Игры Ариев. Книга четвертая (СИ) - Снегов Андрей

Я едва заметно покачал головой и указал глазами на Тульского. Сообщение было понято мгновенно — Витомир перевел взгляд на Ярослава и слегка склонил голову. Жест уважения равному, не более.

— Ярослав Тульский, — представился в ответ наш командир, выпрямив спину и расправив плечи. — Командир объединенной команды восьмой Крепости. Чем обязаны столь высокому представительству?

Последние слова он произнес с легкой иронией, и вопросительно уставился на Витомира.

— Ты же понимаешь, — продолжил Ярослав, и его губы растянулись в хищной улыбке, — что можешь не покинуть эти стены? Твои пять рун станут прекрасной ступенью для моей седьмой! А твоих спутников хватит еще на пару человек из моих людей!

Угроза повисла в воздухе, осязаемая как утренний холод. Несколько наших кадетов переместились от ворот, незаметно окружая переговорщиков. Но Витомир даже бровью не повел. Он стоял совершенно спокойно, игнорируя угрозу смерти.

— Ты не поступишь так, — произнес он с абсолютной уверенностью в голосе. — Убийство парламентеров под белым флагом — это нарушение древних законов ариев. Даже здесь, на Играх, где нет правил, есть табу. Потому что потом с тобой будут разговаривать лишь на языке мечей.

Он сделал паузу, а затем добавил.

— К тому же, ты не апостольный князь. Как и я.

Умно. Очень умно. Подчеркнуть общность, тем самым расположив к себе своего визави. Создать эмоциональную связь еще до начала переговоров, заложить фундамент для будущего взаимопонимания. Я оценил ход и мысленно поаплодировал Витомиру — он играл тонко.

— Что ты предлагаешь? — спросил Тульский, и его улыбка стала еще более хищной. — Надеюсь, ты пришел не просто поболтать о традициях и социальном неравенстве?

— Союз, — без обиняков ответил Росавский. — Полноценный оборонительный союз. Пакт о ненападении между нашими Крепостями. Взаимная поддержка в случае агрессии третьей стороны. Обмен информацией о передвижениях других команд. Совместные операции по добыче провизии на соседних территориях.

Он говорил четко, по пунктам, словно зачитывал заранее подготовленный список. И наверняка так оно и было — серьезные переговоры не ведутся экспромтом.

— Также предлагаю организовать постоянный канал связи, — продолжил Росавский. — Система сигналов для экстренных ситуаций. Регулярные встречи представителей для координации действий…

— Серьезно? — перебил его Тульский вскинув бровь.

— Конкретные пункты обсуждаемы, — дипломатично ответил Витомир. — Главное — принципиальное согласие на союз. Детали можно проработать позже.

Последовала долгая пауза. Тульский пристально смотрел на Росавского, словно пытаясь прочитать его мысли. В утренней тишине было слышно, как где-то вдалеке каркают вороны — вечные спутники мест, где проливается кровь.

Я знал, о чем думал Ярослав. С одной стороны, союз с соседней Крепостью — это дополнительная защита, возможность координировать действия, расширить охотничью территорию за счет соседей. С другой — риск предательства, необходимость делиться ресурсами, ограничение свободы действий.

Я знал и его ответ. Знал еще до того, как Тульский открыл рот. Он был слишком недоверчив, слишком травмирован потерей Бояны, слишком замкнут в своей боли, чтобы довериться кому-то. Особенно незнакомому княжичу, которого увидел первый раз в жизни.

— Я не вижу смысла в таком союзе, — наконец произнес Тульский, и его голос прозвучал холодно и отстраненно. — Если мы собираемся отсиживаться за стенами Крепостей до окончания Игр, как крысы в норах, то можем сделать это и без заключения сомнительных пактов. Каждый сам за себя — честно и просто.

Я мысленно застонал. Идиот. Упрямый, недальновидный идиот. Он отвергал протянутую руку помощи из-за гордости и недоверия. Но вслух я промолчал — открыто противоречить командиру перед чужаками было недопустимо.

Витомир слегка нахмурился.

— Ты совершаешь ошибку, Ярослав. Ситуация меняется. По нашей информации, апостольные князья формируют коалицию. В нее уже входят четыре Крепости — третья, пятая, седьмая и одиннадцатая. И это только начало.

Мое сердце екнуло. Значит, я был прав. Апостольники начали объединяться, создавать альянс на основе будущих политических связей. И мы с большой вероятностью окажемся за бортом.

— У меня нет никаких сомнений, — продолжил Росавский, — что вскоре к альянсу примкнут остальные Крепости под управлением наследников апостольных родов. Шесть из них точно, может, семь. Вне союза останутся только три Крепости — ваша, моя и двенадцатая, где командует Лука Вятский. Три против девяти — не самое выгодное соотношение.

Тульский покачал головой, и на его осунувшемся лице появилась горькая усмешка.

— И кто стоит во главе этого великого альянса? Кому все эти гордые княжичи и княжны решили подчиниться?

— Княжна Веслава Новгородская, — ответил Витомир, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение. — Все склоняются перед наследницей правящего рода Империи. К тому же, она невероятно харизматична и умна. И, что немаловажно, у нее семь рун на запястье.

Веслава Новгородская. Я вспомнил восторженное описание Свята — зеленые глаза в пол-лица и третий размер груди. Теперь к этому добавились семь рун и лидерство в коалиции апостольных князей. Опасное сочетание красоты, силы и власти.

— Мы не склонимся! — твердо заявил Ярослав, и на его впалых щеках проступили пятна нездорового румянца. — Ни перед Новгородской, ни перед кем-либо еще! Мы справимся сами!

— Справитесь? — В голосе Витомира проявились скептические нотки. — Против объединенных сил девяти Крепостей? Они просто задавят вас числом!

— Пусть попробуют! — Тульский сжал кулаки. — Им будет сложно взять любую Крепость, которую защищает Рунный камень.

— Но камни не вечны, — возразил Витомир. — Заряды истощаются. По нашим расчетам, при интенсивном использовании их хватит максимум на два месяца.

Очевидно, что в их Крепости тоже был Хранитель. Возможно, им являлся сам Росавский.

— К тому же, — продолжил Витомир, — даже если вы отобьете первую атаку, что потом? Будете сидеть в осаде, пока не кончится еда? Пока не начнется эпидемия? Пока кто-то из ваших же не откроет ворота врагу за обещание пощады?

В его словах была жестокая правда. Одна Крепость против девяти — это самоубийство. Медленное, мучительное, но неизбежное.

— Мы не одни, — упрямо возразил Тульский. — Есть еще две независимые Крепости.

— Моя и Вятского, — кивнул Росавский. — Именно поэтому я здесь. Если мы объединимся сейчас, у нас будет шанс. Три Крепости — это уже сила, с которой придется считаться. Мы сможем если не противостоять коалиции апостольников, то хотя бы договориться с ними и войти в союз на своих условиях. Без напрасных жертв.

— Договориться? — Тульский презрительно фыркнул. — О чем можно договариваться с теми, кто хочет тебя уничтожить?

— О многом, — терпеливо ответил Витомир. — О разделе территорий охоты. О правилах ведения войны. О судьбе пленных. О возможности мирного сосуществования до конца Игр. В конце концов — о сотрудничестве после окончания Игр.

— А если на нашу или на вашу Крепость нападут? — спросил Тульский. — Как союзники окажут помощь? Осажденным не помочь — они за стенами. А атаковать превосходящие силы противника в чистом поле — самоубийство.

— Можно ударить с тыла, — возразил Росавский. — Отвлечь часть сил осаждающих. Атаковать их базу, пока основные силы стоят в осаде. Вариантов много. Главное — координация действий.

— При поддержке защитников изнутри… — начал было один из наших командиров, но Тульский резко оборвал его жестом.

— Все это теория! — отрезал он. — Красивые слова, не подкрепленные реальностью. На практике каждый будет думать в первую очередь о собственном выживании. И в критический момент ваша помощь просто не придет.

Переговоры уверенно шли в тупик, причем еще быстрее, чем я опасался. Тульский выстроил вокруг себя стену из недоверия и цинизма, и пробить ее было практически невозможно. Витомир уже все понял — я видел это по его лицу. Но он решил попробовать еще раз.