Игры Ариев. Книга четвертая (СИ) - Снегов Андрей

— Можно оставить небольшой гарнизон…

— Который не сможет удержать стены против полноценного штурма!

— Но если быстро разделаться с одной Крепостью…

— Быстро не получится. Даже без купола, сами стены — серьезное препятствие. Осада может затянуться на недели…

— Кадеты в соседней Крепости такие идиоты, что выбегут из-под защиты стен в чистое поле по первому нашему зову и полягут все до единого…

Я слушал их препирательства и чувствовал растущее раздражение. Они мыслили шаблонами — война, захват, оборона, осада. Никто не пытался посмотреть на ситуацию под другим углом, найти нестандартное решение. А оно было очевидным. Но я не был уверен, что апостольные княжичи и княжны — командиры других Крепостей способны отказаться от привычной парадигмы «убей или умри».

— Это меняет все, — задумчиво сказал Тульский. — Абсолютно все…

— В каком смысле? — не понял кто-то из командиров.

— В прямом, — ответил Ярослав. — Если не можем отсидеться за стенами до конца второго этапа, значит, должны действовать прямо сейчас. Но мы не имеем возможности штурмовать чужие Крепости, пока они под защитой Рунных камней! Патовая ситуация!

— Которая разрешится уже через пару месяцев, — добавил Аскольд, и в его глазах загорелся опасный огонек. — Когда купола падут, начнется настоящая война. Без правил, без ограничений. Резня, в которой выживут только самые сильные или самые хитрые…

— Выживут те, кому повезет! — с горечью добавил Тульский.

— Или те, кто успеет заключить союзы, — тихо сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Подумайте, — продолжил я. — Двенадцать Крепостей, в каждой около сотни-полутора человек. Если все начнут воевать против всех, в живых останется горстка. Но если объединиться то…

— Проблема в том, что мы не знаем, кому можно доверять, — возразил Аскольд. — Любой союзник может предать и вонзить нож в спину…

— И потом, кто будет командовать объединенными силами? — добавил другой командир. — Наверняка каждый командир Крепости считает себя достойным власти!

Снова началась дискуссия. Предложения сыпались одно за другим — атаковать, обороняться, вести переговоры, укрепляться, бежать. Каждый тянул одеяло на себя, отстаивая свое видение ситуации.

Я слушал их и чувствовал растущую усталость. Они мыслили в рамках старой парадигмы — война, захват, оборона. Никто не пытался посмотреть шире, найти принципиально иное решение.

— А что скажет наш хранитель Рунного камня? — внезапно обратился ко мне Тульский. — Ты молчишь с таким видом, словно все мы дураки, а ты один знаешь истину.

Я поднял голову и обвел взглядом присутствующих. Усталые, измученные лица. Люди на грани отчаяния, цепляющиеся за призрачную надежду.

— Я думаю, мы подходим к проблеме не с той стороны, — медленно произнес я.

— Поясни, — потребовал Тульский.

— Захватить двенадцать Крепостей военным путем силами одной команды невозможно, — я указал на карту. — Расстояния слишком велики, ресурсов недостаточно, силы примерно равны. При захвате каждой следующей Крепости придется оставлять там гарнизоны, ослабляя основные силы — доверять поверженным кадетам мы не сможем, как и они — нам…

— И с какой же стороны надо подходить? — в голосе Тульского прозвучала ирония.

— Нужно договариваться. И сначала понять, кто наши потенциальные союзники, — ответил я. — Для этого важно знать, кто командует в других Крепостях.

— Мы работаем над этим, — сказал Аскольд. — Но пока информации нет. В чем ее польза?

— Поможет понять, с кем можно договориться, а кто пойдет напролом, — ответил я. — Могу предположить, что в девяти из двенадцати Крепостей власть в руках у наследников апостольных родов. Это логично — у них самая лучшая подготовка, амбиции и поддержка земляков.

— Ты хорошо знаешь их? — заинтересовался Тульский.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но Юрий Ростовский знает всех и может возглавить переговорную группу…

— Нет! — возразил Тульский. — Пока я командир, этого не случится!

— И это проблема! — заявил я. — Наша Крепость — одна из трех, где у власти не апостольный наследник. Это делает нас аутсайдерами.

— Почему? — спросил Аскольд.

— Потому что апостольные наследники будут искать союзы прежде всего друг с другом, — объяснил я. — У них есть общие интересы, выходящие за рамки Игр. Династические связи, торговые договоры, политические альянсы — все это важнее сиюминутной выгоды здесь и сейчас.

— Ты хочешь сказать, они сговорятся против нас? — напрягся Тульский.

— Не обязательно против, — я покачал головой. — Просто мы окажемся вне их круга…

— Но ты же тоже апостольный наследник, — перебила меня Милослава. — Почему не взял власть в нашей Крепости?

— Потому, что ее взял Тульский! — я усмехнулся.

Не взял, потому что не идиот. Первый командир Крепости — самая очевидная мишень. Все захотят занять его место, и рано или поздно кто-то преуспеет. Моей главной путеводной звездой была месть. И я должен был выжить любой ценой.

— Я не верю в союзы с другими Крепостями, — сказал наконец Тульский. — Тем более — не верю в союзы с апостольными князьками. Давайте вернемся к обсуждению реальных проблем. Если запаса мощи Рунного камня хватит только на месяц-два, нужно готовиться к худшему. Самое главное — нужно ускорить заготовку провизии, чтобы лишить ее других. Аскольд, выводи на охоту всех. Я не думаю, что на нас нападут в ближайшие дни…

Снова началась дискуссия. Командиры начали предлагать меры, спорить о приоритетах, делить ресурсы, которых и так не хватало. Я слушал вполуха, с горечью размышляя о том, что они не готовы принять возможность союза с другими Крепостями даже гипотетически.

Спор продолжался еще час. Обсуждали детали, распределяли обязанности, назначали ответственных. Наконец Тульский объявил заседание закрытым. Командиры начали расходиться, обсуждая услышанное. Я тоже поднялся, но Ярослав остановил меня жестом.

— Задержись, — сказал он.

Я выжидающе на него посмотрел. В полумраке комнаты, освещенной только догорающими факелами, его лицо казалось посмертной маской — бледной, с резкими тенями.

— Ты что-то недоговариваешь, — прямо сказал он. — Я чувствую это. Не ложь, но недосказанность.

— У каждого есть секреты, — уклончиво ответил я.

— Секреты могут стоить жизни, — Тульский наклонился вперед. — Не только твоей, но и всех, кто укрывается в Крепости. Если у тебя есть план, я хочу о нем знать.

— Плана пока нет, — ответил я, и это было правдой. — Есть идея. Смутная, непроработанная. Вы не готовы принять ее даже в сыром виде. Когда она оформится во что-то конкретное, ты узнаешь первым.

Он долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Потом кивнул.

— Хорошо. Но помни — ты мой должник. И если твоя «идея» пойдет вразрез с моими планами…

— Понимаю, — перебил я. — Можешь не объяснять…

— Рад, что мы понимаем друг друга, — Тульский откинулся на спинку стула. — И еще. Твои друзья, Тверской и Ростовский. Держи их в узде. Особенно Ростовского. Я пообещал не убивать его, но если он даст повод…

— Не даст, — заверил я, хотя не был в этом уверен.

— Надеюсь, — Ярослав встал, давая понять, что разговор окончен. — Я бы хотел, чтобы в будущем ты активнее участвовал в обсуждениях. Твое мнение может быть весьма ценным, но ты предпочитаешь отмалчиваться…

Я вышел из его комнаты, спустился в свое подземелье и вошел в залитую неоновым светом комнату. Рунный камень встретил меня привычным едва ощутимым давлением на разум. Я подошел к нему и положил ладонь на черную поверхность. Сила отозвалась мгновенно, но я чувствовал — она слабее, чем пять дней назад. Едва заметно, но слабее.

Я сел на пол рядом с камнем, прислонившись спиной к холодной стене. В голове крутились обрывки планов, расчеты, варианты. Наверху кипела обычная жизнь — кадеты тренировались, несли караулы, готовили пищу, залечивали раны. Они верили, что у нас есть шанс. Верили, что командиры знают, что делают.