Король драконов. Её тайный попечитель (СИ) - Демидова Татьяна

Он не даёт мне опомниться, прийти в себя. Его губы снова на моих, его захватчик-язык вторгается в глубину моего рта, умело ласкает. Он пьёт мои стоны, моё дыхание, моё смятение.

Я не сопротивляюсь. Не могу. Каждая клетка моего тела кричит ему «да».

Тону в его вкусе, в его силе. Мои руки сами собой пытаются стянуть с него плащ, запутываются в тканях его одежды.

Мне нужно добраться до него, до его голой и, я знаю, сейчас очень горячей кожи. Почувствовать её под пальцами. Это важнее воздуха. Важнее сохранения остатков разума.

Я тяну за шнуровки на груди, они не поддаются, и я жалобно всхлипываю, приникая к нему ближе. Дыхание сбито, поцелуй прерывистый. Он помогает мне, резкими движениями срывая с себя одежду, отбрасывая её в сторону.

Захлёбываюсь от восторга, глядя на него. Могучий торс, покрытый тёплой, золотистой кожей, с рельефом каждого мускула, будто высеченного из камня. И запах… дикий, пряный, чистый мужской запах, смешанный с холодом снега и древней магией.

Я прижимаюсь лицом к его груди, дышу им, прикасаюсь губами к его коже.

Мой поцелуй, моё прикосновение так робки и неумелы. Но дракон издаёт низкий, одобрительный горловой звук, и его руки опускаются на меня.

Большие, горячие ладони скользят поверх ткани, и я снова стону, выгибаясь, стремясь ему навстречу.

Ему не нравится преграда. Треск ткани — и холодный воздух расщелины касается моей кожи. Он просто разрывает ткань и охватывает меня целиком, в разорванном белом платье, в простой сорочке под ним, которая теперь кажется непозволительно плотной.

Его имя горит во мне, требует проявления мной, жаждет обрести звук на моих губах.

— Вейдар… — выдыхаю я.

Он замирает, пристально вглядывается в мои глаза.

— Ещё, — хрипло требует он.

— Вейдар… — улыбаюсь ему я.

— Даника, — отвечает он и жадно впивается в мои губы.

Чувствую, как он сдерживается, но его губы всё равно теперь обжигают. Его губы находят мою шею. Он целует, кусает, клеймит мою кожу.

Спускается ниже, к ключице, к груди. Каждое прикосновение его губ, языка, лёгкое прикусывание зубов заставляет меня вздрагивать, рождает в низу живота новые, всё более сильные спазмы.

Я вся — сплошная нужда. Чтобы он целовал. Чтобы брал. Чтобы сделал своей. Ничего другого не существует.

Он срывает с меня остатки платья и сорочки, я лежу на плаще, воздух холодный, но мне жарко. Его тяжёлый взгляд скользит по моему обнажённому телу, и я вижу в нём одобрение, восторг и дикий, хищный голод.

Вейдар снова целует меня в губы, глубже, пока его рука скользит вниз, по животу, к тому самому месту, где вся моя сущность собралась в тугой, пульсирующий узел.

Прикосновение его пальцев междё бёдер заставляет меня вскрикнуть в его рот от невыносимой, ослепляющей остроты. Он касается, изучает мою влажность, мою готовность.

— Хочу, чтобы ты наслаждалась, — хрипло произносит он.

Я не могу говорить. Могу только, задыхаясь, держаться за него.

Он что-то делает пальцами у меня внизу, умело и ловко ласкает так, что вскоре мир взрывается белым светом.

Я громко стону, не в силах сдержаться, тело бьётся в конвульсиях незнакомого, ослепительного, шокирующего наслаждения. Слёзы катятся по вискам. Я ничего не понимаю, я просто чувствую.

Его губы отрываются от моих. Он смотрит на меня, на моё заплаканное от переизбытка чувств лицо, и в его глазах — тёплое, одобрительное сияние.

Вейдар проводит большим пальцем по моей мокрой от слёз щеке.

— Умница моя, — хрипло произносит он, — дальше тебе понравится ещё больше.

Его взгляд скользит по земле вокруг нас. Он кладёт ладонь на холодную, короткую траву.

От его пальцев расходится лёгкая, едва видимая рябь. Воздух дрожит, и под ней трава оживает. Она начинает расти, тянуться вверх, становиться гуще, мягче.

Жёсткие стебельки превращаются в шелковистые, упругие травинки цвета изумрудного мха, они переплетаются, создавая под нами плотный, живой, тёплый на ощупь ковёр.

От него исходит лёгкое, приятное тепло, как от земли в ясный летний день. Он создал ложе. Здесь, в ледяной расщелине.

Вейдар берёт меня на руки, дрожащую, обнажённую, и укладывает на это новое шелковистое ложе. Тёплая трава нежно ласкает спину. Он опускается рядом, опираясь на локоть, и снова приближает губы к моим губам.

Глава 18. Решено

Горячие, властные губы короля драконов снова накрывают мои.

Теперь это медленный, сладкий, бесконечно глубокий поцелуй. Он изучает мой рот, будто хочет запомнить меня навсегда. Я тону в его ритме, отвечаю робко, потом смелее, когда его язык нежно скользит по моему.

Он отпускает мои губы, оставляя их горящими. Его поцелуи теперь обжигают моё лицо. На веке, на виске.

Я вздрагиваю, когда его губы и кончик языка касаются чувствительного места под ухом. У меня вырывается тихий стон, когда он слегка покусывает мочку.

Вниз, по боковой стороне шеи. Каждый лёгкий, неторопливый поцелуй обжигает.

Вейдар знает, где кожа особенно тонка, где прикосновение вызовет мурашки. Он задерживается у основания горла, где бьётся пульс, и целует это место, а я закидываю голову назад, подставляя ему больше.

Его губы скользят к ключице. Он обводит её кончиком языка, потом целует ямочку между ключицами.

Одна его рука лежит у меня на боку, большой палец нежно проводит по нижнему ребру, и это простое прикосновение заставляет всё моё тело изгибаться в поисках большего.

Вейдар опускается ниже. Его губы касаются чуть выше начала набухшей, твёрдой от желания груди. Он медлит, дразня, оставляя горячие, влажные поцелуи, и я погружаясь пальцами в его густые волосы, выгибаясь ему навстречу.

Наконец, его губы находят один сосок. Он окружает ореолу медленными, круговыми поцелуями, дышит на него, и от этого он становится ещё твёрже, болезненно чувствительным. Потом кончик языка проводит по самому кончику — быстро, легко. Я протяжно стону, и только тогда он берёт его в рот.

Настойчивое давление его губ и языка вызывает в крови огненные потоки. Он втягивает, ласкает, нежно покусывает, и волны удовольствия стекаются в низ живота, заставляя мои бёдра непроизвольно сжиматься.

Вейдар ласкает одну грудь так долго, пока я не начинаю тихо стонать, не в силах вынести так много наслаждения в одной точке. Тогда он переходит к другой, повторяя ту же медленную пытку, те же ласки языком, те же осторожные сжатия зубами, от которых темнеет в глазах.

Его свободная рука теперь ласкает первую грудь, пальцы перекатывают сосок, слегка пощипывают его, и это усиливает ощущения. Властные умелые губы покидают грудь, оставляя мою кожу влажной и пылающей.

Вейдар целует солнечное сплетение, проводит языком по линии моего живота. Опускается ниже, к пупку, обжигает дыханием низ живота.

Его поцелуи становятся ещё медленнее, когда он приближается к тому месту, которое уже пламенеет от его предыдущих ласк. Целует внутреннюю сторону бедра, так близко к месту, что пульсирует, увлажняется, требует прикосновения, что я уже дрожу от нетерпения. Но он переходит к другому бедру, повторяя ласку.

Наконец, когда я уже готова умолять, его губы касаются моего лона. Нежно. Почти невесомо. Просто прикосновение. Но этого достаточно, чтобы по телу пробежала судорога. А потом его язык — широкий, плоский, влажный — проводит долгий, медленный путь по подрагивающей щели снизу вверх, и я теряю дыхание, стону громко, протяжно, раскидывая руки в стороны и вцепляясь пальцами в густую мягкую траву.

Дракон лишь одобрительно рычит и продолжает свои порочные ласки. Его язык ласкает, кружит, нажимает, отступает. Он находит ту маленькую, сверхчувствительную точку и посвящает ей всё своё внимание — быстрые, лёгкие касания, потом более сильные, ритмичные.

Мир снова начинает плыть, собираться в белое марево наслаждения. Он чувствует это, моё напряжение, и одна его рука скользит вверх, чтобы сжать мою грудь, а пальцы другой... они осторожно, но уверенно проникают внутрь.