Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

ГЛАВА 21

НЕО

3. Вуду.

— Татуировка не на том месте.

Я сшиваю куклу, пока мы прогуливаемся по лесу. Мне всё ещё нужна горсть листьев, чтобы набить её, а Нокс… он упомянул, что у него есть одно дело на кладбище. Поэтому мы туда и направляемся.

— М-м? — мои пальцы ловко двигаются, протягивая нить через каждое проколотое отверстие, превращая мысли в нечто осязаемое. Воспоминания о том, как мы занимались сексом, должны отлично подойти. Постепенно вырисовывается форма — сначала грубая, но уже безошибочно напоминающая Нокса. Я тянусь к его волосам и выдёргиваю прядь.

— Ай.

Волосы, спрятанные между слоями ткани, создают интимную связь.

— Татуировка «Я кусаюсь» слишком низко.

Я останавливаюсь и поднимаю на него взгляд.

— Неправда, — вытягиваю руку перед собой, чтобы рассмотреть куклу. — Вылитый ты, — я освоила новый навык. Волна удовлетворения обжигает меня изнутри. Я улыбаюсь.

— Жуткая хрень, — он продолжает идти, удерживая лопату на плече.

— Он милый.

— Значит, и я… милый.

— Знай свои пределы.

Каждый шаг слегка продавливает мягкую землю, а слои опавших листьев приглушают звук наших шагов. Высокие деревья стоят, словно часовые, их узловатые корни переплетаются в подлеске, подобно венам. По мере того как тропинка извивается всё ближе к кладбищу, вокруг воцаряется глубокая тишина. Сквозь туман проступают надгробия, изъеденные временем, с надписями, сглаженными солнцем и дождями. Лёгкий ветерок приносит едва уловимый запах старого камня и мокрой травы.

Тяжесть лопаты давит на его руки, хотя я знаю, что он этого не чувствует. Когда лезвие врезается в землю, плотная и влажная почва налипает на металлический край. Каждый удар разносится глухим стуком в тишине, а ритмичный скрежет стали о землю эхом отражается от обветшалых надгробий. Почва поддаётся, комья земли распадаются на части. Его мышцы напрягаются и перекатываются, сила волнами пробегает по рукам и спине, пока рядом с ним растёт куча земли. Я разглядываю его татуировки. Смерть танцует среди галереи жутких изображений. Они ниспадают волнами с его шеи на грудь, руки, ноги и спину. Смерть переплетается с его кожей, рассказывая истории, известные только ему.

Мне нужна его кровь. Знаю, знаю…

— Себе могилу копаешь? — я сижу на надгробии, закинув правую ногу на левую. Кукла устроилась у меня на коленях.

— Не думай, что я не заберу тебя с собой, — вампир перестаёт копать. Приседает и начинает руками искать, как я предполагаю, кость. Земля упорно держится за скрытый под ней предмет, влажная почва плотно облепляет его со всех сторон. Пальцы Нокса осторожно поддевают края, земля осыпается неровными комьями, открывая что-то бледное под поверхностью. Он улыбается. Кость медленно появляется из земли, её поверхность шероховатая и изъеденная временем. Последний рывок освобождает её из земляного плена. Он бросает кость на траву и выбирается из ямы, ногой сгребая землю обратно.

— Зачем тебе кости?

— Делаю для тебя дилдо.

Я закатываю глаза.

— Ты убил его или её?

— Наверное.

— Ты не знаешь?

— Я не присутствовал на их похоронах, чтобы узнать, где их закопали.

— На надгробиях есть имена.

— Я и об этом не спрашивал.

Мои зрачки устремляются вверх, увлекая взгляд к небу, и он смеётся, заметив, как я закатываю глаза. Вытаскиваю шпильку из волос и вонзаю её в сердце куклы. Нокс падает на землю, пока вокруг него вытягиваются тени. Кость выпадает из его руки и неподвижно остаётся лежать рядом. В смысле??? Я ведь даже не наложила заклятие на куклу. Я вскакиваю и бегу к нему. Опускаюсь коленями в грязь, хватаю Нокса за плечи и начинаю трясти.

— Нокс! Нокс, очнись! — нависаю над ним, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь. Ничего. Безмятежность упорно сохраняется на его лице. — Нокс, да проснись ты, чёрт возьми! — пытаюсь снова, мои слова извиваются, словно нити, прокладывая себе путь в глубины пустоты. — Какого хуя? — я снова трясу его.

Моё терпение начинает иссякать. Тьма сгущается в воздухе, становясь густой и удушающей. Я протягиваю руку, дрожащими пальцами касаюсь его груди и нерешительно толкаю. Никакой реакции. Холодок ползёт по позвоночнику. Сердцебиение учащается, тревога захлёстывает меня. Неужели всё? Я только что убила его…

— Вставай! — мой голос едва слышен, но в нём нарастает отчаяние. Я бросаюсь обратно к кукле и вытаскиваю шпильку из её сердца. Ничего. Снова опускаюсь на колени рядом с ним, прижимая ухо к его груди. В ответ лишь оглушительная тишина — никакого сердцебиения.

— Нокс, пожалуйста! Ты мне нужен! — он остаётся неподвижным, будто окаменев.

Я могу сбросить его тело в яму, которую он сам выкопал. Знаю, Зилла будет мной гордиться.

— Так и знал! — вампир открывает глаза, обхватывает меня целиком и притягивает к себе. Затем переворачивает меня на землю, нависая сверху всем телом. Мои глаза инстинктивно расширяются от недоверия. Сквозь приоткрытые губы вырывается резкий вдох, но слова никак не складываются, пока эмоции обрушиваются на меня волной. Он смотрит на меня сверху вниз, прижимая мои запястья к земле. Его волосы свисают красивыми чёрными волнами. — Я так и знал.

— Какого хера? — пытаюсь пошевелить руками, но он слишком силён.

Он наклоняется ближе. Его губы оказываются рядом с моими. Дымный аромат уже впитался в мою кожу. Вампир размыкает губы и загибает язык вверх. Два пирсинга на нижней стороне его языка нежно скользят по моей нижней губе. Я улыбаюсь и прикусываю их. Он стонет. Хочешь поиграть, Бэтбой? Давай поиграем. Я крепче стискиваю зубы.

— М-м?

Он издаёт звук, похожий на смешок. Я тяну за них и ощущаю сладковатый металлический привкус его крови. Отпускаю.

— Горячо, — от этого слова у меня между бёдер вспыхивает жар.

— Укуси меня.

Он вопросительно приподнимает бровь.

— Хочу, чтобы наша кровь смешалась у нас во рту.

Желание пронизывает нас, словно электрический ток. Наше дыхание учащается, становится поверхностным, но контролируемым, выдавая напряжение, бурлящее в наших венах. Его глаза темнеют. Он смотрит на меня дольше обычного.

— Если я попробую тебя на вкус…

— Ты остановишься, когда я скажу, иначе я тебя убью.

— Ты меня не убьёшь.

— Я больше никогда не буду заниматься с тобой сексом…

Он целует меня. Я касаюсь кончиком языка его клыка и подталкиваю язык к острому краю. Укол боли. И наши вкусы сливаются во рту. Нокс прижимается грудью к моей. Его руки скользят от моих запястий к челюсти, удерживая меня на месте. Наклоняясь ближе, он наслаждается мной, пробуя меня на вкус. Вампир прерывает поцелуй, и наша кровь стекает по его губам и подбородку. Я слизываю её и сглатываю.

— Я тебе нужен?

— Придурок, — он улыбается мне. — Мне нужно, чтобы ты устранил тех, кто не захочет сотрудничать.

— И удовлетворял тебя.

— И это тоже.

ГЛАВА 22

НЕО

Что ж… Я вычёркиваю из списка три пункта. Три выполнены, и ни один не сработал. Нокс всё ещё… Нокс. Остальные мертвы. Сегодня мне стоит сосредоточиться на пункте 4. «Обратное любовное зелье» и пункте 5. «Страх».

Сегодня «Сладкий котёл» представляет собой настоящее зрелище из сахара и теней, где ароматы клубники и карамели плывут по воздуху, словно чары. Каждый сантиметр магазина создан, чтобы радовать и пугать: стеклянные банки наполнены кроваво-красной лакрицей и шипящими кровососами, полки заставлены зефирками в форме тыкв, а котлы переполнены кислыми жевательными конфетами, которые жалят язык, словно озорное пчелиное заклинание. Потолок затянут рваной чёрной тканью, напоминающей остатки забытого заклятия, которая едва заметно колышется каждый раз, когда открывается дверь. По углам растянулась настоящая паутина. С потолочных балок на тонких проволоках свисают скелеты, и кажется, будто их пустые глазницы следят за каждым, кто осмеливается войти. У каждого покупателя своя история: маленькая ведьмочка, которая настаивает на самой большой шоколадке, старый колдун, вспоминающий конфетного червяка из прошлых десятилетий, призрак-подросток, пролезающий без очереди перед бабушкой-вампиршей.