Околдованный (ЛП) - Ребиух Ева

Он сжёг здание и убил всех до единого монстров, которые там находились. Из-за моего ужаса. Потому что я рассказала ему, что с нами произошло. Он освободил девочек, которые были внутри. Благодаря Ноксу они свободны. Моё сердце бьётся чуть быстрее, словно пытается угнаться за радостью, бурлящей внутри меня. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь без причины, а мысли снова и снова возвращаются к нему, прокручивая моменты, от которых на душе становится легко. Он мне нравится… Но он отравлен.

Зилла уговорила меня сегодня вечером отправиться выпрашивать сладости, так что я полностью за. Естественно, она облачилась в свой лучший кошачий наряд — загадочный и соблазнительный образ Женщины-кошки. Я наряжаюсь дьяволицей. Всё чёрное: кожаная мини-юбка, корсет из атласа глубокого ночного оттенка, придающего образу неподвластную времени элегантность, готическая вещица со шнуровкой спереди… для удобства, кожаные ботфорты и перчатки. Ободок, спрятанный в моих чёрных как вороново крыло волосах, с ярко-красными дьявольскими рожками и трезубец. Красная помада, смоки-айс и чёткие стрелки для драматичности.

Прохладный осенний воздух наполнен ароматом опавших листьев и далёких костров, пока группы детей в костюмах бродят по улицам. Огоньки на крыльце тепло светятся, освещая дома, украшенные жуткой паутиной, мерцающими тыквенными фонарями и призрачными силуэтами, покачивающимися на ветру. Трое детей — один наряжен ведьмой, другой пиратом, а третий крошечным озорным вампиром — подходят к двери, крепко сжимая свои ведёрки для конфет. Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется кто-то в жуткой тыквенной маске, забрызганной настоящей кровью, с миской в руках, до краёв наполненной угощениями.

— Сладость или гадость! — хором кричат дети, и их голоса звучат в идеальном сочетании восторга и энтузиазма.

Посмеиваясь, мужчина бросает пригоршни конфет в их ведёрки, заслуживая благодарные улыбки, прежде чем дети убегают к следующему дому, жаждущие новых сладких сокровищ. Чуть дальше по улице оборотень и скелет спорят о том, кому досталась лучшая добыча из конфет. Ночь гудит от возбуждения, представляя собой идеальное сочетание жути и радости.

Дом с привидениями внутри здания, в котором, как я предполагаю, живёт Нокс.

Стоит мне переступить скрипучий порог, как воздух становится прохладным. Тусклый свет отбрасывает жуткие тени на стены, превращая знакомые очертания в нечто гораздо более зловещее. Откуда-то из невидимой части дома доносится протяжный, непрерывный крик, а далёкий шёпот словно ползёт сквозь темноту, оставаясь вне досягаемости. Паутина задевает мою кожу, когда я прохожу под провисшей аркой, посылая дрожь по позвоночнику. Внезапный порыв ветра захлопывает за мной дверь, запирая меня в тревожных объятиях этого места.

— Добро пожаловать! — кричит кто-то. Голос больше напоминает роботизированный. По крайней мере, я не одна. Передо мной вошли ещё четыре девушки.

Впереди возвышается лестница, ступени которой исчезают во мраке. Мерцание свечей позволяет мельком разглядеть то пару светящихся глаз в углу, то тень, метнувшуюся через коридор, то старое кресло-качалку, которое раскачивается, хотя на нём никто не сидит. Тишину нарушает низкий гортанный смех, доносящийся откуда-то из глубины дома, за которым следует едва слышный металлический скрежет чего-то, что волокут по полу. Я поднимаюсь по лестнице, и что-то изнутри стены на секунду хватает меня за запястье, а затем отпускает, смеясь. Обожаю это. Длинный тёмный коридор. Пока я иду, мой трезубец скребёт по деревянному полу. Одна из девушек кричит, а остальные начинают смеяться.

Кто-то подкрадывается ко мне сзади, обхватывает руками за талию и увлекает в одну из комнат. Я ахаю, когда дверь захлопывается со щелчком. Звук поворачивающегося в замке ключа гремит в моих ушах, словно гром. Он наклоняется ближе, его маска оказывается совсем рядом. Сигаретный дым с нотками амбры, красного апельсина, древесины и кожи воспроизводит его дикий аромат. Я чувствую, как между бёдер разгорается жар.

— Красивый дом, — отталкиваю вампира за грудь. Здесь темно. Я едва различаю его маску. Он включает свет, и я оглядываю комнату. Его комнату. Посреди неё стоит гроб.

— Ты спишь в гробу? — прислоняю трезубец к стене.

— Нет. Я говорил, что попробую тебя на вкус внутри него.

Приподнимаю его маску в виде черепа, и он подмигивает. Его рука упирается в стену над моим плечом. Я хватаю его за рубашку, притягивая ближе. Наши губы соприкасаются.

— И нагнёшь меня над ним, — я целую его. Не знаю, почему только что это сделала.

Его язык встречается с моим, а рука перемещается со стены на мою шею. И снова идеальный ошейник.

— Как хорошая девочка, которой ты и являешься, ты ведь задумала кое-что ещё, правда?

— Я хорошая девочка, я довожу до конца то, что начала, — ласкаю губами татуировку на его шее. Мягко, размашисто провожу по ней языком, а пальцами жадно исследую тело под его рубашкой. Каждую мышцу.

— М-м-м, — это единственное, что Нокс успевает произнести, когда я вновь прижимаюсь к его губам.

ГЛАВА 26

НОКС

Я чувствую вкус клубники от её помады. Пряность заставляет мой язык покалывать. Обе её руки касаются моего ремня, и я останавливаю её. Ведьмочка улыбается. Ухватившись за мой ремень, она мягко подталкивает меня, и мои ноги упираются в стоящий позади гроб. Её пальцы надавливают на моё плечо, давая понять, что я должен сесть. Я исполню любое её желание. Я абсолютно одержим ею. Она такая охуенно горячая.

Она возвращает маску на моё лицо и направляется к стене, где её дожидается трезубец. Эта задница так покачивается под кожаной юбкой, что способна пробудить даже мертвецов. Её руки обхватывают рукоять дьявольского трезубца, а я мечтаю, чтобы прямо сейчас они сжимали мой член. Она медленно разворачивается и неторопливо возвращается ко мне. Остановившись между моих коленей, Нео приподнимает мою маску.

— Красавчикам маски ни к чему.

Я смеюсь, а её взгляд прикован к моим клыкам. Большой палец скользит по моей нижней губе. Она приподнимает мой подбородок и снова целует меня. Я усаживаю её к себе на колени и крепко прижимаю за талию. Она улыбается, почувствовав мой каменный стояк.

— Хочу оседлать тебя, прежде чем убью.

— Сделай это, пока я буду внутри тебя.

— Тебе не страшно?

— Я уже мёртв.

— Ничего не работает… Мне нужно как-то снять с тебя заклятие.

— Заклятие?

— Я отравила всех, когда пролила любовное зелье в котёл.

— А я-то думал, тебе нравится всё это внимание.

— Это не любовь, — она придвигается ближе, прижимаясь грудью к моей груди.

— Ты совершенно околдовала меня… — её изумрудные глаза пронзают мою душу. Но прежде чем она успевает что-либо произнести, я краду у неё поцелуй. — Задолго до того, как я попробовал твои отравленные конфеты.

— Что? — её глаза широко распахиваются.

— Я влюблён в тебя, Белладонна. Конфеты лишь сделали всё веселее.

— Я несколько раз пыталась тебя убить.

— Мне понравилась каждая мелочь, которую ты продумала.

— Ты врёшь…

ГЛАВА 27

НЕО

Его поступки. Всё обретает смысл… Всё, что он делал, — было ради меня. Осознание приходит постепенно, заставая врасплох, а затем окутывая, словно тёплая, тающая конфета. Иногда любовь бывает неожиданной, словно скелет, выскакивающий из шкафа. Но стоит тебе её распознать — любовь, а не мёртвое тело, — как всё меняется.