У меня перехватило дыхание. Мой папочка! Что ему приходится терпеть из-за моего безрассудства.
— Встаньте, кьяр Йонн. Я ещё не закончил.
— Прошу вас! Она на-на-наша единственная радость. Мы растили её, как родную. Она же совсем ничего не знает ни о своей семье, ни обо всём остальном!
О чём это он⁈По моей спине пробежал холодок.
Отец перешёл на прерывающийся шёпот, так что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, что он говорит.
— Пожалуйста! Она проживёт обычную человеческую жизнь, может, чуть более длинную, чем у обычных людей. Прошу вас, не убивайте! Через несколько десятилетий ваша месть завершится сама собой. Никто никогда не узнает, что она последний Фаргест!
В кабинете воцарилась мертвящая тишина. У меня перехватило дыхание. Последний Фаргест? Из тех, на кого охотился шпионский клан? Это что, получается, я — дракон?
Прода 22
Эйвин
В голове шумело так, что я с трудом слышала собственные мысли.
Последний Фаргест. Просьбы отца о пощаде. Попытки родителей спрятать меня от Исангера. Детали складывались в ужасную картину.
Дракон за стеной молчал. Интересно, он всё это время знал, кто я? Догадывался? И что теперь — он должен меня убить?
В кабинете стояла тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание отца. Исангер не торопился отвечать ему. Я сделала небольшой шаг в сторону от двери. Потом ещё один.
Мама с папой, точнее, люди, которых я считала своими родителями, уже и так много сделали для меня. Теперь они беззащитны перед драконом.
Мысли путались. Ещё бы — из любовного помешательства в ледяную прорубь смертельной опасности. Моя комната больше не казалась уютной и безопасной. Руки сами собирали всё необходимое в небольшую сумку. Написали записку для мамы и папы с просьбой не искать.
Больше всего мне хотелось поговорить с моими ненастоящими родителями, узнать правду о себе, но нужно было торопиться. Выйти через задний двор, быстро пройти незаметным переулком, свернуть на одну из центральных улиц, затеряться среди прохожих, одинаково серых в тусклом вечернем свете.
Идти было некуда, но из двух зол было одно, которое не собиралось меня убивать. И оно уже ждало меня на месте, указанном в записке.
— Эйя!
Аксел откинул пшеничную чёлку. Парень засиял от счастья при виде меня.
— Я думал… Мне показалось, что ты была рада тому дракону… Я так рад, что ошибся.
— Дракон всё знает, — я оборвала его восторженную речь. — Он будет меня искать. Мне нужно спрятаться, Аксел.
Парень мгновенно помрачнел и оглянулся.
— Есть одно место. Идём.
Переулками мы добрались до рабочего квартала. Аксел ненадолго оставил меня в комнате у какой-то бедной испуганной женщины. Пока мы ждали его возвращения та, ни слова не говоря и стараясь смотреть в сторону, придвинула мне булочки. Не очень свежие, но я была благодарна — только сейчас поняла, что в последний раз ела только утром. Взамен я незаметно оставила под серой застиранной скатертью пару далеров.
Наконец появился Аксел и позвал за собой.
— Будет не очень комфортно, зато безопасно.
На улице нас ждала повозка, полная мешков и ящиков.
— Сюда.
В середине было достаточно места, чтобы спрятать человека. На дно Аксел заботливо бросил чью-то рабочую куртку. Его руки укутали меня в плотную ткань. Ещё один слой укрыл нас вместе с мешками. Со скрипом повозка тронулась с места.
В дороге у меня было время подумать. Может, это какая-то ошибка? Какой из меня дракон? Неужели я такая же, как они? И где тогда мои крылья? Моя магия? Или мне от драконов досталась только фамилия, из-за которой меня теперь хотят убить?
Становилось холоднее. Я стиснула заледеневшие пальцы.
А мои настоящие родители? Неужели, все погибли? Папа, то есть Йонн Линнфро, говорил, что всех Фаргестов перебили. Кто знает, может даже Исангер убил кого-то из них.
Я закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от воспоминаний о нашем поцелуе. Оглушённая новостями, я сначала ничего не чувствовала. Теперь, когда появилось время для размышлений, сердце истекало болью при мысли о том, что первый мужчина, вскруживший мне голову, оказался моим кровным врагом.
Исангер
Голова шла кругом после неожиданного поцелуя с Эйвин. Дракон больше не мог изображать безразличие — то, что раньше умел делать лучше всего на свете. Она должна стать его. Его женой. И как можно скорее.
Он хотел надавить на ландмистра, намекнуть на связь Эйвин с "Чёрным братством". Но слова Йонна Линнфро оглушили его. Сначала дракону показалось, что он умер. Потом лёгкие начали болеть, и он вспомнил, что надо дышать.
Последний Фаргест. Тот самый, которого он должен найти и убить. Женитьбу на человеческой женщине его клан ещё мог бы простить, но это…
Он прошёл к двери, выглянул в коридор, плотно прикрыл створку. После поцелуя с Эйвин ощущение, что она где-то поблизости, где-то рядом, стало ещё сильнее. Исангер обернулся к бледному ландмистру.
— Кто ещё знает об этом? — спросил дракон свистящим шёпотом.
— Ясме. Больше никто. Даже сама Эйвин.
Исангер, размышляя, прошёлся по кабинету до окна. Потом обратно. Потом поднял на Йонна Линнфро взгляд — острый, отчаянный, страшный.
— Никто больше не должен узнать об этом, слышите? Я запрещаю вам произносить эту фамилию. Даже, если вам будут угрожать. Отрицайте всё.
Ландмистр наконец встал с колен, пошатываясь и держась за стол. Судя по выражению лица, он не мог поверить тому, что слышит.
— Вы будете под моей защитой. Эйвин под моей защитой. Но это возможно, только пока никто другой не узнал правду.
Кьяр Йонн торопливо кивнул. От избытка чувств слова у него выходили с трудом.
— Я буду молчать. Спасибо вам, Исангер.
Дракон, поморщившись, потёр лоб. Почему он сразу не почуял в Эйвин драконицу? Ведь его соклановцы в конце концов разыскали всех Фаргестов, как их ни скрывало колдовство Блодверков.
"Фаргест. Эйвин Фаргест", — билось в висках у дракона.
Его истинная. Его драконица. Его враг. И он никому её не отдаст.
К тому времени, как остальные распознают в ней драконицу, никакой Эйвин Фаргест уже не будет. Вместо неё будет Эйвин Свар. Его замок, Скарслотт, выдержит атаку, даже если весь клан ополчится против него.
— Я хочу поговорить с Эйвин. В вашем присутствии, Йонн.
— Да-да, конечно. Я позову её.
Пока ландмистр ходил за дочерью, Исангер успел сложить в голове речь. Даже если поцелуй не произвёл на неё впечатление, он найдёт аргументы, чтобы убедить девушку выйти за него, не раскрывая ей тайны о её происхождении. Хотя дракон готов был поклясться, что от поцелуя Эйвин загорелась едва ли не больше чем, он.
Но все его чаяния пошли прахом.
Дверь распахнулась, всё ещё бледный кьяр Йонн влетел в кабинет.
— Её нет! Её нигде нет!
Прода 23
Эйвин
Судя по тому, что я не слышала больше шума проезжавших мимо экипажей и звона часов на главной башне ратуши, мы выехали из города. А когда где-то неподалёку послышались лязгающие звуки вагонеток, у меня не осталось сомнений — мы двигались к шахтам.
Когда и они остались позади, повозка остановилась. Аксел помог мне выбраться и размять затёкшие ноги. Потом захватил с повозки мешок.
— Дальше пешком. Старайся ступать там, где нет снега, чтобы не оставить следы.
Действующие шахты остались позади нас. Дорога вела к старым штольням. Я шла за Акселом след в след.
— Место не очень комфортное, но надёжное. Роган живёт там уже несколько месяцев.
— Роган?
Имя было не характерное для Миината, похоже на даларнское.
— Да. Он многое сделал для братства, но его разыскивают драконы, поэтому в город он выходит редко. Почти пришли.
В серой скале показался вход. Когда-то он был укреплен деревянными перекрытиями, но сейчас они обрушились, сломав преграждавшие путь ворота.
