Время за домашними хлопотами пролетает незаметно. А вот утро наступает по стандартному сценарию. Я опять заперта в медвежьих объятьях одного голого варвара.
Дёргаю плечами, стараясь выбраться из жёсткого захвата. Гор приоткрывает один глаз и смотрит недовольно.
— Ты голый и опять зажал меня, — пыхчу, скидывая наглую конечность, устроившуюся аккурат на груди.
— Ты очень шумная по утрам. Это раздражает, — огрызается мужчина, перекатываясь на спину.
— Как ты меня вообще сюда перетащил? Я ведь устроилась возле печки, — поправив одежду, поворачиваюсь на бок, подкладываю под голову руку и смотрю на мужской профиль.
— Это зверь перенёс, — бурчит он.
— Почему тебя прокляли? — меняю тему.
Мужчина голову поворачивает, смотрит опять рассерженно.
— Расскажи, я всё равно умру и заберу твои тайны с собой, — улыбаюсь примирительно-простодушно.
— Одна оборотница признала во мне свою пару. Я отказался от неё, и она бросилась со скалы в море… — сухо отвечает и губы поджимает. — Её мать — ведьма, прокляла меня.
— Но ведь Лазарь сказал, что оборотни, встретив раз пару, не могут бросить её, как и найти другую. Как ты смог?
— Я не оборотень, — хмыкает Гор. — Обычный человек. Был им, во всяком случае. В отличие от оборотней, мы можем разорвать узы истинности.
— Значит, я тоже могу разорвать эти узы и не мучить Лазаря? Он останется в живых и найдёт другую? — подскочив, нависаю над мужчиной.
— Можешь… Только он потеряет зверя, не сможет с этим жить и покончит с собой, как сделала это Лукерия, — добивает князь. Падаю обратно на спину и смотрю на деревянный потолок. Такой исход меня не устраивает.
— А какие ещё существа здесь, кроме оборотней?
— Алконосты, вурдалаки, домовые, лешие, русалки, сирины, гамаюны, драконы.
— Мы точно в другом мире, — ошеломлённо выдыхаю.
— На Земле. В Гардарике. Это страна городов и великих княжеств. Мой остров Кадьяк — один из княжеств, входящих в состав Гардарики.
— У меня фамилия Кадьяк, — улыбаюсь я.
Гор замолкает и удивлённо осматривает меня.
— А кто управляет всей страной? Царь?
— Конунг Ярослав Мудрый, — буркнув, мужчина резко встаёт. Будто ему наскучило отвечать на вопросы.
Непонимающе провожаю его удаляющуюся голую спину. Вот что я не так сказала? Как же сложно с этим биполярным персонажем.
Потянувшись во все стороны, разминаю ноющие от тяжёлой работы мышцы. Поднимаюсь и плетусь на кухню. Опять надо разжигать печь, греть воду.
Замираю на пороге. Мужчина сам топит печь и, подхватив лохань, выходит из избы. Набирает снега полную ванну и под мой обалделый взгляд заносит обратно.
— Спасибо, слушай, а ты можешь наколдовать немного утвари или мебели?
— Чего тебе надо? Куплю в городе.
— О, ты в город. Я с тобой!
— Нет. Сиди дома, — рычит недовольно товарищ.
— Продуктов можешь купить? Овощей, зелени там. И хлеба. И какой-нибудь ковшик, чтобы умываться удобнее было.
— Ладно, — буркнув, мужчина выходит на улицу.
Оставшись одна, грею воду, умываюсь, кое-как распутываю колтуны. Вновь прячу волосы под косынку и ставлю греться остатки вчерашнего обеда.
Гора нет почти до самого обеда. Я откровенно скучаю в одиночестве. Перебираю в сотый раз вещи. Поддерживаю огонь в печи. И слоняюсь вокруг дома.
Возвращается мужчина почти налегке. Лишь небольшой мешок за спиной. Спрыгнув с оленя, он заносит покупки в дом. Ставит на стол. Разворачиваю мешок, с любопытством заглядывая. Вытягиваю нечто необычное и до боли знакомое.
— Ты купил рукомойник? — с широкой улыбкой поднимаю глаза на Гора. Верчу в руках деревенский деревянный сосуд, который обычно вешают на дерево, наполняют водой, на дне небольшой носик, нажимаешь на него, и вода льётся в нужном количестве. Не банька, конечно, но тоже очень необходимая вещь.
— Вместо ковша, — буркнув, Гор отбирает рукомойник и вешает возле печки.
— Спасибо, это даже лучше ковша, — совершенно искренне благодарю и отворачиваюсь рассмотреть остальные покупки.
— Это тебе, — мужчина отвлекает. Поворачиваюсь к нему и опять изумлённо замираю.
Гор протягивает безумно красивый деревянный изогнутый гребень для волос. На широкой части инкрустированы большие зелёные стеклярусы, очень похожие на настоящие изумруды. Осторожно провожу пальцами по холодным камням. Это ведь вряд ли настоящие драгоценности, правда?
— Под цвет твоих глаз, — нарушает повисшую тишину.
— Спасибо, Гор, — поднимаю глаза на мужчину.
— Не за что. Я на охоту, а ты займись продуктами и хлеб засуши, — грубовато буркнув, неандерталец сбегает очень быстро.
Глава 16
Вечером, сразу после того как князь, превратившись в медведя, уходит в лес, на меня накатывает дурнота. Голова буквально раскалывается надвое, температура поднимается. И я валюсь с ног прямо на крыльце.
Зачем вообще вышла его провожать, дура! Со стоном сжимаю черепушку, почти слепну и глохну. Кажется, всё. Смерть костлявая пришла по мою душу. И даже Гора рядом нет. Умру в одиночестве. Плакать хочется. И совершенно не хочется умирать. Я ведь смирилась. Но, оказавшись в этом богом забытом месте, захотелось жить. Так отчаянно и неимоверно.
На тёмном небе вспыхивает молния. И тень птицы закрывает луну, что тускло освещает мою локацию. Раздаётся грозно-трубный рёв. Усилием воли задираю голову и мутным взглядом высматриваю большую птицу, что кружит надо мной. Я и вправду практически не вижу, лишь силуэт, неясную тень, что летит прямо на меня.
Очередной блеск молнии ослепляет окончательно. Гром грохочет и искрами рассыпается. Мощный поток ветра бьёт по лицу. Дёргаюсь и переворачиваюсь на бок.
Смотрю, как, ломая несколько вековых деревьев, недалеко от меня приземляется дракон. Трясёт мордой, будто пёс, извалявшийся в луже. Брызгая во все стороны мелкими острыми льдинками. Жмурюсь и, всхлипнув, переворачиваюсь на спину. Явно ведь галлюцинации начались.
Рассматриваю небо с россыпью ярких звёзд и большой луной. Дышу тяжело и совершенно не чувствую холода. Не слышу больше драконьего рычания и сопения. Не слышу больше грома. И не слышу тихих шагов, идущих ко мне.
Вздрагиваю испуганно, когда небо опять закрывает появившаяся фигура. Моргаю, пытаясь рассмотреть нарушителя.
— Привет, Пихточка, — беловолосый мужчина склоняется и подхватывает на руки.
— Ты? — потрясённо тяну пальцы к красивому лицу того хама с льдисто-голубыми глазами. Щупаю его, до сих пор не веря в происходящее. Он не мешает изучать себя. — Но…
Обвожу взглядом полянку, высматривая крылатую ящерицу.
— Тут был дракон…
— Был? — выгибает бровь насмешливо и улыбается широко так, во все свои тридцать два зуба.
— Ты — дракон? — ошеломлённо выдыхаю от пронзительной догадки.
— Я, — кивает негодяй, ещё и глазами льдистыми сверкает, превращая круглый зрачок в узкую змеиную полоску. — Нужно поскорее выбираться. Князь уже знает, что чужак проник в его лес.
— Нет. Не нужно, — морщась, прикрываю глаза. Все силы истратила на удивление. Прижимаюсь виском к плечу нечаянного гостя. — У меня уговор с Гором. Я не буду убегать. И домой не вернусь. Скоро всё кончится. Оставь меня.
— Тебе плохо? Замёрзла? — спрашивает обеспокоенно.
— Замёрзла, — выдыхаю, делиться своими проблемами с почти незнакомцем не хочу.
— Летим со мной, Пихточка. Я согрею.
Нас отвлекает грозный медвежий рёв. Удивительно то, что здоровенный дракон боится косолапого. Это видно по тому, как он весь подбирается, напрягается и к чащобе лесной разворачивается.
— Поздно, — шепчу.
Усиливающаяся боль забирает те крохи сил, что остались. И я проваливаюсь в холодную темноту.
Прихожу в себя в незнакомом, очень светлом помещении. Это точно не медвежья изба. Тут очень тепло, даже жарко. Пахнет травами да кореньями. Осматриваю комнату, замечаю резные стулья, комод, зеркало и женские вещи, висящие на обычных гвоздях.
