Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

— Эй, ты на химию? — Миша вдруг вспомнил, что их уроки скоро начинаются.

Саша кивнул, не особо обращая внимание на окружение, его мысли явно всё ещё были далеко, там, где Таня делала свои первые шаги. Коридор был как река, в которой они плыли против течения, но, наконец, они добрались до нужного кабинета. Около двери толпились ученики — кто-то обсуждал домашние задания, кто-то просто болтал, обмениваясь новостями. Шум стоял неимоверный, словно перед дверью собирался целый рынок.

Миша толкнул Сашу в бок:

— Ну что, расскажешь им всем, или будешь хранить секрет?

Саша лишь покачал головой, улыбаясь своей обычной застенчивой улыбкой:

— Да пусть пока все по-старому будет. Пусть Таня сама решит, когда говорить.

Мишка уважительно кивнул, понимая, что такие новости нельзя раскрывать вот так, сразу.

Саша, всё ещё раздумывая о том, что произошло с Таней, вдруг неожиданно сменил тему:

— Слушай, а как твоя мама? Валерия Алексеевна.

Мишка фыркнул, понимая, что разговор сейчас свернёт в довольно предсказуемое русло. Он уже не раз слышал от друзей что-то подобное.

— Саш, это моя мать, напомню, — Мишка усмехнулся и наклонился к другу. — И, если тебе интересно, у нее с отцом всё отлично.

Саша только вздохнул, мечтательно уставившись куда-то в сторону:

— Да я не про то... Просто... Валерия Алексеевна — это женщина мечта, знаешь? Уверенная, стильная, ну... ты сам знаешь и получше меня.

Миша не смог сдержать смешка, и в его взгляде промелькнула лёгкая ирония. Он знал, что его мать часто производит такое впечатление на людей со стороны. Валерия была неординарной женщиной, и её уверенность, стиль, а иногда и дерзость приковывали взгляды, особенно когда она появлялась в школе. Но то, что видели окружающие, было лишь частью её образа.

— Саш, ты, конечно, молодец, — усмехнулся Мишка, — но дома всё вообще не так. Мама... бывает весьма и весьма странной. Поверь мне, если бы ты видел, как она может иногда чудить, ты бы поменял своё мнение.

Саша удивлённо приподнял брови, будто не мог представить, что такая строгая и целеустремлённая женщина может быть другой.

— Странной? Это как? — спросил он, всё ещё в недоумении.

— Да по-разному, — Миша пожал плечами. — Например, может начать красить стены в ванной посреди ночи или затеять перестановку без предупреждения, когда никто не готов. А иногда она ведёт себя, будто сама ещё подросток — слушает музыку громче всех и танцует в кухне. Но самое забавное, что отец позволяет ей все эти странности, даже не морщась. Смотрит на неё и, знаешь, как будто думает: «Ну, это Валерия, что уж тут поделаешь.»

Саша рассмеялся, представляя такую картину.

— Ваш батя просто святой, наверное.

— Святой — это ещё мягко сказано, — Миша хмыкнул. — Но это их игра. И всё работает, как часы. Он сильный и позволяет ей быть слабой.

Он вдруг почувствовал, что тоже восхищается тем, как его родители уживаются вместе, несмотря на все «странности» матери, которые Миша знал лучше всех.

Как только Миша закончил свой рассказ, раздался звонок на урок. Звук резкий, как всегда, вызвал мгновенное замешательство среди учеников. Шум у дверей кабинета стал затихать, и ребята нехотя начали собираться внутрь. Миша с Сашей обменялись короткими взглядами — они оба не спешили занять места, зная, что их учительница, Ольга Ивановна, никогда не отличалась терпением, особенно когда дело касалось них.

Как только они сели за парты, дверь в кабинет закрылась с характерным стуком, и Ольга Ивановна медленно обвела класс тяжёлым взглядом, будто уже в поисках жертвы для своих язвительных замечаний. В её глазах сразу отразилось недовольство, как только взгляд упал на Мишу и Сашу.

— О, как мило, — начала она своим протяжным голосом. — Наши школьные знаменитости соизволили явиться на урок.

Миша лишь закатил глаза, стараясь не обращать внимания, а Саша, всё ещё находясь под впечатлением от утренней новости о своей сестре, чуть ссутулился, стараясь стать невидимым. Но Ольга Ивановна, конечно, не собиралась на этом останавливаться.

— Мишенька, ты у нас, конечно, киберспортсмен, но, может, ты и до учебников доберёшься? А то у меня складывается впечатление, что для тебя школа — это просто перерыв между турнирами, — её тон был полон иронии.

— Стараюсь, Ольга Ивановна, — пробормотал Миша, хотя прекрасно понимал, что никакой его ответ не устроит её.

— А Саша, — продолжила она, переключив внимание на друга. — У нас, видимо, волонтёр года? Или ты уже собираешь деньги на свои новые гаджеты? Хотя, зачем я спрашиваю? Ты, наверняка, делаешь это в свободное время от учёбы. Ну, если таковое бывает.

Класс тихо захихикал. Ольга Ивановна явно была в своём любимом настроении — отпускать колкости, особенно в сторону тех, кто чем-то выделялся. Миша сидел, сохраняя каменное выражение лица, хотя внутри его начинала закипать злость. Он знал, что Саша сейчас думает о своей сестре, и такие комментарии могли зацепить его сильнее, чем обычно.

Учительница обвела класс ещё одним взглядом и продолжила урок, словно ничего и не случилось, но напряжённость в воздухе уже повисла.

Внезапно дверь класса распахнулась, и на пороге появилась Оксана Юрьевна — их классная руководительница. Высокая, строгая женщина с короткой стрижкой и всегда серьёзным лицом, она сразу привлекла внимание всех учеников. Её появление мгновенно затушило любую атмосферу хихиканья, и класс погрузился в тишину.

— Доброе утро, — сухо начала она, не обращая внимания на реакцию учеников, а лишь обменявшись коротким кивком с Ольгой Ивановной. — Я здесь ненадолго, но должна сообщить вам важную новость.

Миша с Сашей переглянулись, чувствуя, что предстоящее объявление не сулит ничего хорошего.

Оксана Юрьевна выпрямилась ещё сильнее и посмотрела на всех своим пронзительным взглядом.

— С сегодняшнего дня в школе запрещается приносить смартфоны, — твёрдо сказала она. — Вы можете иметь с собой только простые кнопочные телефоны, если вообще они вам нужны для связи. Я повторю: никаких смартфонов. Учителя и руководство школы решили, что это отвлекает вас от учёбы, и в школе им не место.

В классе повисла гробовая тишина, смешанная с тихим шоком. Миша стиснул зубы — он уже представлял себе, как придется таскать этот «кирпич» вместо своего удобного смартфона.

Оксана Юрьевна продолжила, даже не глядя на реакцию:

— Также я хочу поговорить о другой проблеме, которая меня беспокоит. Это карманные деньги, которыми, как я заметила, многие из вас разбрасываются. Слишком большие суммы денег у школьников создают нездоровую атмосферу и способствуют неправильным привычкам. Вам не нужны сотни рублей в день, чтобы учиться. Я уверена, что вам всем достаточно тех денег, которые выделяют ваши родители на самое необходимое.

Она оглядела класс, явно ожидая возмущения или вопросов, но ученики молчали, ошеломлённые внезапным запретом.

Миша медленно выдохнул, сжав кулаки под партой. Он знал, что этот вопрос как раз касается Саши, который копил деньги на операцию для сестры, и мысль о том, что Оксана Юрьевна косвенно осуждает его друга, только усиливала его раздражение.

Саша, напротив, выглядел почти безэмоционально, хотя Миша чувствовал, как тот внутренне напрягся. Урок превратился в поле напряжения, где каждому стало неуютно.

— Это всё, что я хотела сказать, — добавила Оксана Юрьевна, всё с тем же хладнокровием. — Надеюсь, вы воспримете это всерьёз. Желаю хорошего дня.

Она повернулась к двери, оставив после себя тяжелое молчание, словно её слова опустили на класс груз невидимых цепей.

Саша, наблюдая за уходящей Оксаной Юрьевной, усмехнулся и наклонился к Мише, шепотом произнес:

— Это явно камень в твой огород, дружище. Про карманные деньги, я уверен, для тебя сказала.

Миша тихо фыркнул, отвернувшись от доски, и, наклонившись к Саше, также шепотом ответил:

— О, не сомневайся. Но они даже не догадываются, что сегодня на собрание придёт моя мать. Она всем устроит «кузькину мать». И знаешь, что самое смешное? Батя вообще сидеть будет рядом, как будто в кино, и молча смотреть на всё это шоу. Я даже боюсь за Оксану Юрьевну.