Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

До Хэллоуина два дня.

Неоновая вывеска мерцает, отбрасывая забавные тени на тротуар, а тыквенные фонари в витрине, кажется, светятся немного ярче, чем должны. Внутри полки возвышаются, словно заколдованные крепости, заставленные шоколадными летучими мышами и закрученными лакричными палочками, напоминающими ведьмины заклинания. Я переворачиваю табличку на «Закрыто». Воздух густо пропитан ароматом сладостей, но вокруг царит тревожная тишина: ни весёлой болтовни, ни шелеста конфетных обёрток. Только тихий гул старого холодильника и редкий скрип половиц, словно кто-то — или что-то — до сих пор бродит между стеллажами, разглядывая товары.

Аниматронный скелет возле прилавка, предназначенный для развлечения покупателей, время от времени дёргается, словно чувствует нечто невидимое. Я закрываю банку, наполненную искусственными отрубленными пальцами, желейными глазными яблоками и конфетными косточками. Выключаю спрятанную за прилавком дым-машину, выпускающую тонкие струйки тумана, которые стелются по полу и обвиваются вокруг оснований стеллажей, словно призрачный шёпот.

Я направляюсь в заднюю часть магазина. Котёл тяжело стоит на месте, его железная поверхность холодна на ощупь. Собираю дрова и аккуратно складываю их под котлом. Слева от меня протягивается покрытая татуировками рука и поджигает дрова. Он наблюдает, как вспыхивает пламя, облизывая дно котла и постепенно прогревая тяжёлый металл.

— Что ты здесь делаешь?

— И я рад тебя видеть, Белладонна, — вампир выпрямляется и начинает расхаживать по комнате, рассматривая разнообразные бутылочки.

Я засыпаю первый ингредиент — один стакан сахара. Использую бедренную кость, чтобы соскребать сахар со стенок котла, пока помешиваю, помогая ему растаять и запузыриться. Бедренная кость, разумеется, чистая. В воздухе начинает разливаться насыщенный, сладкий аромат карамели. Полтора стакана мёда и один стакан паутины. Они растворяются в смеси, превращая её в гладкую, блестящую массу. Но липкую.

— Что это?

— Любовное зелье, — добавляю половину чайной ложки лимонной кислоты и съедобные блёстки. По мере того как смесь густеет, становясь блестящей и бархатистой, поднимающийся из котла пар окутывает мои руки теплом.

— Значит, ты жульничаешь. Хитрая, хитрая маленькая ведьма, — он прислоняется к одному из прилавков.

— У меня есть особые клиенты, — вливаю один стакан воды и четверть стакана ягодного сока, затем оставляю смесь кипеть.

— Как оно попало в конфеты? — Нокс засовывает руки в карманы штанов.

Я помню, как делала всё точно так же до того, как начался хаос. Я знаю всё наизусть. Каждый ингредиент. Котёл бурлил, густые завитки пара поднимались в воздух. Я потянулась за ягодным соком, но мои пальцы — меня отвлёк внезапный крик — сомкнулись вокруг не той бутылочки. Всего одна капля пролилась в смесь, мерцая розовым, а не красным, как раньше, и растворилась в конфетной массе, словно ей всегда было суждено там оказаться. Но затем запах изменился — внезапно стал теплее, насыщеннее, опьяняющим настолько, насколько не способен ни один обычный ароматизатор. Пузырьки начали подниматься медленнее, почти лениво, а смесь загустела, словно сопротивляясь костяной ложке. Пар, поднимавшийся из котла, больше не рассеивался бесцельно, а тянулся вверх, вытягивался и закручивался в форме сердца. Смесь переливалась неестественным блеском, притягивая взгляд и заставляя сердце биться чуть быстрее после того, как съешь конфету. Я понятия не имела.

— Случайность, — вскрываю пакет с кровью, и Нокс сосредоточивает на нём взгляд. Осторожно вливая свежую кровь в котёл, я поглядываю на вампира, который занят тем, что достаёт сигарету. Быстрым движением бросаю ему пакет. Сразу же начинаю помешивать смесь, тщательно перемешивая её, чтобы не образовалось комков.

— Спасибо, — смеётся он и пробует кровь из пакета. — Какого хуя? — он выплёвывает её.

4. Обратное любовное зелье.

Я добавила в кровь настойку белладонны, яд кровавого корня, настой на святой воде и чесночный экстракт, поскольку все они издавна используются как в медицинских целях, так и в качестве ядов. Для вампиров они не НАСТОЛЬКО ядовиты. Считается, что они лишь парализуют их. А вот добавление боярышника или вербены может убить. *Вставить ведьминский смех*.

ГЛАВА 23

НОКС

В тот момент, когда жидкость касается моего языка, я ощущаю резкую горечь — совершенно не похожую ни на что сладкое или мягкое. Мои вкусовые рецепторы мгновенно реагируют, заставляя сосредоточиться на глубоких, землистых и лекарственных оттенках вкуса. Это бодрящий удар, словно крепкий чёрный кофе, смешанный с отвратительным травяным тоником или тёмным элем. По мере того как горечь распространяется, во рту появляется сухость и лёгкое вяжущее ощущение.

Нео кружит вокруг меня, словно чёрная кошка, готовая напасть. Она заинтригована. С нетерпением предвкушает то, что вот-вот произойдёт. Она что, только что меня отравила? Не то чтобы это имело значение. Моё сердце покоится в грудной клетке, но лишь она знает, как его питать. Капля за каплей.

— Ну что? — её рука легко скользит по моему плечу и замирает прямо передо мной.

— О, тебе скучно, любовь моя? — вытираю губы большим пальцем. Она хватает меня за щёки и притягивает к себе.

— Открой рот!

— Заставь меня, — мои руки обвиваются вокруг её талии, притягивая ближе ко мне.

— Ты можешь говорить, а это плохой знак, — она смотрит мне в глаза. Воплощение соблазна и ужаса одновременно. Её облик завораживает — элегантность, облачённая во тьму. Она движется с неестественной грацией, каждый шаг выверен, но даётся без малейших усилий, словно сам мир подчиняется её воле. Пронзительные глаза светятся жутким огнём — то ли расплавленным ужасом, то ли глубокой бездонной чернотой, поглощающей свет и скрывающейся под зелёным оттенком. На её красных губах играет ухмылка, балансирующая между весельем и жестокостью. — Хм-м.

— Разочарована?

— Да, — она отпускает мои щёки и направляется к прилавку. Её внимание обостряется, когда она вычёркивает очередной пункт из своего списка. — Чего ты боишься?

— Ты не смогла бы отнять это у меня, — я направляюсь к холодильнику и достаю себе колу.

— Значит, ты боишься что-то потерять, — в её взгляде чувствуется особая тяжесть. Она смотрит слишком долго, и я почти физически ощущаю этот взгляд на своём теле. Эти дьявольские глаза, прикованные к своей цели. Обожаю.

— Я был уверен, что ты уже догадалась.

— Твой кроссовый мотоцикл, — она хлопает в ладоши, словно восторженный ребёнок.

— Очень близко, — отпиваю колу, пытаясь избавиться от жжения на языке. Мне нужны сигареты.

— Чёрт подери, — она постукивает оранжевой ручкой по нижней губе, погрузившись в размышления. — Мне нужно проверить «Страх». Это должно заставить отравленных забыть о «любви», — Нео подходит ко мне и проводит пальцами по моему запястью, забирая бутылку колы из моей руки. — Сядь!

Её голос становится мягче, слова наполнены интригой и игривым вызовом. Я опускаюсь на стул, уже с нетерпением ожидая, что ведьмочка сделает со мной дальше. Она медленно приближается. Наши колени соприкасаются. Её поза уверенная, но расслабленная: одно бедро слегка отведено в сторону, вес распределён так, что каждое движение выдаёт уверенность в себе. Лёгкий наклон головы — любопытный, оценивающий — делает этот момент ещё горячее. Сидя, я смотрю на неё снизу вверх, замечая, как мягкий свет касается её лица, подчёркивая каждую изящную черту. Её руки скрещены на груди, пальцы постукивают по коже. Нео опускается ниже, кладя ладони мне на бёдра.