Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

— Потрясающе, Лиза, — на губах демона заиграла искренняя, хищная улыбка. — Это будет… настоящее швейное наваждение, которое захлестнет город. Налоговое ведомство сойдет с ума, пытаясь оценить стоимость такой магии.

— Тогда с тебя рабочий инструмент, — подытожила я, возвращая себе уверенность. — Мне нужен тончайший, идеальный вязальный крючок. Такой, чтобы им можно было плести кружево буквально из самого воздуха. А пока я готовлю эскизы первой «Лилии Астральгии», подумай, как мы незаметно доставим наши броши на закрытый рынок гильдий. Думаю, если подать их с правильным пафосом, их расхватают как горячие пирожки во время голода.

Барнабас уважительно кивнул и плавно, беззвучно растворился в воздухе, оставив после себя легкий аромат лаванды. А я решительно схватила чистый клочок пожелтевшей бумаги, огрызок угля и принялась набрасывать контуры своего первого магического шедевра.

Глава 24

Инструмент из вулкана и Огненная Лилия

Глава 24.

Я рисовала, черкала угольком по бумаге, раздраженно комкала пожелтевшие листы и один за другим безжалостно швыряла их в холодный камин. Всё не то! Идеи рассыпались, линии казались мертвыми, а эскизы выходили какими-то плоскими.

Вздохнув, я отбросила уголь и решила передохнуть от этой затеи. Творческий кризис нужно было срочно чем-то заесть или запить, но вместо этого я критически огляделась по сторонам. В конце концов, я теперь официальная хозяйка этого замка, а здесь вековой пыли наслоилось столько, что скоро можно будет сажать картошку прямо на полу гостиной.

Помнится, где-то в глубокой нише под каменной лестницей я мельком видела кладовку. Вернувшись туда, отыскала старую, потертую, но на удивление крепкую метлу на длинном деревянном шесте.

— Ну, держись, Светлый ключ. Хотя бы паутину для начала посшибаю, — решительно пробормотала я, засучивая рукава серого шерстяного платья.

И яростно приступила к генеральной уборке. Мела, вычищала углы и снова прошлась по периметру. Старая метёлка летала от стены к стене так споро и легко, что в голове сама собой зациклилась какая-то бодрая, дурацкая песенка из прошлой жизни. Настроение стремительно поползло вверх, и вдруг я начала замечать нечто по-настоящему странное.

Пыль под прутьями моей метлы не разлеталась удушливым серым облаком, а буквально растворялась в воздухе. Старый базальт пола под ней мгновенно оживал, начиная сверкать глубоким зеркальным глянцем, будто его только что тщательно отполировали лучшие дворцовые мастера.

«Вот это кру-у-уто! — восхищенно подумала я, оглядывая сияющие дорожки на полу. — Вот бы мне такую технологию раньше, когда я в Москве генералила свою съемную однушку!»

Через час я, тяжело дыша, стояла в самом центре сияющей чистотой гостиной. Воздух в комнате стал прозрачным, хрустальным, даже дышать наконец-то стало легко. Мебель, правда, всё так же оставалась старенькой, потертой и с дырами в обивке, но на идеально чистом полу она теперь смотрелась не как хлам, а как дорогой, благородный антиквариат.

«Ничего, прорвемся, — ласково пообещала я ободранным вольтеровским креслам, — когда-нибудь у меня дойдут руки, и я свяжу для вас роскошные новые накидки. Преображу до неузнаваемости, будете сиять». В этот момент я почувствовала себя Золушкой, болтающей с мебелью, стало смешно.

Вдруг прямо посреди комнаты, из внезапного бесшумного вихря медных искорок, материализовался Барнабас. Я испуганно взвизгнула, отскочив назад и с грохотом выронив метлу на отполированный камень.

— Ну, Барни! Ты бы хоть кашлял для приличия перед появлением! Не делай так больше, у меня сердце всё-таки не железное, а человеческое!

— Простите покорнейше, мисс Элизабет, — он уважительно, но с явной грацией поклонился.

Впрочем, вид у молодого мажордома был настолько довольным, а в черных глазах так весело плясали багровые огоньки, что сердиться на него долго у меня физически не получилось. К тому же, за его спиной больше не было той зыбкой прозрачности — мужчина окончательно уплотнился и выглядел потрясающе.

— Вот, — Барнабас торжественно протянул мне длинный, узкий футляр из темного лакированного дерева.

Я затаила дыхание, бережно приняла коробочку и откинула изящную крышку.

— О-о-ох… — только и смогла потрясенно выдохнуть я.

На бархатной подложке покоился настоящий шедевр кузнечного мастерства. Тончайший вязальный крючок, изящный, словно лапка редкого насекомого, но при этом монолитный и прочный, как титан. Инструмент отливал глубоким черным цветом, а на свету загадочно переливался едва заметным спектром радуги. Головка крючка казалась настолько миниатюрной и острой, что ею, без сомнения, можно было легко зацепить самые микроскопические волокна, не говоря уже о текучем магическом серебре Источника.

— Спасибо, Барнабас… Боже, откуда у нас такая роскошь? — я благоговейно коснулась пальцем прохладного металла.

Мажордом с достоинством расправил широкие плечи и слегка наклонил голову. В его позе читалась спокойная гордость мастера, который точно знает цену своей работе.

— Дома побывал, мисс Элизабет. Теперь, когда вы официально пробудили Источник и стали Хранительницей, я получил возможность на короткое время отлучаться в Нижний Мир через Источник. А ковка в пламени Первозданной Бездны, знаете ли, лучшее средство от вековой хандры. Этот инструмент не согнется и не подведет вас, даже если вы вздумаете сплести из нитей Источника защитную кольчугу.

Я бережно прижала драгоценный футляр к груди, физически ощущая, как от черного металла исходит едва уловимая, вибрирующая сила.

Но Барнабас почему-то не спешил уходить. Он вдруг замялся, что выглядело совершенно неестественно для этого всегда невозмутимого, хладнокровного демона во фраке. По его красивому лицу скользнула тень явного волнения, он отвел взгляд в сторону окна, а затем медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, протянул мне вторую руку. Из-за этого внезапного смущения он даже непроизвольно вернулся к нашему строгому официальному тону.

— И… вот еще что, мисс Элизабет, — тихо произнес он, и его глубокий голос от волнения стал чуть бархатистее. — Я заметил, что в этом заброшенном доме совсем нет ярких красок, и вы так сильно расстроились из-за своих неудавшихся рисунков…

На его раскрытой ладони лежал потрясающий цветок. Живая, невероятная Огненная Лилия. Её лепестки буквально полыхали сочным цветом заходящего солнца — от густого багрянца у самого основания до ярко-оранжевого, почти неонового сияния на остроконечных кончиках. По ним, словно тончайшие вены, пробегали золотистые пульсирующие прожилки, а по самому центру рассыпаны крошечные бархатистые крапинки, похожие на капельки застывшей южной ночи.

— Это… мне? — я растерянно перевела взгляд с лилии на Барни.

— Просто чтобы вы улыбнулись, мисс Элизабет, — мажордом тепло посмотрел мне в глаза, и в его темных глубинах на миг промелькнуло что-то удивительно человеческое, мягкое и бережное. — В моем родном измерении говорят, что этот цветок расцветает лишь там, где рождается истинная, неодолимая страсть к своему делу. Считайте это добрым знаком.

Я осторожно взяла лилию за стебель. Цветок оказался теплым, почти горячим, и от него мгновенно повеяло пряной корицей, уютным летним вечером и обещанием настоящего чуда. Вся моя утренняя усталость, страх перед налоговой и творческая неуверенность в секунду испарились, уступив место бешеному азарту.

Я посмотрела на пламенеющие лепестки Огненной Лилии, затем на мерцающий серебряный клубок в корзинке у кресла, и в голове со щелчком встал на место идеальный пазл.

— Барни… кажется, я точно знаю, каким будет наше секретное кутюрное оружие.

Я улыбнулась ему — открыто, искренне, так тепло, что, кажется, в гостиной сразу стало на пару градусов жарче. Демон галантно поклонился, тщетно пытаясь скрыть ответную довольную улыбку, а я, не теряя больше ни секунды драгоценного времени, уверенно перехватила новый крючок. Пора было превращать расплавленное серебро Источника в первый великий шедевр «Светлого Ключа».