Пожиратель Змей (ЛП) - Сент Кроу Никки

Мне приходит в голову, что я ещё ни разу не целовал его так при Сми, и на полсекунды мне становится жарко и неловко, но Рок отстраняется, и я замечаю, как Сми прячет улыбку за тыльной стороной ладони.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, Капитан, — говорит Рок. — Я бы сжёг это место дотла, если бы они тебя тронули. Спасибо, Сми, — добавляет он, и затем он исчезает.

Я хотел бы сказать, что мне не доставляет удовольствия разрушать других.

Но если ты обидел меня или моих, я могу устроить вечеринку, посвящённую твоему расчленению.

И я бы устроил её для Канавных Змей, если бы у меня уже не была запланирована вечеринка на сегодня, не в честь их пролитой крови, а в честь союза моей любви.

Так что мне действительно нужно поторопиться.

До того как я взял на себя Тёмную Тень Даркленда, я позволял моему монстру делать грязную работу. И между нами было разделение, которое почти позволяло мне верить, что бойня не моя и не мне её присваивать.

Теперь всё иначе. И я не хочу, чтобы было иначе.

Тёмная Тень корчится, словно зверь под тёмными водами, голодная до разрушения.

На этот раз никакого пожирания. Только смерть.

Я догоняю мужчину в твидовом пиджаке. Он самый медленный, пыхтит и задыхается, пытаясь не отстать от друзей. Я дёргаю его назад за загривок, и он вскрикивает, когда я ломаю ему шею.

Спереди раздаются новые крики.

Дверь захлопывают и баррикадируют.

— Выпустите нас! Выпустите нас! — кричат они, но, очевидно, Вейн, Венди, Эша и остальные снаружи склада уже сделали своё дело.

Я хватаю за прядь волос кого-то — мужчину или женщину, не знаю — и разворачиваю человека к себе. Мужчина. Я вминаю ему лицо. Это прекрасный кровавый букет.

Он пытается закричать, но рот у него полон крови, я бью снова, и он мёртв.

Тёмная Тень шепчет: «да, да, заставь их заплатить».

И я с удовольствием это сделаю.

Ещё один мужчина и удар в живот, от которого ломаются несколько рёбер.

Мужчина у двери, колотящий по ней кулаком. Я бью вниз ногой, попадаю ему под колено, и кость поддаётся, словно пастила.

Кто-то стреляет, и пуля попадает мне в спину.

Больно, конечно, но боль где-то далеко, и тень быстро выталкивает пулю обратно наружу.

Я оборачиваюсь.

В нескольких шагах стоит светловолосый мужчина, рука дрожит, он держит пистолет.

Меня невозможно убить.

Но меня впечатляет, что у него хватило яиц попробовать.

Я мечусь через комнату, вырываю у него пистолет и случайно вырываю вместе с ним и его руку. Он воет, валится на задницу, зажимая запястье, кровь окрашивает воздух.

Я делаю шаг.

Он отползает, поскуливая. И когда я нависаю над ним, он ссыт под себя.

Я отделяю его изувеченную кисть от пистолета и бросаю в сторону, и она шлёпается, тяжёлая и мокрая, на пол.

Я направляю ствол на него.

— Пожалуйста. Крокодил. Пожалуйста, мы ошиблись!

Я жму на курок. Хлопок выстрела словно заполняет каждый пустой угол склада.

Пуля попадает ему в лоб, и он откидывается, глаза широко раскрыты и пусты.

Позади меня всхлип.

Я закуриваю свежую сигарету рукой, окрашенной в красное

Иду на звук плача и нахожу девчонку, скорчившуюся за штабелем ящиков.

— О боже, — говорит она.

— Не бог, — отвечаю и снова затягиваюсь. — Твой король.

Она сглатывает, кивает.

— Ваше Величество. Я… мы… они ошиблись.

Я приседаю перед ней. Её взгляд цепляется за меня.

У меня нет зеркала, но я чувствую, как кровь капает с носа, с подбородка.

— Расскажи всем, что ты здесь увидела. Не упусти ни одной детали.

— Расскажу. Клянусь. Я всем скажу, — кивает она.

— Откройте дверь! — кричу я, и баррикаду убирают. — Давай, — говорю я ей.

Она вскакивает и вылетает со склада, дверь с грохотом бьётся о стену.

А я прохожу круг по помещению, осматривая то, что натворил.

Эта бойня? Всё это моё. И я с радостью присваиваю это.

— Сми? Ты видишь вон там этот шар света?

Она развязывает верёвки на моём запястье и оглядывается через плечо. А когда снова смотрит на меня, хмурится.

— Нет. Тебя по голове приложили? — она тычет мне в лицо, проверяя глаза.

— Нет. Перестань. Ты его не видишь?

— Нет, — она приседает передо мной и разрезает верёвки на лодыжках, освобождая меня от стула.

Я тру руку, остро ощущая отсутствие своего крюка.

Не уверен, смогу ли я теперь его вернуть, но дома у меня есть запасной, слава богу.

Когда встаю, свет поднимается, будто следуя за моими движениями.

Сми всё так же его не замечает.

Меня всё-таки ударили по голове? Может, я ещё не до конца отошёл от яда?

Я не чувствую себя одурманенным.

— Похоже, твой парень вымещает ярость на Канавных Змеях, — говорит Сми, но я почти не слушаю крики о помощи из другой комнаты.

Я делаю шаг к свету.

Он взмывает вверх, теперь уже лихорадочно.

Существуют мифы о крошечных фейри, но никто не видел их столетиями, если они вообще когда-либо существовали.

Чем ближе я подхожу, тем сильнее приходится щуриться: свет слишком яркий.

Когда оказываюсь всего в нескольких шагах от него, свет начинает вибрировать, и у меня успевает мелькнуть мысль, не магическая ли это бомба, вот-вот готовая взорваться, как вдруг он срывается на меня и бьёт меня в грудь.

Сила удара сметает меня с ног, и я лечу назад, беспомощно размахивая руками.

Но, прежде чем я падаю на каменный пол, я снова проваливаюсь во тьму.

Женщина, лицо которой блестит от слёз, вырывается из парадного входа склада. Она не оглядывается и через несколько секунд исчезает за следующим зданием.

Рок появляется в распахнутой двери, с сигаретой в руке.

Он весь в крови. Она брызгами покрывает его лицо и окрасила ладони в красное.

Это тот Рок, которого я хорошо знаю. Тот, кому бойня куда привычнее, чем работа за столом.

На его лице мелькает намёк на улыбку.

— Всё в порядке, Венди Дарлинг, — зовёт он. — Но, пожалуй, тебе лучше зайти через заднюю дверь.

Мы с Эшей переглядываемся. Единственное, что можно сказать в пользу Хэлли и двора Эверленда: бо̀льшая часть их жестокости была психологической. Меня берегли от кровавых сцен насилия или войны. Эше повезло меньше, и я знаю, что она прикрывала меня как могла.

У меня не слабый желудок, но сегодня день моей свадьбы. Так что, если я могу не видеть, как отрывают конечности от тел, я с радостью этим воспользуюсь.

А вот Вейн входит через парадную дверь, чтобы присоединиться к брату, мы с Эшей обходим к задней стороне склада, где собрались остальные. Эша идёт впереди меня, братья-фейри замыкают. В позднем солнечном свете их тёмные, перламутровые крылья сверкают, как раковины абалона.

Внутри склада короткий коридор, который расширяется и выводит в помещение для удержания.

Когда я вхожу, то вижу, как Сми сидит на корточках рядом с Джеймсом, который без сознания лежит на полу.

— Что случилось? — бросаюсь к нему и опускаюсь на пол. Он дышит, слава богам, и я не вижу ран.

— Он всё твердил, что видит свет, а потом вдруг его сбило с ног, — говорит мне Сми, расстёгивая несколько пуговиц на его рубашке. — Он был без сознания, когда упал. Значит, это не падение его вырубило.

Она проводит руками по его груди, потом по задней стороне шеи, по плечам.

— Я не чувствую ни переломов, ни опухоли. Они использовали фогшэйд, так что это могло быть⁠…

Джеймс резко втягивает воздух и дёргается вверх.

— Кровавый ад! — он хватается за грудь, рвёт рубашку, будто что-то ищет. — Куда оно делось?

— Куда делось что? — спрашиваю я.