказал им. – Через витальную сеть. Мне нужно прикоснуться к корням в зоне сбора и послушать. Здоровый участок чувствуется иначе, чем заражённый. Это не стопроцентная гарантия, но лучше, чем ничего.

Аскер подумал. Желваки перекатились под кожей.

– Сделай сегодня. Обойди южный и западный склоны, отметь, где чисто. Горт с тобой, палки в землю воткнёте для меток.

– Принял.

– Теперь к главному. – Аскер положил ладони на колени шире, развернул плечи. – Лекарь, ты приволок горшок из леса. Траву, трубку, табличку старика. Что ты предлагаешь?

Я шагнул вперёд. Чувствовал, как все подобрались, даже Дрен перестал поправлять палку.

– Два действия. Первое: водоносный маршрут. В полутора‑двух часах пути к юго‑западу есть расщелина в скалах, в ней источник чистой воды. Вода бьёт из камня – не из грунта, не из корней. Мор не может отравить камень. Я нашёл этот источник во время вылазки, мы с Тареком пили оттуда, оба здоровы.

– Два часа туда, два обратно, – подсчитал Дрен. – С полными флягами, по тропе, с больной ногой моей, так все пять выйдут.

– Ты не пойдёшь, – сказал Аскер. – Горт и кто‑нибудь из молодых. Каждый день, с рассвета.

Дрен открыл рот, но промолчал, потому что понимал: с палкой в руке и хромой ногой он не ходок на четырёхчасовой маршрут по лесу.

– Сколько воды за ходку? – спросил Аскер.

– Четыре фляги по литру, если нести вдвоём, – ответил Тарек из‑за моего плеча. – Восемь литров в день. На сорок семь ртов… маловато.

– Колодезная вода на кипячении пока держит, – сказал я. – Источник – это страховка. Питьевая вода для детей и больных. Остальные пусть пьют кипячёную из колодца, пока она есть.

Аскер кивнул – принял. Отложил, перешёл дальше.

– Второе?

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова, которые будут понятны людям, не знающим, что такое иммуностимулятор, антибиотик и грунтовые воды.

– Кровяная Жила под нами больна. Она как река – несёт заразу через корни деревьев в почву, из почвы в колодец. Наро, старый лекарь, четырнадцать лет назад нашёл способ замедлить болезнь Жилы. Он собирал особую траву, которая растёт только над горячими участками Жилы, делал из неё снадобье и вводил его в трещины скал – туда, где корни деревьев касаются Жилы. Здоровые ткани вокруг трещины получали толчок, просыпались, и на какое‑то время перекрывали больные. Жила затихала.

Тишина. Кирена смотрела на меня так, как смотрят на человека, который предлагает залатать дырявую лодку паутиной.

– Ежели я правильно понимаю, – медленно сказал Дрен, – ты хочешь лечить землю.

– Не лечить – поддерживать. Как горячий компресс на рану Варгана – он не убивает заразу, но помогает телу бороться самому.

Дрен покачал головой, но не из несогласия, а из того озадаченного уважения, с каким деревенский мужик смотрит на кузнеца, выковавшего нож из обломка старого меча.

– Сколько времени это даст? – спросил Аскер.

Я ждал этого вопроса. Единственный вопрос, который имел значение для человека, считающего дни, как монеты.

– Два дня на одну обработку. Может, три, если повезёт. У меня хватит экстракта на четыре‑пять введений. Итого – от восьми до пятнадцати дней, в зависимости от того, как Жила отреагирует. Но это замедление, а не остановка – мор продолжит двигаться, просто медленнее.

– Пятнадцать дней, – повторил Аскер. – В лучшем случае.

– В лучшем.

– А потом?

– Потом нужно больше травы. Она растёт только в одном месте – там, где деформированные деревья, над больной Жилой. Полтора дня пути.

Кирена опустила топор с плеча, воткнула его в землю между ног и упёрлась руками в топорище.

– Только вернулся, – сказала она, глядя мне в глаза. – Два дня нас тут потрошило от неизвестности. Варган лежит, Горт с ума сходил, я стену одна латала, потому что руки нужны, а рук нету. И ты опять уйдёшь?

– Кирена…

– Не перебивай. – Она не повысила голос, но в нём было столько тяжести, что я замолчал. – Ты единственный, кто варит лекарства. Без тебя Варган сгниёт. Без тебя вода… – она запнулась, подбирая слово, – … ну, эта твоя проверка через корни, без тебя её никто не сделает. Ежели ты сгинешь на тропе, мы все тут и ляжем.

Тарек шагнул вперёд.

– Я знаю дорогу. Второй раз обернёмся быстрее – я каждый камень запомнил. Кирена, он за стенами нужен, это правда, но в стенах мы без травы помрём через две недели. Одно другого стоит.

Аскер поднял руку, и все замолчали. Жест, выработанный годами, когда нужно было остановить спор, не унижая ни одну сторону.

– Сначала докажи, что «инъекция» работает, – сказал он, обращаясь ко мне. – Один раз. Сегодня. Покажи результат, который я смогу увидеть или услышать. Потом поговорим о походах.

– Принял.

– Дрен, ты на колодце. Утром и вечером – пробуешь воду, докладываешь. Горт на водоносный маршрут с завтрашнего дня, подбери себе напарника из молодых. Кирена отвечает за рацион, ужать до двух мисок, распредели по дворам. Тарек с Лекарем, куда он скажет. Всё.

Люди поднялись. Совет, длившийся не больше пятнадцати минут, был окончен. Аскер управлял, как хирург: коротко, без лишних движений, каждое слово, как подобие инструмента.

Кирена выдернула топор из земли и пошла к амбару. Дрен заковылял к колодцу. Тарек остался – ждал меня. Я повернулся к выходу, но голос Аскера догнал в спину:

– Лекарь, задержись.

Тарек вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул: подожди.

Аскер подождал, пока шаги остальных стихнут. Потом встал с камня, подошёл ко мне близко, на расстояние вытянутой руки. Его глаза были на одном уровне с моими, хотя он ниже ростом. Просто умел смотреть так, что казался выше.

– Лекарь, – сказал он негромко. – Ежели это не сработает, через неделю я поведу деревню на запад, к Узлу. Шесть дней пути с ранеными и стариками.

Это не вопрос. Аскер информировал меня о решении, которое уже принял, как полководец информирует инженера о дате отступления, чтобы тот успел собрать инструменты.

– Варган не выдержит шесть дней пешком, – сказал я.

– Понесём.

– С лозами на южном маршруте, с газовыми ловушками, с тварями из Корневищ…

– Знаю. – Аскер не мигнул. – Но отравленная вода убьёт наверняка. Тропа убивает не всех, а только тех, кому не повезёт. Я считаю головы, Лекарь, а не чувства. Готовь план на оба случая.

Он повернулся и пошёл к дому грузно, уверенно, как человек, привыкший нести вес, от которого другие бы согнулись.

Я стоял у Корня и смотрел ему в спину. Имена мёртвых белели на обугленной коре за моим плечом.