Великий дирижёр - Редькин Сергей В.

Кристин кивнула.

— Что было…

— Ну-ну. Посмотрите, кто решил навестить нас в такой поздний час, — раздался хриплый голос у Кристин за спиной.

Она обернулась и поздоровалась без особого энтузиазма.

— Привет, Чарльз.

Детектив Чарльз Козьмински был одним из наименее любимых коллег Кристин, если вообще можно говорить о симпатиях среди детективов.

Проработав в отделе убийств более двадцати лет, детектив Козьмински не был достаточно амбициозен или хитер, чтобы дослужиться к этому времени до сколь-нибудь уважаемого звания, но обладал достаточно «толстой кожей», чтобы казаться невосприимчивым к побочным эффектам своей профессии — качество, которое он любил усиливать крепким алкоголем после работы. Последнее убивало его печень и уже разрушило его брак, но подпитывало самонадеянную веру в профессиональное превосходство перед любым детективом-новичком, особенно если этот новичок оказывался женщиной. Или же эта «модель поведения» включалась только тогда, когда рядом была Кристин?

Будучи довольно полным и находясь не в лучшей физической форме, детектив Козьмински знал, что не стоит демонстрировать свои навыки перед опытными коллегами-мужчинами, но новички и женщины были для него «законной добычей». Даже если бы он не был полным придурком, было крайне маловероятно, что Кристин смогла бы наладить с ним хоть какой-то контакт — она не любила небритых нерях, которым постоянно требовался душ.

— Дай угадаю. Ты спала, когда у тебя внезапно включилось — не знаю — шестое чувство или что-то в этом роде, и ты решила проверить, что происходит на ночных улицах Балтимора? — Он увидел кофе в руках Дэвида и добавил: — Наверное, в кофейне остался только один стаканчик, да?

Кристин проигнорировала замечание о кофе.

— Вам нужна помощь? Я могу…

— Единственная помощь, которую ты можешь мне оказать, — это не мешать расследованию, за которое я отвечаю. Кроме того, это тебе не Шерлок Холмс — это простое дерьмо, которое нужно разгрести. — Он выдавил из себя невесёлую улыбку.

— Дело ваше, — сказала Кристин, уходя и кивая Дэвиду на прощание. Она не была поклонницей грубых замечаний и не имела ни малейшего желания работать с Козьмински, который отчасти был причиной того, что она стала ходить на сеансы по управлению гневом. Кристин попыталась сосредоточиться на положительном моменте, заключавшемся в том, что здесь не было другого козла из её отдела, детектива Уолтера О'Хары, того самого, которого она ударила за его отвратительные комментарии о ней и других женщинах.

Кристин не любила О'Хару ещё больше и часто чувствовала, что эти двое хотели бы, чтобы её просто не существовало. Такая вот мачо-хрень, свойственная некоторым типам мужчин, когда они чувствуют угрозу от женщины. Кристин было жаль психотерапевтов, к которым обращались эти уроды, если, конечно, они вообще обращались к кому-нибудь.

В любом случае, пора было уезжать. Она будет следить за этим делом, как и за остальными подобными авариями.

Впереди был насыщенный день: утром два новых дела, требующих её немедленного внимания, и еженедельный сеанс с доктором Корпачефф во второй половине дня. Кристин не знала, чего ждала с меньшим нетерпением: допроса подозреваемых или того, что сегодня будут допрашивать её саму.

Сев в машину, она решила пока не думать об этом и поехала позавтракать. Была ещё одна вещь, о которой можно было подумать за едой — её возможное второе свидание с Виктором. Кристин пообещала бабушке и дедушке, что напишет ему. Он ответил на её сообщение, сказав, что хочет снова встретиться. Может быть, сегодня она сможет провести время с доктором более продуктивно и выяснить, что она на самом деле чувствует по этому поводу.

***

— Какие чувства это у вас вызывает? — спросила доктор Корпачефф, медленно перебирая пальцами ручку Swarovski, отчего маленькие розовые кристаллы внутри неё засверкали.

Кристин поведала ей об отсутствии каких-либо конфликтов и неприязни на работе, упомянув о своём коротком разговоре с детективом Козьмински, который не закончился дракой, а также поделилась новостью о предстоящем свидании.

— Что кто-то хочет со мной встретиться? — она сидела всё в том же кресле напротив доктора, перебирая свой браслет и наблюдая за кристаллами в ручке. Они выглядели красиво. Сколько могла бы стоить такая ручка?

Она недавно закончила долгий и неприятный допрос сорокасемилетнего белого безработного мужчины, которому, если бы она могла это доказать, было бы лучше не контактировать с внешним миром пару десятилетий, пока он не сгниёт в тюрьме за то, что сделал со своей шестнадцатилетней падчерицей. Он утверждал, что ничего не помнит из того, что произошло в его квартире, и нашёл тело девушки, застреленной в ванной, только когда проснулся после ночной пьянки с «будущими деловыми партнёрами». Мать бедной девушки, сорокатрёхлетняя медсестра, работала в ночную смену в больнице, и ей сообщили о смерти дочери после того, как она всю ночь лечила пациентов. Кристин не могла представить, насколько сильно эта женщина, должно быть, сожалеет о том, какого мужчину она выбрала себе в спутники жизни.

Что было важнее: иметь тело, которое можно обнимать в постели, или обеспечить благополучие и безопасность собственного ребёнка? Женщина, вероятно, могла бы спасти жизнь своей дочери, если бы ушла от этого мужчины — своего третьего мужа — после первых признаков сексуальных домогательств, которые, по словам соседей и нескольких оставшихся друзей семьи, случались несколько раз. Никогда не стоит преуменьшать силу отрицания, но нужно быть готовым заплатить за его последствия. Фотографии следов побоев на теле девушки будут преследовать эту женщину до конца её жизни.

— Я чувствую… что мне хочется общаться с кем-то — ну, кроме моих друзей — нормальным… я надеюсь, — сказала Кристин, немного подумав.

— Нормальным? — Доктор Корпачефф посмотрела на неё.

— Да, ну, знаете, с кем-то, с кем я не взаимодействую по работе.

— Похоже, для вас действительно важно иметь связи за пределами вашей профессиональной роли.

Кристин задумалась.

— Думаю, да. Точно.

Впервые ей было приятно сидеть в кабинете врача, глядя на эту хорошо одетую женщину, с которой Кристин не прочь была бы подружиться и вне офиса, чтобы отдалиться от чудовищно жестоких людей, с которыми ей приходилось сталкиваться каждый день. Это было похоже на проблеск той жизни, которая могла бы быть у Кристин, если бы она не решила стать полицейским. Внезапно она почувствовала лёгкое волнение перед ужином с Виктором, который должен был состояться сегодня вечером.

— Вы улыбаетесь. — Голос доктора Корпачефф вернул её из задумчивости.

— Улыбаюсь? Ну… не знаю… наверное, я взволнована свиданием или… я просто слишком устала, чтобы об этом думать.

— Желание быть нормальной — это нормально, Кристин. Хорошо, что вы направляете свои мысли о нормальности в такое здоровое русло. Нам всё ещё нужно поработать над поиском объекта вашего гнева, но… — Доктор Корпачефф убрала свой блокнот, свою сверкающую ручку и сняла очки. — Мы поговорим об этом на следующем сеансе.

Кристин встала и внезапно почувствовала желание обнять доктора. Ей показалось, что она только что приятно пообщалась с подругой. Это и есть то, что называют прорывом в терапии? — подумала она. Вместо этого она улыбнулась и вышла из кабинета, чтобы заняться очередным делом, которое ждало её, — тридцатитрехлетний мужчина был убит выстрелом в голову при попытке ограбления. Семья жертвы подозревала парня его бывшей жены – человека с весьма сомнительным и неприглядным прошлым.

***

— Извини, у меня нет времени переодеться, и я не хочу опаздывать. — Кристин вела машину и записывала голосовое сообщение Виктору, ожидавшему её в рыбном ресторане, который они выбрали для второго свидания. — Будет слишком грубо с моей стороны, если я появлюсь в рабочей одежде? — Она убрала палец с экрана, отправила сообщение и покачала головой. Кристин ненавидела опаздывать и размышляла о том, не выглядит ли её вопрос слишком ли фамильярным для второго свидания.