История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

— Теперь можно и поесть, — объявила я, вытирая пот со лба.

Продукты, которые мы купили по пути к госпоже Тильде, пришлись как нельзя кстати. Я впервые растопила большую кухонную печь. Она поначалу капризничала, выпуская клубы дыма, но вскоре загудела ровно и мощно, наполняя дом живым теплом.

Мы сварили простой, но наваристый суп. Аромат подогретого хлеба и овощей казался мне самым вкусным запахом на свете. Ели молча, уставшие, но довольные, сидя в гостиной за отмытым столом.

— Сегодня спать будем все вместе, — скомандовала я, когда глаза детей начали слипаться.

Мы привели себя в порядок нагретой на печи водой, застелили большую кровать бельём, которое успело высохнуть на ветру. Оно пахло свежестью и солнцем. Едва наши головы коснулись матраса, как сон накрыл Лилу и Мая тяжёлым, тёплым одеялом. Мы спали без подушек. Нет, они были, конечно, но пахли сыростью и все в каких-то пятнах. Лучше без них, чем с такими. Пообещав себе, что завтра обязательно купим новые, я провалилась в сон.

Утро встретило ярким солнцем и безоблачным небом. Дом, залитый светом, уже не казался мрачным чуланом, хотя работы было ещё непочатый край.

Мы умылись, быстро перекусили остатками вчерашнего ужина и, переодевшись в чистое, выдвинулись на рынок. Он находился недалеко от нашей улицы, и это было огромным плюсом.

— Сегодня день покупок, — объявила я. — Нам нужно всё: от мыла до гвоздей.

Столичный рынок шумел, как растревоженный улей. Глаза разбегались от обилия необычных товаров, но я старалась держать себя в руках, помня о нашем бюджете.

Мы ходили домой и обратно три раза, чувствуя себя настоящими муравьями-трудягами. В первый заход купили самое тяжёлое: недостающую посуду — простые глиняные тарелки и кружки, чугунок для печи и сковороду. Купили краску для рам и дверей — небесно-голубую и белую. Во второй раз мы тащили текстиль: пушистые полотенца, недорогую, но весёленькую ткань для штор, ещё немного постельного белья на смену, набор ниток и иголок. И, конечно, мыло — много брусков душистого мыла, щётки и тряпки.

В третий заход, уже собираясь закупаться продуктами, я вдруг остановилась как вкопанная. Мой взгляд упал на небольшую лавку, в витрине которой виднелись связки кистей и разноцветные камни, предположительно красящие. Художник во мне встрепенулся. Я заинтересованно зашла внутрь, вдыхая приятный запах дерева и масла. Не удержавшись, купила всё самое простое: грифельные мелки, пару кистей, несколько красящих камней и грубую бумагу. Мне не терпелось попробовать поработать с новым для меня материалом, но как только в доме будет наведён порядок. Да и следовало уже начинать зарабатывать. Время идет, оно никого не ждёт. У меня была цель — выкупить дом.

Пока мы покупали мешок муки, крупы, масло, овощи и кусок солонины, я смотрела по сторонам, отмечая, что люди здесь торгуют каждый чем только захочет. Их никто не прогонял. Лавочек было много, кто-то выставлял свой товар и вовсе на простом столе, застеленном тканью, а это значит, что свои услуги художника я тоже смогу здесь предложить. Можно выставить как готовые картины, так и рисовать на месте портреты. Мне казалось, что мой талант найдет отклик у людей этого мира. Нужно только подыскать подходящее место для задуманного.

— Уф, — выдохнул Май, когда мы в последний раз закрыли за собой калитку. — Я сейчас упаду и больше не встану!

Продукты загрузили в холодильный шкаф — нишу в стене кладовой, которая выходила на северную сторону и держала холод даже в жару.

Пообедав на скорую руку, мы снова взялись за тряпки.

Следующие три дня слились в один бесконечный марафон чистоты. Мы драили, терли, скребли и полировали. Никто из нас не жалел сил, понимая, что делаем это для себя. И дом ответил нам взаимностью. Он преображался на глазах.

Старый деревянный пол, освобождённый от слоя вековой грязи, оказался светлым, тёплого медового оттенка. Окна сияли такой чистотой, что казалось, будто стёкол в них вовсе нет. Камин, оттёртый от копоти и гари, гордо демонстрировал кладку из дикого камня.

На кухне воцарился идеальный порядок. Все найденные баночки и склянки были отмыты и теперь поблескивали на полках, отражая солнечные лучи. Медная утварь, начищенная золой, горела как золото.

Во дворе, на натянутой между деревьями верёвке, весело играли на ветру постиранные шторы и вещи.

Я стояла посреди гостиной, опираясь на швабру, и оглядывалась вокруг. Пахло мокрым деревом, мылом и свежестью. Работы оставалось ещё очень много — нужно было красить рамы, приводить в порядок сад, немного поправить крыльцо. Но те изменения, которые уже произошли, грели душу сильнее, чем самый жаркий огонь в камине.

Это было наше место. Наша крепость. Наш дом, который мы обязательно выкупим.

21. Первые штрихи в новом мире

Эля

Прошла неделя, и наш дом преобразился, его было не узнать. Он словно расправил плечи и вдохнул полной грудью.

Мы закончили с мытьём. Стены и потолки сияли чистотой, полы радовали глаз своим желтоватым оттенком, а запах сырости уступил место аромату свежей краски и мыла. Новые шторы из простой светлой ткани с мелким цветочным узором весело танцевали на сквозняке, наполняя комнаты мягким, рассеянным светом.

Плетёную мебель, которую мы нашли под слоями пыли, решили вынести на улицу. Отмытая, она прекрасно вписалась в наш пока ещё скромный сад, создав уютный уголок для отдыха под старым дубом. В доме же осталась другая мебель — старенькая, но вполне добротная. Массивный деревянный стол, пара глубоких кресел с потёртой, но чистой обивкой и тяжёлый диванчик на гнутых ножках. Натёртые воском, они засияли благородным матовым блеском. Теперь по вечерам мы с Лилой сидели в этих креслах, болтая о прошедшем дне и чувствуя себя настоящими помещицами, а Май устраивался на диванчике.

Снаружи дом тоже преобразился. Мы с Маем покрасили ставни в небесно-голубой цвет, а рамы — в кипенно-белый. Это сочетание смотрелось на фоне серого камня так нарядно и празднично, что прохожие, раньше ускорявшие шаг мимо нашего забора, теперь притормаживали и с интересом заглядывали в щели калитки.

Но больше всего сил отнял двор. Мы объявили войну бурьяну. Огромные кучи травы были вынесены за ворота. Пришлось нанять людей, чтобы они унесли этот мусор туда, где ему самое место. Больше половина сада уже была вычищена и радовала глаз.

— Вот здесь, — с гордостью заявила Лила, касаясь грязной ладонью своего лба и оставляя на нем отпечатки, — будут цветы.

Она разбила клумбу прямо под окном кухни. Пока там была только чёрная, рыхлая земля, огороженная камешками, которые старательно таскал Май, но в глазах своей новоиспеченной дочери я видела пышный цветник. И знала — он там будет.

Кстати, о детях. Позавчера мы торжественно переселили Мая в собственную комнату. Она была небольшой, там поместились кровать и старый платяной шкаф, который мы долго оттирали.

— Это всё моё? — шёпотом спросил Май, гладя лоскутное, новое одеяло.

— Твоё, — подтвердила я, чувствуя, как щемит сердце.

Комната пока выглядела пустовато. Мне безумно хотелось купить пушистый коврик на пол, чтобы маленьким пяткам было тепло по утрам, и прибить полку для книг. А ещё игрушки… У Мая не было ни одной игрушки, кроме палок, которые он превращал в мечи. Я пообещала себе, что с первых же заработанных денег куплю ему деревянного солдатика или лошадку. У ребёнка должно быть детство, даже если мир вокруг рухнул и собрался заново.

Лиле же решила отдать большую комнату, а самой обосноваться в гостиной. Но первое время нам с ней придется спать вместе. Когда дела с заработком пойдут на лад, я куплю более удобный диванчик и переберусь на него.

Лила, конечно, уверяла меня, что ей не нужна комната, что она и сама может спать в гостиной или со мной, но я хотела, чтобы у нее было свое личное пространство, свой уголок, в котором она будет хозяйкой.

Деньги, оставленные Корном, были надёжной подушкой безопасности, но они не бесконечны. Пора было начинать зарабатывать самой.