Беспощадный целитель (СИ) - Зайцев Константин

Рана на боку. Края разреза стянулись мёртвой тканью, запечатывая кровотечение. Уродливый шрам, который потребует недель работы, чтобы заменить его нормальной плотью.

Плечо. Рваные края кожи и мышц сомкнулись, скреплённые некротическими нитями.

Когда процесс закончился, в чёрном солнце осталось процентов десять. Может, чуть больше.

Я медленно оглядел поле боя, пытаясь осознать происходящее.

Я пришёл сюда несколько часов назад. Слабый студент с разрушенным ядром. С кухонным ножом и отчаянием.

Ухожу… ненамного сильнее.

Горькая усмешка исказила губы. Вся эта бойня. Все эти жертвы. Вся энергия, высосанная потрачена на восстановление.

И в итоге? Чёрное солнце заполнено на жалких десять-пятнадцать процентов. Остальное ушло на то, чтобы просто не умереть.

— Эффективность никакая, — пробормотал я, шатаясь к ближайшей балке и прислоняясь к ней. — Трачу больше, чем получаю. Надо менять подход.

Но урок был усвоен. Нужно становиться более эффективным. Быстрое нападение и тут уже уход. Так я смогу тратить энергии намного меньше чем получу.

Я справлюсь и никакой полудохлый осколок демона не подчинит меня.

Портал мерцал метрах в тридцати. Серое свечение казалось таким далёким. Я оттолкнулся от балки, делая первый шаг. Тело взвыло от протеста. Каждый шаг давался с чудовищным усилием.

Правый бок пульсировал тупой болью там, где мёртвая ткань скрепляла сломанное ребро. Плечо горело. Десятки мелких порезов и ушибов напоминали о себе при каждом движении.

Но я шёл. Шаг за шагом. Потому что альтернатива — сдохнуть здесь, и никто даже не узнает.

Дойти до портала оказалось сложнее, чем убить альфу. Первые десять метров я шагал на чистой воле. Следующие десять спотыкаясь как зомби поднятый неудачником-некромантом. Последние, почти ползком. Дважды сознание отключалось. Очнулся лёжа лицом в ржавой жиже, захлёбываясь собственной кровью.

Некротические заплатки в теле трещали, разваливаясь на ходу. Сломанное ребро впивалось в лёгкое при каждом вдохе. Когда коснулся портала, в чёрном солнце оставалось меньше половины энергии от поглощенного хозяина разлома. Может меньше. Похоже еще минут пять и я бы не дошёл.

Последней мыслью перед тем, как шагнуть в портал, было:

Главное не сдохнуть на выходе.

Портал выплюнул меня обратно в реальный мир. Промзона. Серое небо. Запах ржавчины и мусора. Но не было багрового света. Не было скрежета металла. Не было запаха крови и некроэнергии.

Я упал на колени прямо у портала и жадно вдохнул. Обычный, загрязнённый промзоной воздух казался слаще любого благовония из храмов прошлой жизни. Я. СНОВА жив.

Серое мерцание за моей спиной схлопнулось с тихим звоном. Разлом окончательно исчез и через мгновение, прямо из воздуха материализовался небольшой кристалл. Размером не больше куриного яйца с гранями полными металлического отблеска. Чёрное солнце тут же дернулось, почуяв энергию.

Зерно разлома. Впервые за весь день на моих губах появилась настоящая улыбка.

Я сжал кристалл, чувствуя как чёрное солнце рвётся сожрать его прямо сейчас. Или может продать? На черном рынке даже за Е ранг дадут две три тысячи кредитов. Этого хватит, чтобы на пару месяцев не думать о деньгах. Но сколько времени займёт найти покупателя? День? Два? А энергия нужна СЕЙЧАС. Тело нужно залатать, а энергии ядра слишком мало. Рука сжалась сильнее позволяя голодному монстру в моей груди выпить кристалл до дна. Зерно рассыпалось мелкой пылью, а черное солнце было заполнено почти на половину. Но самое главное, что теперь я был уверен в том, что точно смогу добраться до дома.

Стоило мне подняться на ноги, как тут же завибрировал чудом уцелевший планшет. Короткое сообщение гласило:

РАЗЛОМ E-1706 ЗАКРЫТ. НАГРАДА: 1000 кредитов.

Глава 7

Интерлюдия

Кабинет директора школы №47 пах старой мебелью, дешевым кофе и разочарованием. Карен Миллер сидела за массивным дубовым столом — единственным предметом в комнате, который помнил лучшие времена — и смотрела в окно на покосившийся забор с колючей проволокой.

Сорок два года. Двадцать лет работы в образовании. Пятнадцать — директором этой помойки.

И ни единого проклятого дня без головной боли.

За окном моросил дождь, превращая школьный двор в серое месиво грязи и луж. Пара студентов перебегала от одного здания к другому, прикрывая головы рюкзаками. Обычный день в обычной школе для детей, которым не повезло родиться в правильных семьях.

Карен потянулась к ящику стола, но остановилась на полпути. Еще рано. Слишком рано. Хотя…

Стук в дверь оборвал внутреннюю дискуссию.

— Войдите.

Дверь открылась, впуская Виктора Ханта вместе с запахом дождя и сигаретного дыма. Бывший охотник двигался так, словно ожидал нападения из-за каждого угла — старые привычки умирали медленно. Пустой левый рукав был аккуратно подколот к плечу.

— Виктор, — Карен кивнула на стул напротив. — Садись. Выглядишь как обычно — словно тебя переехал грузовик.

— Доброе утро тебе тоже, Карен, — он опустился на стул с осторожностью человека, чье тело помнило слишком много травм. — Судя по твоему лицу, у тебя тоже был замечательный день.

Она усмехнулась без капли веселья.

— Третий звонок от Баррета-старшего за утро. Хочешь угадать, о чем?

— О том, как его драгоценный сынок искупался в луже? — Хант откинулся на спинку стула, и его губы дрогнули в подобии улыбки. — Слышал. Вся школа слышала. Видео разлетелось по соцсетям быстрее, чем я успел дойти до учительской.

— Это не смешно, Виктор.

— Еще как смешно. Мальчишка задирал слабых два года подряд. Пришло время расплаты.

Карен потерла переносицу, чувствуя, как за глазами начинает пульсировать знакомая боль.

— Баррет-старший требует исключить Алекса Доу. Немедленно. Цитирую: «Этот калека представляет опасность для других учеников». Грозится подать в суд, пожаловаться в министерство образования и лично приехать сюда с полицией.

— Пусть приезжает, — Хант пожал плечами. — Согласно уставу школы, статья двенадцать, пункт три: исключение ученика возможно только при наличии полицейского протокола о правонарушении класса B или медицинского заключения о невозможности использования ядра. У Баррета есть протокол?

— Нет.

— Медицинское заключение?

— Тоже нет. Но, Виктор… — Карен наклонилась вперед, упираясь локтями в стол. — У парнишки разрушенное ядро. Это же приговор. Врачи дали ему неделю жизни. Это было три недели назад. Он ходячий труп.

— Ходячий труп, который вчера призвал астрального духа, — Хант поднял руку, останавливая возражение. — Я видел контроль, Карен. Идеальный. Хирургический. Дух держался пять секунд без малейших колебаний формы. Студенты ранга D не могут такое провернуть без года практики.

Она смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— И ещё кое-что, — продолжил Хант. — Когда он выходил демонстрировать способности, я смотрел не на магию. Я смотрел на то, как он двигается.

— И?

— Он шёл как боец. Вес на передней части стопы. Руки расслаблены, но готовы. Взгляд сканирует периметр. Это не учат в школах для сирот, Карен. Это вбивают годами тренировок.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — Его лицо было каменным. — И знаешь, что самое интересное? Если мы попытаемся «утилизировать» потенциального нюхача, полицейское управление начнет разбирательство. Астральщики редкость. И Гильдия и государство платят за них хорошие деньги. А мы что, берем и выкидываем на улицу?

— Господи, — Карен откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. — Мне этого только не хватало.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только барабанной дробью дождя по окнам и далеким гулом голосов из коридора.

Когда она открыла глаза, Хант смотрел на нее с выражением, которое она хорошо помнила. Так он смотрел тридцать лет назад, когда они учились в одной школе — не в этой помойке, а в нормальном заведении, до того как жизнь расставила все по местам.