С любовью, твоя злодейка (СИ) - Аэтри Виктория

Однако я не спешила ни с кем делиться информацией о наметившимся прорыве в лечении, предпочитая сохранять пока этот маленький секрет. Всё потому, что та же надежда на возвращение способности говорить всё чаще теперь сменялась чувством опасения – ведь рано или поздно, но герцог обязательно стребует с меня ответы на свои вопросы.

Только что я могла ответить ему? Ничего. Ведь я и сама оказалась пешкой в чужих интригах и совсем не имела представления о том, какие тайны прошлого могли вызывать у лорда Эдварда Варрлента такую жгучую ненависть ко мне, а вернее – к той, прежней Флории.

И я по-прежнему ничего не помнила о прошлой жизни Флории, а все мои воспоминания об этом мире начинались ровно с того момента, как я угодила в её тело. Ну и ещё, странными снами, которые до недавнего времени сопровождали меня каждую ночь. И самое ужасное – я ведь никогда и не смогу объяснить того, что оказалась в этом мире и в чужом теле отнюдь не по своей воле.

Однажды я уже пробовала объясниться с Кларизой – женщиной, приютившей меня в своём доме и позволившей остаться работать на постоялом дворе «Уютный очаг». Но слова признания в тот раз так и не были сказаны – будто какой-то блок срабатывал и не позволял мне произнести хоть что-то о своей жизни в другом мире и о попадании в этот мир. Поэтому, я всё ещё не представляла, как буду объясняться с герцогом, когда речь снова вернётся ко мне.

А после того поцелуя с Эдвардом всё запуталось ещё сильнее. Пока для меня понятным было только одно: я так часто видела герцога в своих снах, что почти уже успела проникнуться определёнными чувствами к нему. Настолько яркими и реалистичными были те сновидения, что этот мужчина, кажется, стал уже частью моей жизни. Но оказавшись не по собственной воле в замке того, с кем проживала свою жизнь в сновидениях, стала испытывать к герцогу двойственные чувства. Он притягивал и пугал меня одновременно.

Размышляя о хозяине замка, я как раз стояла у окна в своей комнате и наблюдала за тем, как Мари гуляет с малышом Арзаном в парке внутреннего дворика. Няня катила перед собой красивую тележку, напоминающую земные детские коляски, и временами останавливалась, чтобы покормить птиц хлебными крошками из полотняного мешочка. А мальчик, радостно улыбаясь, что-то гулил на своём детском языке. Время от времени малыш задорно смеялся, когда поблизости маленькие птички вдруг затевали шумную возню, сражаясь за самые аппетитные крошки.

Наблюдая за этой мирной и безмятежной картиной, я и сама прониклась хорошим настроением. И даже распахнула окно настежь, чтобы лучше было видно происходящее в парке.

А вскоре к няне и малышу присоединился и грозный хозяин замка. В первые мгновения, испугавшись того, что меня застанут за подглядыванием, быстро отпрянула от окна. Но расслышав заливистый смех мальчика, не удержалась и вернулась к прежней позиции.

И увидела, как преображается лицо герцога, когда он смотрит на сына – с нескрываемыми любовью и нежностью.

– Эд-вард… – тихо, по слогам, произнесла вслух имя своего ночного кошмара.

Для меня этот мужчина представлял реальную угрозу, и я чувствовала, что всё ещё должна опасаться его. Но как можно опасаться человека, который с такой любовью смотрит на ребёнка?

От переполнявших меня противоречивых эмоций, глаза тут же наполнились слезами. Подняв голову вверх, чтобы не дать им пролиться, взглядом я вдруг зацепилась за нечто странное. В небе, по направлению к парку, где гуляли няня с малышом и герцог, летело что-то, совсем не похожее на птицу. Быстро смахнув слёзы, которые мешали ясности взора, я всмотрелась в точку на небе, которая стремительно приближалась и увеличивалась в размерах.

И с ужасом вдруг поняла, что приближающийся объект очень похож на короткое утолщённое копьё. Предмет быстро приближался, следуя вполне определённой траекторией – в сторону парка. А гуляющие во внутреннем дворике замка так ничего и не замечали. Но я чувствовала, что эта штука, рассекающая голубое небо и сверкающая холодным стальным блеском в лучах солнца, неслась к замку отнюдь не в качестве дружественного послания.

– Эд-вард! – прошептала тихо, понимая, что мой призыв никто не услышит. И добежать куда-либо я тоже не успевала – это осознание оглушало своей ясностью и неотвратимостью чего-то страшного, что вот-вот могло произойти.

В воздухе запахло бедой…

Решение, как действовать, созрело мгновенно. Я схватила склянку с лечебным снадобьем и одним махом выпила половину всего содержимого. Лекарь предупреждал, что принимать его надо в строго определённой дозировке, потому что процесс восстановления речи должен проходить постепенно, без лишнего давления на ослабленный организм.

Но я рискнула, и это сработало…

– Эд-вард! Нееебо!! – громко, что есть силы, прокричала только эти два слова. К счастью, герцогу хватило и этого, он успел отреагировать, буквально, за доли секунд до ужасной трагедии.

Эвард резко выбросил руку впереди себя, и пространство, прилегающее к гуляющим в парке людям, мгновенно застилось туманной дымкой, которая скрыла собой всех троих – няню, мальчика и его отца. Тем временем, летящее копьё-коротыш достигло того места, где ещё недавно стояли люди. Но когда мерцающая завеса спала, там больше никого не было. Только лишь странный удлинённый предмет торчал из земли, нервно вибрируя «юбкой» оперения, состоящего из тончайших металлических лезвий. Через пару мгновений эти лезвия отделились от основания и с хищным свистом разлетелись в разные стороны. Однако далеко разлететься им не удалось – какая-то невидимая взгляду преграда остановила их смертельный полёт…

Всё, что произошло только что в парке прямо на моих глазах, длилось не дольше нескольких мгновений. Но мне казалось, что прошла целая вечность. И вечность до того момента, пока я пребывала в неведении о судьбе людей, которые успели уже стать для меня не чужими…

Глава 20. Уже не враги?

Флория…

Ответ на самый волнующий меня вопрос я получила буквально через несколько мгновений. Всего несколько ударов моего сердца отделяли меня от того момента, когда на пороге комнаты появился герцог – живой и невредимый.

Ворвавшись ко мне в покои – взъерошенный, злой и растерянный одновременно – он застыл в нескольких шагах от меня.

– Цела? – коротко спросил, окидывая меня мрачным взглядом, который точно не предвещал ничего хорошего.

Я молча кивнула в ответ, потому что снова утратила способность говорить. Кажется, недавним своим криком я усугубила ситуацию, фактически отбросив назад результаты длительного лечения.

Эдвард молча смотрел на меня, наверное, ожидая каких-то слов с моей стороны. Он не двигался, зато воздух вокруг сгущался и вибрировал, будто от зноя, исходившего от его тела. Эта его неподвижность вызвала у меня нервную дрожь, потому что казалась мне страшнее любой ярости.

Я замерла, пригвождённая его взглядом к тому месту, где стояла. И не в силах была отвести взгляда от серой стали его глаз. Они пылали холодным огнём, в котором читалось столько всего, что трудно было передать словами всю гамму эмоций, что бушевали в его взгляде. Я откровенно терялась в этой ситуации, не зная, что последует теперь после происшествия в парке.

И спросить ни о чём тоже не могла, потому что горло снова сжало стальными тисками безмолвия. Всё, что мне оставалось – это смотреть, широко распахнув глаза, в которых стояли непролитые слёзы. Я ведь по-настоящему испугалась и за няню с малышом, и за… Эдварда.

– Флория, ты… ты можешь говорить? – наконец, после бесконечно длинной паузы спросил герцог, приблизившись ко мне.

Я молча кивнула. А потом, сразу же опровергая предыдущий свой молчаливый ответ, покачала головой и положила ладонь себе на горло. Этим жестом я хотела дать понять, что снова не могу разговаривать.

Удивительно, но герцог понял меня.

– Лекаря, быстро! – крикнул он в сторону открытой двери и подошёл ещё ближе ко мне.

Его рука медленно, почти нехотя поднялась, заставляя меня невольно зажмуриться в ожидании прикосновения. Но я не знала, чего ждать от этого мужчины в данный конкретный момент – слишком уж противоречивые эмоции плескались теперь в его взгляде. Откровенно, мне было очень страшно. А вдруг, за всё что случилось только что в парке, он решит именно на меня обрушить свой гнев. Ведь его ненависть к той Флории никуда не делась, раз я всё ещё находилась пленницей в его замке.