— Лис? Ворон? — шёпотом позвала я, но ответом мне была тишина.
Где бы они могли спрятаться? Я ума не могла приложить! Неужели та самая мантия-невидимка, про которую так часто говориться в различных сказках и фильмах? Нет, не может быть… Хотя, по сути, и драконов в моей жизни раньше не наблюдалось. А теперь их было хоть отбавляй!
Раздался нерешительный стук в дверь, и я с секунду раздумывала, отвечать или притвориться спящей. Но второй вариант мне не очень понравился. А вдруг Флинн войдёт сюда, чтобы проверить, как я тут обустроилась? И потом усядется на край кровати и начнёт смотреть на меня, якобы спящую. Я же не выдержу и засмеюсь в самый неподходящий момент, тем самым выдав себя.
Нет уж, лучше сразу признаться в том, что я действительно не сплю.
— Войдите! — пригласила я ректора, усаживаясь на кровати и натягивая на себя одеяло. — Что-то случилось?
Он вошёл, держа над ладонью маленький магический шар-светильник, от которого исходил тусклый, но достаточно яркий свет.
— Катя, я слышал голоса… — встревоженно произнёс он. — Здесь кто-то был?
«Ишь, какой ушастый!» — хмыкнула я про себя. А вслух произнесла другое.
— Знаете, Флинн, у меня дурацкая привычка разговаривать во сне…
И то ли врала я не слишком убедительно, то ли ещё по какой причине, но ректор вдруг хмыкнул.
— Мужским голосом?..
Ой, мама дорогая! Никогда Штирлиц не был так близко к провалу. Но, как известно, лучшая защита — это лобовая атака на поражение!
— А можно спросить? Вы что, под дверью подслушивали? — невинно хлопнув ресницами, поинтересовалась я.
И тут уже пришло время ректора смущаться.
— Нет, я просто мимо проходил, и…
— Ага. Мимокрокодил… — начала откровенно дерзить я, но тут же прикусила губу, поймав гневный взгляд ректора. Нет, с этим мужчиной шутки были плохи, и где-то на ментальному уровне я это очень хорошо осознавала.
Но словесная передышка дала мне возможность получше рассмотреть его, и я, хохотнув, чуть не прыснула со смеху. Тёмно-зелёный халат Флинна был плотно запахнут на этот раз, он облегал мужественную фигуру ректора, но вот узоры, нанесённые на него, умиляли и настраивали на совсем иной лад. Это были уточки — маленькие резиновые уточки, такие же, как и те, что плавали в его ванной в первый день нашего знакомства. Да и во второй тоже…
Я всё же не выдержала, и рассмеялась. Ректор, обиженно поджав губы, с секунду помедлил, а после молча развернулся лицом к двери. И тут меня просто снесло — на его спине, во всю её могучую ширину, был изображён огромный резиновый утёнок!
И я, вместо извинений, рассмеялась ещё громче. Но дверь хлопнула, и ректор ушёл. А меня ещё долго не отпускал приступ этого смеха. Вряд ли теперь я смогла бы уснуть до утра…
Глава 20
Но я ошибалась. И наверняка храпела так, что, если по соседству с домом жил ещё кто-нибудь, то наверняка слышал бы меня. Конечно же, это была шутка. Но я и впрямь уснула, выспалась и проснулась бодрая и весёлая, как будто спала в своей постели, а не в чужом доме какого-то левого мужика.
Простите, ректора Драконьей Академии — любителя поорать и резиновых уточек. Рассмешив саму себя, я решила, что пора вставать. Есть хотелось так, будто я не ела недели две, давно со мной такого не случалось. И по-хозяйски нацепив халат, который я нашла в ванной комнате, я поспешила вниз, на лестнице столкнувшись с самим хозяином дома.
Кажется, он до сих пор был обижен и дул губы, совсем как маленький ребёнок. Но я, конечно, тоже была хороша — нельзя же так злоупотреблять гостеприимством, тем более что оно по воле Флинна могло закончится в любой момент, разозли я его чуть сильнее.
— Доброе утро! — попыталась я загладить свою вину, которую, впрочем, совершенно не испытывала, бодрым голосом и широкой улыбкой.
Но Флинна таким было не пронять.
— Доброе утро, — пробубнил он в ответ. — Ты, наверное, забыла, что с сегодняшнего дня обязана посещать пары и прилежно учиться? Прогулы наказуемы, а регулярные пропуски приводят к отчислению из Академии. Поблажек не предусмотрено ни для кого…
О как! Похоже, всю ночь дулся, индюк напыщенный! Не успел в Академию принять, как тут же грозится отчислить.
— Я помню! — попыталась я сохранять добрый настрой, чтобы не разозлить его ещё больше. — И как раз собиралась спросить Вас, ректор, каким образом мне туда добираться…
Тот, всё ещё сердито взглянув на меня и явно ожидая другого настроя и поведения, нехотя произнёс:
— Сначала позавтракай…
— Составите мне компанию? — я улыбнулась улыбкой милее некуда, так что у ректора не было ни единого шанса отказаться от такого предложения.
Я угадала. Тот, скрипнув зубами, медленно кивнул и отправился вместе со мной на кухню. Одолжение сделал, можно сказать.
К моей радости, завтрак уже оказался готов. На белоснежных тарелках был аккуратно разложен салат из овощей, жареное яйцо и тосты. А рядом, в таких же белых чашках, ароматно парил свежеприготовленный кофе.
Ректор даже отодвинул стул, помогая мне сесть за стол. Это было так удивительно и непривычно, что я, даже смутилась. Однако Флинн не подобрел, и начало нашего совместного завтрака началось в молчании.
Но я выросла в многодетной семье, и тишина была для меня чем-то вроде чего-то очень неестественного. Да и молчать я долго не могла.
— Так и будете злиться? — спросила я, примеряясь к тому зубами, предварительно сдобренному джемом или чем-то вроде него.
— С чего ты взяла, что я вообще злюсь, — фыркнул тот, выдав себя с потрохами. — Но, признаюсь, мне весьма неприятно, когда меня пытаются высмеять.
— Высмеять? — воскликнула я. — Да Вы что! Наоборот, я восхищена такой преданной любовью к маленьким резиновым уточкам! Честно, это очень мило, и вызывает улыбку…
Я замолчала, поймав на себе его не верящий, полный возмущения взгляд.
— Я буду молчать! — практически поклялась я. — От меня никто и слова не услышит… про уточек.
Чувствуя, что приступ смеха вот-вот готов сотрясти моё тело, я до боли прикусила язык, чтобы в очередной раз не обидеть ректора.
— … но, можно узнать, откуда у Вас такая любовь именно к ним?
Ректор тряхнул головой, и сейчас я подумала, что он пошлёт меня подальше. Ведь, в принципе, он имел полное право не отвечать на глупые вопросы всяких глупых девчонок… но он всё же ответил.
— Моя мама подсаживала мне в ванную таких в детстве, — отведя взгляд, произнёс он. — А потом…
— Что потом? — не сдержалась я, зная, что вновь лезу не в своё дело. Но остановиться не могла.
— А потом она исчезла. И это воспоминание, эти уточки — всё, что я помню о ней…
— Как это исчезла⁈ — не поняла я.
— А так. Пропала, и никто не знает, куда или хотя бы в каком направлении она ушла… Надеюсь, ты получила исчерпывающий ответ и вопрос можно считать закрытым?
Я коротко кивнула, только сейчас осознав, что ненароком разбередила душевную рану человека, ну, или дракона, который искренне пытался помочь мне в моей беде. И мне стало ужасно стыдно.
— Простите меня! — воскликнула я, сложив ладони в умоляющем жесте. — Я не хотела… Скажите, чем я могу загладить свою вину⁈ Хотите, приберусь тут, хотите бельё поглажу, постираю…
— Для этого у меня есть фейри, — устало напомнил мне Флинн. — Ничего не надо, Катя. Только молчание…
Я понимающе кивнула, и вернулась к завтраку.
— Сейчас мы полетим с тобой в Академию, — как бы невзначай он перевёл разговор на другую тему.
— Полетим? — для чего-то переспросила я. — На… Вас?
— Если тебя это устроит, — язвительно заметил ректор, теперь больше напоминая себя настоящего. — Драконы редко ходят пешком, Катя. Но если ты настаиваешь… можешь отправляться в Академию без меня. Говорят, прогулки на свежем воздухе чрезвычайно полезны!
— Нет, нет, нет! — тут же запротестовала я. — Полёты на свежем воздухе не менее полезны! Я с Вами!
Ректор, усмехнувшись, посмотрел на меня весьма победоносно.
