Удачи, NPC! (СИ) - "Легендарный гений"

В общем и целом, слава Ктулху, Ра и всем мелким божкам Песочницы! Эти ребята оказались разумными, и это реально существенно уменьшило мой риск.

А дальше я без промедлений начал свой рассказ… Изначальная информация, которая была получена этими группами, включала в себя наличие лишь сведенья о монстрах первого уровня — микоидах. Короче говоря, информация о Глубинных Клешнежорах и их опасности из-за нахождения в своей среде обитания — воде, была оценена очень хорошо.

Особенно радовался гоблин из группы Лорена, который причитал что-то о том, что не нанимался работать приманкой для аллигаторов. Хех, кажется, он выполняет роль разведчика. Понимаю его причитания — мне бы тоже не хотелось испытывать удачу в той водичке.

Ну и, конечно, как только народ немного отошел от себя, я поведал о вероятном боссе второго уровня, отметив, что первый и третий уровни мы с группой полностью зачистили. К сожалению, о Болотном Удаве- Глотатели 22-го уровня, кровь которого мне и была нужна для помощи Сакуре, я знал очень мало, ибо в бой с ним не вступал, а короткая конфронтация дала понять, что даже под Костедрожом эта битва была бы очень тяжелой для меня. Тварюшка явно делала акцент на ловкости, так что по скорости мне ничуть не уступала.

Кроме того, как только я раскрыл все карты, ко мне подошел другой гоблин — похожий на алхимика — и передал два зелья. Я посмотрел на него с капелькой непонимания, а он же пояснил.

— Это за помощь. — пояснил он и похлопал меня по плечу. Ниббл — как я позже узнал его имя — оказался весьма интересным собеседником, который очень хорошо разбирался в алхимии. Два зелья, что он мне выдал, являлись его личными наработками. Первое восстановило мое здоровье, затянув все маленькие раны — на лечение в Гильдии времени не было, ибо я почти сразу ринулся сюда, как узнал о состоянии Сакуры, а второе зелье вернуло мне силы. Мышцы перестали ныть с ужасным воем, и теперь я мог нормально ходить. Можно сказать, что это было зелье выносливости.

А не такие это и плохие ребята… Не только согласились помочь, но и не оставили беззащитным. Конечно, лезть вперед и нарушить их построение я не буду, однако прикрыть тыл и защитить магов смогу. В целом, для меня это не так сложно.

Тишину лабиринта разрезал резкий, химический запах. Ниббл колдовал над переносной печуркой, установленной на небольшой платформе. В колбе булькала густая, маслянистая жидкость цвета ржавчины, испуская струйки дыма, пахнущего тухлой рыбой, металлом и чем-то невыразимо сладким, что резало ноздри. Я морщился, вспоминая вонь болота — этот аромат был ее концентрированным, гипертрофированным воплощением.

— Готово! — прошипел Ниббл, снимая колбу с огня. Его пальцы ловко закупорили ее пробкой с длинной тонкой трубкой. — «Аттрактант Глубинного Жора». Сработает на любых падальщиков и хищников из вонючей жижи. Особенно на покалеченных — они жаднее.

Лорен кивнул, и его взгляд скользнул по узкому проходу, ведущему в зону видимости нашей импровизированной засады — небольшую, относительно сухую площадку перед спуском в основное болото.

— Цель — там, — он указал. — Запускай. Группы, к бою! Дальнобойщики, приготовиться к залпу по сгруппированной цели. Танки, прикрыть фланги. Элдарина, жди моего сигнала.

Ниббл прицелился, вставил трубку в щель между камнями, и резко надавил на гибкий мех, прикрепленный к колбе. Струя вонючей жидкости вырвалась наружу, разбрызгавшись по камням указанной площадки. Запах усилился в разы, став почти физически ощутимым.

Сначала ничего не происходило, однако потом тишину нарушили шорохи. Хлюпающие, чавкающие звуки множества лап по мокрому камню и воде. Из темных щелей, из-за полузатопленных обломков, из самой маслянистой жижи выползли они, Глубинные Клешнежоры. Около десятка. Как я и предупреждал — многие были покалечены: с обломанными клешнями, вытекшими глазами, прожженными хитиновыми панцирями — живые свидетельства мощи использованного мною Костедрожа. Они ковыляли, волоча поврежденные конечности, но алчность и голод, разожженные аттрактантом, гнали их вперед к источнику невыносимо притягательного запаха. Они сбивались в кучу на площадке, шипя, толкаясь, пытаясь добраться до "пищи" первыми.

— Теперь! — скомандовал Лорен, голосом, не терпящим возражений.

Элдарина, эльфийка-элементалист, взмахнула посохом. Ее лицо напряглось от концентрации. Воздух над площадкой сгустился, а влага сконденсировалась в ледяные иглы, а затем — раздался оглушительный треск! Не сталактиты — это были массивные сосульки влаги и минеральных отложений, наросших на потолке за века, — но эффект был тот же. Они рухнули вниз, как копья богов. Крупные обломки камня последовали за ними. Грохот стоял невообразимый. Хитин трещал, ломался. Твари взревели от боли и ярости. Некоторые были пригвождены к полу, другим перебило лапы или придавило панцири. Но твари оказались живучими. Ни одна сразу не погибла, но стоит признать, движение хаотичной толпы резко замедлилось, превратившись в конвульсии и беспомощные попытки вырваться из каменного плена.

— Лорен! — крикнула Элдарина, отступая шаг, пытаясь восстановить собственное дыхание. Интересно. Она использовала очень мощную магию, однако эта магия скорее управляет окружающими элементами. Типа из-за этого она и является элементалистом? Весьма интересный класс, который полагается на окружение и воображение своего обладателя.

Пока я размышлял, маг поднял руки. Вокруг его пальцев сгустился ослепительно-белый свет. Воздух затрепетал от сконцентрированной мощи. Он произнес слова заклинания — резкие, отрывистые слоги, которые я не смог разобрать из-за его шепота. Из его ладоней вырвался Столп Чистого Пламени. Это был ослепительный луч бело-голубого огня, жар от которого почувствовали даже мы, стоящие в укрытии. Он ударил точно в центр скопления покалеченных и обездвиженных тварей.

Результат был мгновенным и ужасающим. Вода на камнях вскипела. Хитин не плавился и не горел, а тупо начал испаряться. Маслянистая слизь вспыхивала яркими факелами. Воздух наполнился треском лопающегося панциря, шипением кипящей плоти и нечеловеческими воплями агонии. Запах гари и жареного мяса смешался с прежней вонью, создавая тошнотворный коктейль. За считанные секунды от десятка Клешнежоров остались лишь обугленные остовы и лужицы кипящей органики. Уязвимость к огню — моя догадка подтвердилась с лихвой.

Но тишина не наступила. Шум битвы и запах жареной плоти стали новой приманкой. Из темноты, из воды, из-за каждого уступа хлынула новая волна. Сколько их было? Сотня? Может, и больше. Во время боя не было времени считать тварей. Целая армия ржаво-хитиновых тварей, шипящих, щелкающих клешнями, пришла в движение. Их алые глаза-бусины горели слепой яростью. Они заполонили подходы к площадке, карабкаясь друг на друга, несясь вперед, не обращая внимания на дымящиеся останки сородичей.

— Черт возьми, — мелькнуло у меня в голове с ледяным ужасом. — Без этих ребят… мы бы просто сгинули здесь. Даже с "Костедрожем". — Масштаб угрозы стал ясен окончательно. Зачистить это место в одиночку или даже вдвоем с группой уровня Сакуры было бы чистым самоубийством. Эти авантюристы, их координация и специализация — единственный шанс.

— ОГОНЬ НА ОРУЖИЕ! — рявкнул Громдал, чей голос на секунду заглушил шипение тварей. — ВСЕМ, КТО МОЖЕТ! Ниббл, завеса!

Гоблин-алхимик лихо швырнул несколько стеклянных шаров вперед, на пути основной массы тварей. Шары разбились, высвобождая густую, быстро растекающуюся жидкость. Лорен щелкнул пальцами — крошечная искра прыгнула в лужу.

Фум!

Вспыхнула широкая стена огня, высотой по грудь орку, преграждая самый прямой путь. Твари в передних рядах, не успев затормозить, врезались в пламя с воплями, и их хитиновые панцири мгновенно почернели.

Тем временем бойцы действовали с отлаженной точностью. Сильвера смочила наконечники стрел в небольшой чаше с маслянистой жидкостью, которую поднес Ниббл. Ее лук взвыл — стрелы, оставляя за собой шлейф огня, впивались в глаза, суставы клешней, щели в панцире впереди идущих монстров, пробиваясь сквозь пламя завесы. Каждая стрела вызывала болезненный взвизг и замедление твари. Слева, на другом фланге, Рогар работал своим арбалетом с поразительной скоростью. Его болты, тоже горящие, били ниже и точнее — в сочленения лап, в брюшную пластину, пытаясь свалить тварей или хотя бы замедлить их подход. Каждой твари требовалось несколько попаданий, но урон огня был очевиден — хитиновый покров трескался, плавился, обнажая уязвимую плоть.