— Ваша милость! Что случилось?
— Да вот, вышел в уборную, — пожал плечами я. — А у нас же сейчас опасно, волки, бандиты, кто их знает. Так что я арбалеты с собой прихватил, на всякий случай. Возвращаюсь, открываю дверь с ноги, по-барски, как я люблю… а там кто-то стоит. Ну, я и выстрелил. Потом ещё раз выстрелил, а потом уже вы прибежали.
Гвардейцы ошарашенно кивали, переглядываясь. Ильдар же выглядел смущённым и виноватым.
— Как же они вторую ночь подряд сюда проникли, ваша милость? Как мы их пропустили? — он с отчаянием дёрнул себя за бороду. — Прямо в дом пробрались…
— А вот не знаю. Разберись с этим, ты же у нас гвардией командуешь.
— Сделаю. Примите мои извинения, — пробурчал Ильдар. — А вы, граф, очень везучий человек!
— Да-да, очень везучий, — согласился я
«Очень везучий», — эхом отозвалось у меня в голове. И в памяти всплыли образы величественных арен Валдариса, сверкающих лабораторий, моя личная мастерская, где я был властителем порядка и творцом чудес.
А теперь вот я стоял в пыльном коридоре среди трупов, и меня называли везучим за то, что я не был зарезан во сне.
Как жизнь, однако, меняется. С ироничной усмешкой я развернулся и пошёл прочь, оставив Ильдару удовольствие разбираться с последствиями моего «везения».
Глава 6
Его звали Борщ. Не самое грозное прозвище, но оно прилипло к нему ещё в армии.
Андрей Семёнов, бывший лейтенант имперских войск, получил такую кличку за рыжий цвет волос и невероятную любовь к красному супу, который он мог поглощать в промышленных количествах.
Борщ сидел в кресле, обтянутом медвежьей шкурой, в главном зале своего штаба. Этим штабом служил старый охотничий домик какого-то барона, построенный из камня ещё в те времена, когда технологии были в силе, а дичь водилась в избытке.
Вокруг домика раскинулся лагерь его банды: десяток избушек, потёртые палатки, несколько землянок. И всё это было обнесено частоколом — защита не столько от людей, сколько от зверей и инсектоидов.
Люди шастали по лагерю, рубили дрова, играли в карты. Один ходил туда-сюда с рюкзаком, будто что-то искал, и при этом постоянно спотыкался. Пьяный, что ли?
Дверь скрипнула, и в комнату вошли трое. По их лицам Борщ сразу понял — пришли ныть.
— Атаман, мы вернулись с восточной засеки, — начал один из них, с прыщавой рожей.
— Слушай, ну мы поняли свой косяк, — подхватил второй, с кривым, как буква S, носом. — Убери нас с этого участка. Поняли, больше не будем.
Они имели в виду тот косяк, когда в пылу спора чуть не спалили одну из сторожевых вышек. Борщ за это заставил их патрулировать самый скучный, глухой участок дороги.
— Не, ни хрена, — покачал головой он. — Ещё недельку там побудете. Потом посмотрим на ваше поведение.
— Да атаман, там же ни черта не происходит! — взмолился третий, парень с перебинтованной рукой. — Тупо сидим, скучно же, и толку никакого. По той дороге люди раз в месяц ходят. Мы от скуки завоем скоро, как волки.
— Что, совсем никто не ходит?
— Ну, были крестьяне какие-то недавно, на ярмарку ехали, на телеге…
Борщ медленно поднял на него тяжёлый взгляд.
— Надеюсь, вы их не убили?
Бандиты синхронно замотали головами.
— Нет, нет, ты что! Ограбили и отпустили. Мы твой принцип знаем. Зачем убивать тех, кто нас кормит?
— Верно, — удовлетворённо кивнул Андрей. — Живого можно много раз грабить. А мёртвого — только один раз. Всё, валите обратно! Приказ в силе.
Бандиты, понимая, что дальше спорить бесполезно, покорно потопали прочь. Борщ проводил их взглядом, потом хлопнул в ладоши. Из соседней комнаты появился другой его человек, по кличке Табак.
— Как там наш информатор? — спросил Борщ.
— Да нормально. Сидит в яме, скулит. Пить просил.
— А ты что?
— Да ничего. Дождь ночью был, там в яме вода скопилась. Вот пусть и пьёт, — развёл руками Табак.
Борщ рассмеялся, и от смеха затряслось его обширное брюхо.
— Когда это ты таким бережливым стал? Воду мог быть и дать. Ладно. Пойду, поболтаю с ним.
Он поднялся и вразвалку вышел из домика. Лагерь жил своей жизнью: кто-то чинил сбрую, кто-то точил ножи, у костра спорили о дележе недавней добычи.
Борщ прошёл к дальнему углу частокола, где в земле была вырыта квадратная яма. Сверху на ней лежала тяжёлая крышка из брёвен.
Андрей отодвинул крышку. Внизу в грязной жиже сидел мужичок по имени Ефим. Он съёжился, увидев над собой широкий силуэт Борща, и закрыл ладонями побитое лицо.
— Ну что, собака, память прояснилась? — спросил Борщ. — Давай выкладывай, что ещё знаешь про усадьбу Шахтинского.
— Да я всё уже рассказал! Тайный ход показал, что ещё надо⁈
— То, что про ход рассказал — молодец, — согласился Борщ. — Но ты должен был сообщить, что он завален. Неприятный сюрприз оказался.
— Откуда же я знал! — взвыл Ефим.
— А должен был знать. Ну, так что? Больше ничего не вспомнил? — Борщ присел на корточки у края ямы и достал из-за пазухи краюху хлеба. — Перекусить, может, хочешь?
Бедняга сглотнул, и в животе у него громко заурчало.
— Хочу.
— Тогда рассказывай. Только что-нибудь полезное, а то вместо хлеба вот это получишь, — Андрей показал пленнику огромный, с мозолями на костяшках, кулак.
Ефим, дрожа, выдавил из себя всё, что смог: количество гвардейцев в усадьбе (мало), их вооружение (убого), что оружия в арсенале почти нет, про запасы еды (скудные), про странное поведение графа после несчастного случая в шахте.
Про магию Шахтинского он толком ничего не знал, кроме того, что граф в схватке с бандой Барса мастерски использовал кристаллы.
— Отпусти меня, Борщ… Я всё сказал, честно! — проскулил слуга.
Андрей почесал свою рыжую щетину.
— Нет уж. Посиди ещё, подумай. Вдруг вспомнишь что-то ценное. Про графские сокровища, например. Или где у него спрятаны артефакты.
Он бросил вниз хлеб, который шлёпнулся в грязь рядом с Ефимом, и одним движением задвинул тяжеленную крышку.
«Можно было бы его спокойно отпустить, — думал Борщ, возвращаясь к домику. — Но пусть сидит. Чтобы всё не испортить. А то вдруг он эту инфу про усадьбу Шахтинского ещё кому-нибудь продаст».
Парни уже вовсю раскапывали лаз, скоро закончат. Тогда можно будет пробраться к усадьбе Шахтинского всей гурьбой и гарантировано захватить её.
Борщ уже посылал ребят убить Шахтинского. Дважды. Никто не вернулся. Видать, с охраной у графа всё в порядке, что логично. Ведь если Шахтинского грохнут — земли его, конечно, сразу же разграбят. А людей либо перебьют, либо заставят служить новым хозяевам. Они наверняка этого не хотят.
Борщ планировал как следует поживиться на землях молодого графа. Может, даже себе их присвоить. Но для этого и нужен лаз, чтобы разом захватить усадьбу изнутри.
Посылать мелкие группы через лес — себе дороже. Даже магическое прикрытие их не спасло.
Деревенский колдун, что прибился к банде, старый пьяница и рохля, наколдовал на очередных головорезов иллюзию. Слабое заклинание, но благодаря ему они смогли подобраться к самой усадьбе.
Может, даже в спальню графа смогли залезть, как и планировалось. Но всё равно не вернулись.
В этот момент к Андрею подскочил запыхавшийся разведчик.
— Атаман! Там это… Шахтинский! Выехал из своих владений, в сторону шахты поехал. Один!
Борщ нахмурился.
— Да как так? Он совсем бесстрашный, что ли? Или крыша у него окончательно поехала?
«Или меня одни дебилы окружают и не понимают, что не может граф в такой ситуации один по глуши шариться?» — добавил он про себя.
Мысль, что это мог быть сам граф, казалась Борщу абсурдной. Ни один аристократ, даже самый отчаянный, не поедет один в лес, кишащий бандитами и тварями. Это наверняка ловушка.
— Ладно, — процедил Андрей после паузы. — Отправьте человек пять-шесть. Новеньких, кого не жалко. Пусть проверят. Если это он — схватить и привести ко мне живым. Интересно стало, что это за фрукт такой. Если засада — свалить оттуда, в бой не ввязываться. Всё понял?
