Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Я смотрела, как он говорит. Не запинается, не подбирает слов, а рассказывает так спокойно, будто действительно только что вернулся из родительского дома.

— Ты представляешь, меня даже дворецкий не хотел пускать! — продолжил Игнис, покачав головой. — Пришлось обмануть его, сказав, что у меня есть важные новости от тебя. Боги, как это мерзко прозвучало! Словно я действительно какой-то слуга. Но что поделаешь. Пришлось играть роль лакея, чтобы прорваться к матушке. Она, кстати, не спала…

Он говорил всё это с такими подробностями, что я невольно представила огромный дом его матери, растерянного дворецкого и бедную женщину, которая не могла уснуть после похорон сына.

Я ведь знала, как он умеет рассказывать. Иногда муж возвращался домой и принимался с таким жаром описывать очередное происшествие, что мне достаточно было закрыть глаза, чтобы представить всё до мельчайших подробностей. Я смеялась над его замечаниями, возмущалась вместе с ним, если кто-то обошёлся несправедливо, и никогда не сомневалась, что всё было именно так, как он говорит.

Сейчас же я впервые услышала за знакомой манерой рассказывать что-то совершенно иное.

Он лгал.

Причём лгал мастерски, с той лёгкостью, которая могла появиться только у человека, совершенно не боящегося, что его поймают.

Ведь недостаточно было сказать, что он навестил мать. Он придумал дворецкого, придумал необходимость его обмануть, даже добавил собственное унижение от необходимости выдавать себя за лакея. И всё это было рассказано с таким естественным раздражением, что ещё вчера я непременно пожалела бы мужа.

Я вспомнила, как внимательно слушала Игниса, когда он рассказывал о прошедшем дне. Сколько раз принимала за правду его слова только потому, что прекрасно знала голос, интонации, привычку слегка морщиться, если собеседник поступил глупо? Ведь он и сейчас не сделал ничего необычного. Рассказывал именно так, как рассказывал всегда.

И всё-таки теперь я слышала ложь в каждой знакомой интонации.

Глава 36. Ложь без запинки

Я прикусила губу, чтобы не спросить, когда он научился врать так свободно. Рядом с креслом стоял привычно заботливый муж и рассказывал о дворецком, которого сегодня даже не видел.

Я не знала, сколько подобных историй существовало в нашем браке. Сколько вечеров, которые я считала счастливыми, он провёл с Анаид, а потом возвращался домой и рассказывал мне о совершенно других событиях.

Я опустила взгляд на его руки. Чужие пальцы лежали на кресле, а я почему-то вспомнила, как он держал ими мои ладони, стараясь не причинить боли, пока перевязывал раны. Даже тогда, после чудесного возвращения, он умудрился не спросить, какую цену я заплатила Смерти.

— Я рада, — глухо произнесла я, когда Игнис ненадолго замолчал.

Муж улыбнулся, и я почувствовала, как от этой улыбки снова болезненно сжалось под рёбрами. Ещё несколько часов назад я была готова отдать всё за возможность её увидеть.

— Рада, что ты поговорил с Анаид, — добавила я, не отводя от него взгляда.

Игнис замер.

Его ладонь осталась на спинке кресла, а улыбка исчезла так быстро, что я даже испугалась. Он смотрел на меня с выражением неподдельного изумления, словно я произнесла не имя женщины, к которой он ездил, а какое-то запрещённое заклинание.

Чтобы сам произнёс правду, пусть самую отвратительную, потому что я ещё не представляла, как смогу жить рядом с ним, если он продолжит лгать.

Но Игнис молчал, и тогда я заговорила снова.

— Бедная женщина, — произнесла я с издёвкой, от которой самой стало противно. — А ты, милый, глупенький. Она же хотела быть любовницей герцога. Получать дорогие подарки, купаться в роскоши. А тут возле двери трётся какой-то нищий лакей и уверяет, что он воскресший герцог. Представляешь, какое разочарование?

Я смотрела на его лицо и видела, как меняется выражение. Сначала изумление, затем напряжение, а потом что-то похожее на испуг.

— Ты… ты что сейчас говоришь? — резко спросил Игнис и отступил от кресла. В голосе появилась хрипотца, которой ещё минуту назад не было.

Мне захотелось рассмеяться, но вместо смеха из груди вырвался болезненный вдох. Я видела всё своими глазами, а он стоял передо мной и спрашивал так, словно я выдумала совершенно нелепую историю!

— Ах, ты прав! Я ведь совсем забыла про брошку-жука! — воскликнула я, глядя на него с отчаянием, которое уже не могла спрятать за насмешкой. — Как же я могла забыть? Бриллиантовая брошь, которую ты тайком приколол к её платью на балу! Помнишь? Ты ведь хотел сделать сюрприз! Даже прошептал, чтобы она посмотрела дома!

Игнис побледнел.

Я никогда прежде не испытывала удовольствия от того, что причиняю ему боль. Даже во время наших ссор мне хотелось поскорее помириться, услышать ласковое слово, почувствовать его объятия.

Теперь я смотрела, как он пытается справиться с растерянностью, и впервые не спешила ничего исправлять.

— Хватит врать мне! — выкрикнула я, чувствуя, как снова сорвала горло. — Я знаю, куда ты ездил! Знаю, кого целовал! Я ведь просила тебя поцеловать меня, Игнис! Просила собственного мужа, которого только что воскресила! А ты говорил, что не можешь, потому что это чужое тело, чужие губы! Почему же с ней тебе ничего не мешало?!

Глава 37. Это всего лишь сон

Мне пришлось прижать забинтованные руки к груди. Я слишком резко подалась вперёд, и ушибленное колено отозвалось такой болью, что перед глазами на мгновение потемнело.

Игнис сделал шаг ко мне, но я отшатнулась раньше, чем он успел прикоснуться.

— Аделла, я прошу тебя, успокойся, — произнёс муж, стараясь говорить мягко. Он снова попытался приблизиться, но, заметив, что я отодвинулась, остановился возле кровати. — Я был у мамы. Я не знаю, кто такая… Анаид. И про какую брошку ты говоришь. Тебе, видимо, приснилось!

Приснилось?

Он произнёс это совершенно серьёзно! Не рассмеялся, не попытался обратить мои слова в шутку, а смотрел с таким беспокойством, будто действительно считал, что я увидела дурной сон.

— Делли, послушай меня, — продолжил Игнис, осторожно протягивая руку к моему лицу. — Тебе приснился странный сон. Ты перенервничала. Я понимаю. После всего, что случилось, это неудивительно. Но это просто сон. Я был у матушки.

— А матушка доказать может? Может сейчас я лично съезжу к ней? — спросила я, горько усмехнувшись. — И поинтересуюсь?

— Не стоит… Не надо её сейчас беспокоить, — вздохнул Игнис. — Она и так едва не лишилась чувств, когда я стал доказывать ей, что я её воскресший сын. Представляешь, что с ней творится. Так что беспокоить её не нужно. У нее и так слабое сердце.

Его пальцы почти коснулись моего лба, и я невольно отвернулась. Совсем недавно я готова была часами держать его за руку, а теперь мне не хотелось, чтобы он прикасался ко мне даже случайно. Особенно этими пальцами, которые только что гладили лицо Анаид.

Он продолжал смотреть на меня с тревогой, а я вдруг вспомнила слова Смерти.

«Вероятно, вам предстоит выяснить, насколько хорошо ваш супруг умеет лгать».

Вот, значит, как.

Я ещё помнила собственные крики над гробом, а Игнис уже пользовался этой памятью против меня: чем сильнее я пережила его смерть, тем легче ему было объявить мои слова сном.

Я представила, что было бы, если бы не видела всё собственными глазами. Если бы кто-то посторонний рассказал мне о его поездке к Анаид, я бы сразу спросила у него, а он вот так же ласково посмотрел на меня и сказал, что мне приснилось.

Конечно, поверила! Ведь Игнис был моим мужем. Человеком, которому я доверяла настолько, что не усомнилась в нём даже перед лицом собственной смерти.

А может ли лгать Смерть?

Эта мысль вдруг возникла с такой отчётливостью, что я невольно посмотрела на пустое кресло у окна.

Впрочем, зачем древнему могущественному существу понадобилась бы такая банальная ложь? Что он мог получить, выдумав любовницу Игниса? Он ведь даже не собирался доказывать мне неверность мужа. Я сама попросила оставить видение, когда услышала имя Анаид.