— Игнис?.. — прошептала Анаид, делая шаг навстречу. Она коснулась его щеки, провела пальцами вдоль подбородка, затем вцепилась в отвороты ливреи. — Боже мой… Это правда ты?
— Да! Это я. Можешь проверить. Можешь задать мне любой вопрос. И я на него отвечу, — произнёс Игнис, глядя на женщину.
— Что ты подарил мне тайно на балу? — спросила она, сощурив глаза.
— Я подарил тебе брошку в виде жука, усыпанную бриллиантами. Незаметно приколол её между складок твоего платья. И прошептал, чтобы ты посмотрела дома. Пусть это будет сюрпризом.
Глава 31. Чужие губы
Анаид замолчала, словно задумалась.
— Верно, — прошептала она. — Об этом секрете не знал никто. Даже моя горничная. Значит… Значит, это ты?
Он притянул её к себе. Я видела, как охотно Анаид поднялась на носки и обхватила его шею, и ещё пыталась объяснить себе, что сейчас последует что-нибудь совершенно невинное: благодарность за чудесное спасение, объятие людей, не веривших друг другу. Но Игнис опустил голову и поцеловал её в губы. Сам, без просьбы, без тени той неловкости, с которой несколько минут назад касался губами моего лба. Анаид ответила ему сразу, прижавшись ещё теснее.
Я не закричала. У меня вдруг пересохло во рту так сильно, что я не могла сглотнуть. Хотелось позвать мужа по имени, заставить обернуться, спросить, помнит ли он, как просил меня дать ему время привыкнуть к чужому телу.
Я ведь согласилась. Я даже извинилась за то, что ждала поцелуя от человека, которого сама же воскресила. Теперь его чужие губы ничуть не мешали ему целовать Анаид.
— О, боги! — удалось мне выговорить, но я тут же схватилась за край кровати. В видении Анаид отстранилась от Игниса, и мне стало необходимо досмотреть. — Нет. Не убирайте. Пожалуйста.
Смерть ничего не ответил. Он стоял рядом с зеркалом, и я не видела его лица: мне было страшно отвести взгляд и пропустить хоть одно слово.
— Но как это возможно? — Анаид всё ещё держала Игниса за ворот ливреи, рассматривая его с растерянной нежностью. — Почему ты в этом теле? Где твоя магия? И что это за одежда? Почему на тебе ливрея лакея?
Игнис попытался обнять её снова, словно желал отложить любой разговор, который отвлекал от желанной встречи.
— Так получилось… Моя душа вселилась в тело лакея. Но разве это сейчас важно? — пробормотал он, придвигаясь ближе. — Главное, я здесь. Живой.
Анаид не ответила. Она отодвинулась так, чтобы рассмотреть его целиком, от чужого лица до простых сапог, и я впервые увидела в её взгляде не изумление, а тревожный расчёт.
— Эм… Погоди, — сказала она, удерживая его на расстоянии вытянутых рук. — Значит, ты в теле лакея? То есть, ты … ты больше не дракон?
Она смотрела на него так, как смотрят на чужого слугу, который облизывает тебя взглядом.
— Раз ты в теле лакея, то ты, получается, лакей? А состояние? Дом? Деньги? — насторожилась Анаид.
— Да какая разница, в чьём теле я ожил! — вспылил Игнис.
— Большая! — произнесла Анаид. — Герцог умер. Об этом писали все газеты. Для всех твоя жена теперь вдова и наследница. И если ты в теле лакея, ты… ты не можешь распоряжаться состоянием! Ты слуга! Ты даже не аристократ! Пока твою личность не признают, у тебя нет прав на имущество герцога Рейсберга!
Игнис нахмурился. Ему явно не понравилось, что после объятий разговор свернул к имуществу, но отвечать пришлось.
— Да, это всё пока принадлежит Аделле, — резко сказал он. — Но я докажу, кто я. Родовая магия, титул — всё верну. Ты же не думаешь, что я навсегда останусь лакеем?
Глава 32. Любовница лакея
Я слушала и вдруг почувствовала, как повязки на руках мешают сжать кулаки. Игнис говорил о моём доме, о моих деньгах, о возвращении прежнего положения, а ведь только что эти руки промывали мне раны, и я улыбалась, радуясь его заботе. Мне вспомнилось, как я велела подать ему экипаж. Слова «куда он укажет» прозвучали в памяти моим собственным голосом. Я сама открыла ему дорогу сюда.
— Когда вернёшь, тогда и поговорим, — произнесла Анаид, отнимая руки от его груди. — Ты пойми, Игнис, я не могу сейчас принять тебя. Ты даже не похож на себя. Что я должна всем говорить? Одно дело быть любовницей герцога. И совсем другое дело спать с… эм… с чужим лакеем. Это именно так будет выглядеть в глазах общества! У тебя нет ни земель, ни титула, ни имени.
Он схватил её за руку прежде, чем она успела отойти.
— Ты же поверила мне! — Голос мужа сорвался от унижения, и я никогда прежде не слышала в нём такой просьбы. — Ты только что целовала меня. Анаид, неужели всё, что между нами было, исчезло вместе с моим титулом?
Женщина медленно высвободила запястье. Ни жалости, ни растерянности в её лице уже не осталось; она смотрела на красивого молодого лакея с таким досадливым выражением, словно он потребовал от неё невозможного.
— Не делай из меня последнюю тварь, пожалуйста, — ответила она. — Я любила тебя таким, каким знала. А теперь ты просишь, чтобы я связала свою жизнь с человеком, у которого ничего нет. Даже собственного имени. Ты же понимаешь, как это будет выглядеть со стороны? Вчерашняя любовница герцога стала любовницей простого лакея.
Игнис всё ещё стоял на её пороге. Я видела, как он открывает рот и снова закрывает, не находя слов, которыми мог бы удержать её, и не могла оторваться от этого зрелища. Совсем недавно я говорила Смерти, что буду любить своего мужа любым. Теперь передо мной стояла женщина, ради которой муж забыл дорогу к матери, и она отказывалась принять его, узнав, чего он лишился.
— Анаид, подожди, — выдохнул Игнис, снова пытаясь приблизиться. — Я верну всё. Только дай мне немного времени.
Она отступила в дом и взялась за дверную ручку. Игнис потянулся к ней, но она покачала головой с такой холодной решимостью, что он остановился.
— Когда снова станешь герцогом Рейсбергом, тогда и приходи, — сказала Анаид и закрыла дверь перед его лицом.
В зеркале остался Игнис в чужой ливрее. Некоторое время он смотрел на закрытую дверь, потом медленно опустил руку. Я сидела на постели, не чувствуя ног, и вдруг вспомнила, как сама несколько минут назад смотрела на его уходящий экипаж из окна спальни и плакала от счастья.
Я думала, он везёт моей свекрови весть о чудесном возвращении сына. А он торопился к женщине, которой оказался не нужен живым, если не мог предложить ей богатство.
— Я ведь дала ему карету, — услышала я собственный голос. Он был таким тихим, что, наверное, до двери бы не долетел. — Сама велела отвезти его, куда скажет…
Смерть оставался возле зеркала. Он не протянул руки, не попытался меня утешить, и это было почти милосердием: я не выдержала бы сейчас чужого прикосновения. Я смотрела, как Игнис наконец поворачивается от двери Анаид к улице, и ждала, что он хотя бы теперь отправится к матери.
Он направился к экипажу, который я приказала подать ему сама, наклонился к кучеру и указал рукой в сторону моего дома. Я услышала его голос так же отчётливо, как слышала несколько минут назад, когда он обещал поскорее вернуться.
— В особняк Рейсбергов. К герцогине, — распорядился Игнис и, не оглянувшись на дом Анаид, поднялся в карету.
Он ещё не знал, что дома его ждёт совсем не прежняя Аделла.
Глава 33. Когда он вернётся
— Смотрите, как удачно всё получается, — заметил Смерть. — Теперь, когда его любовница отвергла его, он всецело ваш. Думаю, что такое развитие событий куда лучше повлияет на вашу семейную жизнь. Никаких внезапных отъездов, никаких тайн, никаких измен.
Я ничего ему не ответила. После увиденного даже собственные мысли с трудом складывались в слова. Мне казалось, что я должна плакать, но вместо этого я сидела неподвижно, уставившись в тёмный угол зеркала.
— Я, между прочим, пытаюсь вас утешить, — усмехнулся Смерть.
— У вас плохо получается, — хрипло произнесла я, чувствуя, как слезы горьким комом встали в горле.
