Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Вдруг тишину разорвал тихий шорох, и на моё плечо легла теплая ладонь. Я подпрыгнула, сердце на мгновение остановилось, но когда обернулась, увидела лицо Алекса. Его темные глаза блестели в полумраке, полные привычной уверенности и спокойствия.

— Пора ехать, — его голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая сила.

Я, словно пробудившись от странного наваждения, медленно кивнула. Он уже всё знал, видел, чувствовал — ему не нужны были объяснения. Я бросила последний взгляд на дорогу, где тени продолжали двигаться, словно пытались затащить меня обратно в темный мир, откуда они пришли. Но Алекс уже открыл дверь машины и теперь стоял, ожидая, когда я сяду.

Как только я оказалась внутри, мотор тихо заурчал, словно стремясь поскорее убежать от этого места. Алекс, не произнеся ни слова, плавно сел за руль и выехал на пустынную дорогу. Я с удивлением заметила, что колесо уже было заменено. Видимо, пока я вглядывалась в этот мир теней, он успел справиться с задачей так быстро и ловко, как только он мог.

Машина ускорилась, оставляя позади кладбище, погружённое в таинственный мрак. Я украдкой посмотрела на Алекса — его взгляд был сосредоточен на дороге, но я знала, что и он чувствовал то же самое. Наша жизнь шла дальше, но прошлое и тени, скрытые в темных уголках мира, всегда напоминали о себе.

Глава 10 Не бойся, моя царевна

Когда мы с Алексом вошли в квартиру, знакомая тишина окутала нас, словно защищая от внешнего мира. Дети, едва поздоровавшись, быстро скрылись по своим комнатам — у нас было строгое правило: после девяти вечера я и Алекс уделяем время только друг другу. Алиса обычно проводила это время за книгами или занятиями по танцам, а Миша — погружался в тренировки или зависал в онлайн-турнирах. Каждый знал свои обязанности, и дом становился тихой крепостью, где взрослые могли позволить себе расслабиться и побыть наедине.

Я прошла на кухню, включив свет, который мягко разлился по комнате, озаряя каждую деталь. Алекс молча следовал за мной, как всегда, уверенно и спокойно. Он подошел к окну, задумчиво взглянув на улицу, где ночные огни города мерцали сквозь легкий осенний туман.

— Чай или что-то покрепче? — спросила я, слегка улыбнувшись.

— Сегодня пусть будет чай, — ответил он, отводя взгляд от окна и бросив на меня быстрый, но тёплый взгляд.

Я начала готовить чай, чувствуя, как усталость наконец-то отпускает меня. Мы с Алексом привыкли к таким вечерам — тихим, почти ритуальным, когда мир вокруг словно замедляется, оставляя нас наедине с нашими мыслями и друг другом. После долгих дней, наполненных шумом и заботами, эти моменты были спасением.

Как только чайник закипел, я разлила горячий напиток по чашкам и передала одну Алексу. Он взял её, коснувшись моих пальцев своими, и эта небольшая, почти незаметная связь наполнила комнату теплом. Мы присели на диван, бок о бок, не говоря ни слова — слов сейчас и не требовалось.

Мы с Алексом сидели на кухне, в полумраке ночной тишины, которая обволакивала дом, словно плотное одеяло. В чашках еще тлел горячий кофе — крепкий, почти горький, как наши разговоры о будущем. Я смотрела на темную поверхность напитка, словно пытаясь найти там ответы на вопросы, которые не давали покоя.

— Думаешь, стоит задуматься о переезде? — спросила я, не поднимая взгляда от чашки, мои мысли все еще блуждали где-то между настоящим и тем, что осталось в прошлом.

Алекс, сидя рядом, был как всегда спокоен, словно непоколебимая скала. Он сделал глоток кофе и медленно поставил чашку на стол.

— Мы можем остаться здесь. Я смогу защитить вас, — его голос был уверен, в нем не было ни малейшего сомнения. Но за этой уверенностью скрывалась та тень, что тянулась за нами с той самой поры, когда мы решили оставить прошлое позади. А может, оно само не хотело уходить.

— Я знаю, — вздохнула я, чувствуя лёгкую тревогу. — Но иногда мне кажется, что этого недостаточно. Прошлое всегда находит способ вернуться. И это пугает меня, Алекс. Мы бежали от той жизни, организовали здесь свой быт и… очень грустно, если это все разрушат.

Он посмотрел на меня, его взгляд был глубоким, но теплым. Затем, не сказав ни слова, он взял мою руку и чуть сжал её, так, что я почувствовала ту силу и уверенность, которые всегда шли от него.

— Мы справимся со всем, — мягко сказал он, не отпуская мою руку.

И в этот момент, как по сигналу, в дверь кухни постучали. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же увидела в дверном проеме довольную мордашку Миши, который, казалось, всегда умел подбирать момент, чтобы прервать наши разговоры.

— Мам, пап, вы тут кофе пьете? — его улыбка была почти виноватой, но глаза весело блестели. Он выглядел так, будто не спал и просто искал повод присоединиться к нашему ночному отдыху.

— Пьем, — ответила я, чуть улыбнувшись и отпуская руку Алекса. — Заходи, если хочешь.

Сын вошел на кухню, и его беззаботное присутствие на мгновение разрядило ту тяжесть, которая витала в воздухе между мной и Алексом. Но где-то глубоко внутри я всё еще чувствовала это напряжение, точнее остатки этого напряжения.

Миша уселся напротив нас, глаза его весело блестели, и с легкой усмешкой он спросил:

— А как вы с папой жили в свои «древние века» без интернета?

Алекс, как всегда невозмутимый, откинулся на спинку стула и, будто в задумчивости, пожал плечами.

— Гуляли много, — начал он спокойно. — Играли в мяч, прыгали на скакалке, строили шалаши из веток и подручных средств. Времена были простые, но нам было весело.

Миша замер на мгновение, явно не веря своим ушам. Его брови взлетели вверх, а в глазах отразилось то ли удивление, то ли смешанные чувства.

— Шалаши? Скакалка? — повторил он с недоверием, как будто услышал рассказ о чем-то из другого мира.

Я заметила, как он обдумывает каждое слово, словно пытался воссоздать в голове образы того времени, которое казалось ему столь далёким и нереальным.

— А как вы познакомились? — наконец, спросил он, и в его голосе зазвучало живое любопытство. — Ну, это же наверняка какая-то супер-романтичная история!

Мы с Алексом переглянулись. В его глазах мелькнула искра воспоминаний, а на лице появилась та знакомая полуулыбка, полная скрытого юмора. Я тихо выдохнула, приподняв бровь, и, сдерживая смех, ответила:

— На кладбище.

Миша застыл, явно ожидая от меня какой-то шутки, его выражение лица сменилось на удивлённое, будто он пытался понять, где подвох. Через мгновение, убедившись, что я не шучу, он рассмеялся, громко и искренне, откинув голову назад.

— Мама, ну хватит! Опять ты со своими шутками! — сказал он, всё ещё посмеиваясь, вставая из-за стола. Он ушёл, покачивая головой, уверенный, что я просто разыгрываю его.

Алекс посмотрел на меня так, как он умел — с тем тихим, понимающим выражением, которое всегда говорило больше, чем слова. Мы оба знали правду, ту самую тайну, которую наш сын только что отбросил как шутку. Да, наше первое знакомство действительно произошло на заброшенном кладбище, среди вековых могил, под тихо падающим снегом. Я до сих пор могла почувствовать то особое напряжение той встречи — как холод пробирался сквозь пальто, как снег трещал под ногами, как он подал мне руку, доставая ключи из сугроба, и как его взгляд, такой пронзительный, с тех пор стал для меня чем-то большим.

Алекс спокойно мыл посуду на кухне, и звук воды, разбивающейся о фарфор, наполнял квартиру мягким эхом. Я на мгновение задержалась в дверном проёме, наблюдая, как его сильные руки ловко справляются с привычной работой, и тихо улыбнулась. Потом, словно ощущая, что за ним наблюдают, Алекс обернулся и кивнул мне с лёгкой усмешкой, прежде чем я отправилась по коридору к комнате Алисы.

Я мягко постучала и, приоткрыв дверь, увидела её, сидящую на кровати с учебником. Она выглядела сосредоточенной, но её глаза оживились, когда я заглянула в комнату.

— Хочешь покрасить волосы прямо сейчас? — предложила я, словно между делом, но с теплотой в голосе.