Обойдя его, намыливаю мочалку и начинаю мыть эту тестостероновую гору с плеч.
Воздух вокруг нагревается, а жар, исходящий от мужчины, мне передаётся. Стараюсь побыстрее закончить сей процесс, сама не замечаю, как оглаживаю литые мышцы спины. Никогда не думала, что простая помывка может так взбудоражить и взволновать.
— Там я уже чист, — хрипло замечает мужчина и разворачивается.
Взгляд сам собой падает на булаву между его ног, что стоит и раскачивается. Щёки горят, и пространство кружится. Зажимаю мочалку посильнее, будто она спасёт меня. И медленно провожу ею по шее и груди. Неосознанно зарываюсь пальцами в лёгкую поросль. Облизнув губы, вскидываю голову.
Гор смотрит не отрываясь и не мигая. Будто знает, как действует на меня. Будто специально усиливает свои звериный магнетизм. Он накрывает своей ладонью мои пальцы и тянет их ещё ниже. Вздрагиваю, ощущая кожей каменную плоть. И, дёрнувшись, отскакиваю.
— Дальше сам можешь, — тараторю и, схватив валяющуюся простынь, прикрываю его срам.
Слышу ироничную усмешку. Поднимаю голову, сталкиваясь с насмешливыми медово-карими глазами.
— Беги, Зараза, пока я тебя не съел, — вкрадчиво шепчет Гор.
И я бегу. Выбегаю из закутка, кутаюсь в шубу и выхожу на воздух. Прислонившись к стене избы, загнанно дышу, прижимаю ладони к щекам в желании остудиться. Почему я так реагирую на него? Он же варвар! Неандерталец проклятый!
Немного остыв и поразмышляв, возвращаюсь в дом. По помещению плывут вкусные запахи томящегося в горшочке мяса и гречневой каши. Заглядываю на кухню. И обалдело таращусь на Гора. Мужчина оделся в чистую и новенькую одежду. В белую косоворотку и самые обычные серые штаны. Правда, наряд ничего не скрывает, наоборот, вырисовывает все его стальные мышцы и бугрящиеся телеса.
Почуяв меня, он разворачивается и смотрит пытливо-серьёзно. Натянуто улыбаюсь и поднимаю палец вверх.
— Тебе очень идёт, — замечаю бодро. — Может, мы тебе ещё стрижку сделаем и сбреем бороду?
— Чумная совсем?! — рявкает Гор, обжигая недовольным взглядом.
— Ладно-ладно, чего завёлся-то?
Мужчина вытягивает специальными щипцами горшок с едой из печи. Громыхает об стол и, громко сопя, собирается сбежать.
— Стой. Может, мы пообедаем, как цивилизованные люди? Вместе за общим столом, — предлагаю, невинно хлопая ресницами.
Тяжко вздохнув, косолапый возвращается. Обводит взглядом кухоньку. Цокает своим мыслям и опять на меня смотрит.
— Создай два табурета, а я разложу по тарелкам блюдо.
— Неугомонная ты баба, Зараза, — ворчит себе под нос и плетёт магию.
— Не баба, а девушка, — поправляю его, доставая деревянные ложки и посуду.
— Жаль, хлеба и овощей никаких нет, я бы салат сделала. У меняя отлично получаются салаты, — ненавязчиво намекаю, а мужчина располагается на одной из табуреток. Та жалобно скрипит под весом здоровяка. Как бы не разломалась в самый ответственный момент.
Разложив по чашкам кашу с мясом, сажусь напротив проклятого. Гор тут же набрасывается на еду, словно голодал тридцать лет. Закатив глаза, прикусываю язык.
Стараюсь не раздражаться и медленно ем. Прикрываю глаза и мычу от удовольствия, да так, что один варвар прерывает свою трапезу и, прищурившись, наблюдает.
— Ты очень вкусно готовишь. Просто пальчики оближешь. Вот невесте по утру приготовишь завтрак в постель, и, глядишь, она снимет с тебя проклятье, — подмечаю.
— Кончай умничать, — грубо так затыкает он, опять громыхая утварью.
— Я вообще комплимент тебе сделала.
— Я знаю, что готовлю получше тебя, — огрызается в ответ, сметает остатки еды с чашки и, встав, выходит из кухни.
Не всё сразу, Вика. Наберись терпения.
Глава 15
После плотного обеда накатывает усталость. Пока Гора нет, решаю вздремнуть. Укладываюсь на краешке медвежьего лежбища, укрываюсь уголком шкуры и благополучно засыпаю.
Просыпаюсь почти на закате, оттого что один варвар осторожно тянет платок с моей головы. Сонно осматриваю склонившееся надо мной хмурое лицо пленителя. Мужчина очень сосредоточен и пока не замечает моего пробуждения. Стягивает часть платка и смотрит на волосы, даже пальцем их перебирает.
А я невольно любуюсь грубоватыми чертами лица. Чёрными как смоль кустистыми бровями, жёсткими складками между ними. Широким носом, чуть с горбинкой. Острыми скулами, чуть впалыми щеками. Но самое пронзительное — это глаза. Иссиня-чёрные, как ночное небо. Они почти всегда смотрят сурово и властно.
В них спрятаны сила и опыт прожитых лет. Гор не так прост, как кажется. Он скрывает прошлое, мало говорит о будущем и практически ничем не делится. Он — закрытая книга, которую безумно хочется прочесть. Понять. Почему он так ожесточился. Почему его прокляли. Почему его боятся жители.
Если так подумать, эти оборотни могут скооперироваться, собраться всей деревней или даже островом и просто убить Гора, пока он в зверином обличии. Магии у медведя нет. Ведь тот конферансье ранил его.
Меж тем мужчина, обследовав мою жиденькую шевелюру, переводит взгляд, и наши глаза сталкиваются. У Гора очень тяжелая и властная энергетика, но вместе с тем к его силе хочется прикоснуться. Хочется укрыться и спрятаться от страшного мира. Возможно, поэтому я не убежала вместе с Лазарем.
Не знаю, что видит в моих глазах этот неандерталец. Но он медленно склоняется ещё ниже и накрывает мои губы. Не торопится и внезапно даёт мне возможность прервать его. Ждёт.
С тихим вздохом прикрываю глаза и размыкаю губы. Мужчина принимает приглашение, жаром лёгкие наполняет и целует. Проводит языком между губами и с голодным рыком толкается глубже. Он втягивает меня в чувственное противостояние. Заставляет открыться, заставляет прижаться теснее, зарыться в жёсткие волосы.
Я отвечаю ему с неменьшим пылом и жаром. Тянусь, ощущая просто пьянящую потребность. Задыхаюсь, но не прерываю. Наслаждаюсь этим безумием и вздрагиваю, когда он накрывает большой ладонью грудь.
Дёрнувшись, давлю на плечи. Гор легко отстраняется. Смотрит пытливо-возбуждённо, губы облизывает, будто не желает ни капли моего вкуса оставлять.
— Не стоит. Скоро появится твоя невеста, — шепчу, надрывно дыша. — И Лазарь… Я не могу с ним так поступить.
— Зараза, — обзывается опять.
Против воли улыбаюсь. Гор рывком соскакивает и выходит из комнаты.
Последний луч уходящего солнца слегка ослепляет и, ярко вспыхнув, пропадает за горизонтом. Тоже встав, подхожу к окну. Миг — и вместо мужской фигуры предстаёт зверь.
Его оборот выглядит не так, как у тех оборотней, которых уже видела. Тот же Лазарь оборачивался не так быстро. Кости свои ломал, шерстью обрастал. А Гор меняется, покрывшись неким серебристо-голубоватым маревом.
Здоровый бурый медведь громко ревёт, оглашаю всю окрестность своим недовольством. Вокруг него валяется изорванная в клочья одежда. Вот вообще не экономный товарищ.
Пока раздумываю об этой особенности, медведь пропадает в чащобе, и я остаюсь совершенно одна. Со вздохом заправляю постель. Поправляю косынку. Интересно, зачем неандерталец мои волосы разглядывал? Или он думал, я совсем облысела? От этой догадки расхохоталась. Представила, как он обалдеет, если я и вправду обрею голову и предстану поутру в таком виде. Может, тогда потеряет ко мне интерес и не будет лезть с поцелуями? А что, дистанция — наше всё! Иначе ведь не устою, очень уж давно у меня не было мужчины. Примерно восемнадцать месяцев.
Как только я узнала о своём неутешительном диагнозе, решила не заводить никаких отношений. Чтобы не влюбляться, чтобы не оставлять любимого с дырой в сердце. И чтобы самой не сожалеть о принятом решении. Я вправду трусиха… Спряталась в своём коконе и ждала. А время утекало сквозь пальцы.
Тряхнув головой, прогоняю непрошеные мысли и иду на кухню. Топить печь, греть ужин и разобрать свой скудный гардероб.
